Сюжеты

Сумка для зэка

Как мы с папой арестанта Константина Котова пытались сдать в СИЗО «Матросская Тишина» специально пошитую для этапа сумку

Этот материал вышел в № 121 от 28 октября 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Виктория Ивлевафотограф, журналист

1
 
Петр Саруханов / «‎Новая»

Cумку не взяли, сначала придравшись к лямкам, потом, когда проблема с лямками решилась, — ​нам удалось доказать, что, несмотря на лямки, это все-таки сумка, а не рюкзак, а почему нельзя рюкзак, осталось глубинной тайной ФСИНа, — ​так вот, после лямок завелся на полную катушку вредный приемщик, полноватый и приземистый Гена в круглой, как у медсестры, шапочке.

— Я не приму. Не приму — ​и все. Меня уволят, если приму, — ​говорил Гена другим приемщицам, более сердобольным и менее трусливым.

— Да ну, че ты, — отвечал кто-то из женщин, — ​да ладно те, жалко парня-то!

— Не приму, — ​продолжал капризничать и трусить Гена.

— Гена, — ​вступила и я в хор защитников Кости, — ​Гена, не будь крокодилом, будь человеком!

— Нет, не буду! И вообще, — ​выкатил он основной аргумент, — ​вы на цвет сумки этой посмотрите — ​это ж камуфляж! А камуфляж нельзя!

— Ой, да, — ​прямо горестно всплеснула руками приемщица Наталья Петровна, опытный сотрудник с многолетним стажем. — ​И правда, камуфляж — ​это все. Это даже если мы пропустим, потом не выпустят на этап.

— Какой это камуфляж, — ​загудел Костин папа. — ​Это специальная сумка охотника, видите, у нее непромокаемое дно, чтобы по болотам охотник мог с собой таскать. И цвет у нее специально для охоты, рисунок совсем другой!

Кто-то из сочувствующих стал звонить более высоким чинам,

до нас доносилось: нет, не рюкзак, сумка-сумка, ну, как камуфляж, но не совсем…

— Ну возьмите, Косте удобно будет нести, он же не амбал какой-нибудь, — ​стала упрашивать я.

— Нет-нет, — ​покачала головой Наталья Петровна, — ​вот я звонила, не берут камуфляж.

И вздохнула сочувственно.

Ладно, Алексанниколаич, — ​сказала я. — ​Сумку не передали, значит, вес ее, целых кило двести, можно использовать для чего-то другого, у нас совсем ведь мало веса осталось, кило триста всего.

И тут раздается звонок мне на мобильный.

— Виктория Марковна? — ​спрашивает женский голос.

— Да.

— Это вас беспокоит СИЗО номер один.

— Как это? Я ж вот сейчас прямо в СИЗО номер один и нахожусь, воюю тут за Костю Котова.

— А вы, — ​продолжает женский голос, — ​приходили к нам позавчера на прием, заявление оставляли, и я обещала вам перезвонить…

— Ах, — ​отвечаю я радостно. — ​Анисья, это вы?

— Вы помните мое имя? — ​удивляются на другом конце линии.

Ну вот можно ли забыть собеседницу, которую зовут Анисья? Да еще и из следственного изолятора.

— Конечно, помню. Я же говорила вам, что вы вторая Анисья в моей жизни.

Съемка: Влад Докшин, монтаж: Глеб Лиманский / «Новая газета»

Я действительно приходила на прием к замначальника, который был на каком-то совещании, а вместо него принимали два невероятно любезных сотрудника, одного звали Денис Евгеньевич, он был молод, свеж и окончил академию ФСИН во Владимире, выпустился юристом, а другого, вернее, другую — ​Анисья, она вела карточку учета посетителя, то есть меня.

— Ваше заявление рассмотрено, — ​говорит Анисья. — ​И получен положительный ответ. Вы можете передать Константину Котову сухие вегетарианские пайки заводского изготовления весом до трех килограммов, когда он поедет на этап.

А пайки такие нашел Костин папа, пытающийся максимально облегчить Костино путешествие в неведомое, устроенное судьей Мининым и прокурором Мыцем.

— Спасибо, спасибо! Ура! Любез-нейшая Анисья, наша с папой благодарность вам за сообщение.

И мы с папой чуть не в пляс пускаемся от радости…

В общем, вот идет этот типично русский карнавал, из-за которого так странно притягательна жизнь в России, когда внезапно среди жестокой, античеловечной системы встречаешь обычные, нормальные человеческие проявления.

В любой другой ситуации ты бы и особого внимания на это не обратил, а тут мельчайшее гомеопатическое разведение человеческого кажется тебе даром волхвов.

Чем-то вроде маленького деревца, пробившегося невероятным образом сквозь совершенно гладкую и тупую бетонную стену.

Я понимаю, что все это на грани идиотизма: поиски каких-то спецвегетарианских сухпайков, охотничьих сумок с лямками и без камуфляжа — ​для отправки в колонию человека, который ни в чем не виноват, и все вокруг знают, что он не виноват, но никто ничего не может поделать, и при этом эти все служат системе, посадившей невиновного, и не видят в этом никаких противоречий, а жирное и богатое государство никак не может обеспечить своих заключенных нормальной человеческой едой и нормальной человеческой доставкой к месту отбытия наказания — ​в Костином случае наказания неизвестно за что.

А русский макаберный карнавал несется дальше, не останавливаясь, из века и век.

В конце концов, не желая совсем сдаваться, мы с папой решаем, что нужно пойти к начальнику на прием, на этот раз папе самому, показать эту чертову сумку, и пусть начальник увидит, что это не камуфляж, и разрешит своей начальниковой властью Косте тащить свои вещи в охотничьей сумке с непромокаемым дном, специально сшитой по заказу Костиного папы в ателье для охотников.

И папа идет. Но начальника опять нет, а есть заместитель, подполковник, который любезен и светел, вежлив и добр. И говорит он папе так:

— Это не камуфляж, я вижу. Но это — ​пиксельная ткань.

И так он это говорит со значением, ПИКСЕЛЬНАЯ ТКАНЬ, и папа мне пересказывает тоже со значением, ПИКСЕЛЬНАЯ ТКАНЬ, — ​что я не отваживаюсь спросить, что это такое вообще — ​ПИКСЕЛЬНАЯ ТКАНЬ, просто понимаю, что все знают про пиксельную, и всё, а я — ​глупая дура. А заместитель рассуждает, что можно, конечно, сверху эту пиксельную обшить тканью, и внезапно приходит вот к какому аргументу:

— Понимаете, — ​говорит замначальника папе Кости Котова, — ​ну, допустим, я даже и разрешу, и пропустим мы эту сумку! Но дальше-то что? Дальше-то на каком-то из этапов кто-нибудь обязательно скажет, что нельзя, изымут ее, сумку вашу, и не в чем гражданину Котову будет нести свое имущество!

И папа принимает этот аргумент и сворачивает сумку. Потом, через несколько дней, он идет на прием уже к настоящему начальнику, долго беседует с ним и в конце концов получает разрешение на средних размеров скромный рюкзак, который велено принести прямо перед этапом.

А я опять думаю, что сначала сумку было нельзя из-за лямок, потом из-за камуфляжа, а потом из-за пиксельности, и не означает ли это, не дай бог, что на самом деле нет никакой точной и четкой инструкции на этот счет вообще? Пугаюсь, конечно, своих мыслей, ибо не может быть ни в жизнь, чтобы в моей стране, где есть приказ на все, не было бы подробной инструкции про сумку, в которой зэк имеет право тащить свои вещи в лагерь.

Потом, правда, вспоминаю, что в каждом следственном изоляторе страны вывешен свой, а не общий для всей системы исполнения наказаний список разрешенных и запрещенных продуктов, от чего совсем мутится сознание бедных родственников и волонтеров, ничем перед государством не провинившихся, а, наоборот, в помощь государству пытающихся зэков подкормить и приодеть. Да вот даже в Москве в одном СИЗО рыбу можно, в другом нельзя, в одном помидоры, огурцы и бананы берут, в другом – который в ста метрах от первого – ни под каким видом, здесь сигареты велят дома вытаскивать из пачек и складывать в целлофановые мешочки, а тут принимают только магазинные упаковки, ну и так далее. И почти каждый поход с передачей в СИЗО превращается в интереснейшую импровизацию с неопределенным исходом и многими неизвестными…

Мы не сдаемся. Мы знаем, что Костя победит и выйдет на свободу.

Одно непонятно — ​что делать с яростным русским карнавалом?

Есть в нем какая-то неимоверная притягательность, сила, страсть и жизнь…

Без карнавала этого нам всем совсем худо было бы.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera