Сюжеты

Теракт совершил исламист, работавший в разведке

Атака на префектуру полиции Парижа — не только трагедия, но и свидетельство уровня борьбы с терроризмом во Франции

Фото: EPA

Этот материал вышел в № 112 от 7 октября 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Юрий Сафроновобозреватель «Новой», журналист RFI, Париж

2
 

В четверг днем, 3 октября, в самом центре Парижа, на острове Сите, в здании префектуры полиции произошла трагедия: сотрудник убил ножом четверых своих коллег-полицейских; его самого ликвидировали из пистолета во дворе префектуры. Сразу же приехавший на место — вместе с президентом Макроном и другим высшим руководством страны — глава МВД заявил, что предполагаемый преступник — 45-летний Микаэль Арпон, работавший в компьютерном отделе дирекции разведки префектуры полиции Парижа (DRPP) и «имевший инвалидность по слуху», «никогда не демонстрировал ни малейших признаков» для подозрений. Дело о теракте завели только через полтора дня, вечером 4-го. Ближе к вечеру в субботу 5-го глава французской Национальной антитеррористической прокуратуры Жан-Франсуа Рикар объявил: это был теракт, и совершил его человек, который еще в 2015-м году после нападения на редакцию «Шарли Эбдо», оправдывал это преступление…

Антитеррористический прокурор начал пресс-конференцию с соболезнований родственникам погибших, затем перешел к похвалам 24-летнему полицейскому-стажеру («всего шестой день на службе»), убившему террориста.

После этого хвастаться уже было нечем.

Рассказ прокурора не предвещает ничего радужного — ни властям, которым трудно будет внятно объясниться за такой провал, ни гражданам, которым «доказали», что теракт возможен в самом что ни на есть центре борьбы с терроризмом: ведь

именно выявление «радикальных элементов» является основной задачей DRPP. Более того, теракт совершил сотрудник DRPP.

Cогласно первым данным расследования, Микаэль Арпон, работавший в конторе более пятнадцати лет, в 2015-м «оправдывал теракт против Charlie Hebdo» (чуть раньше газета Le Monde со ссылкой на свои источники написала: коллеги Арпона тогда же «сигнализировали» начальству о его реакции на тот теракт, но безрезультатно).

Прокурор также рассказал, что в последние месяцы Арпон, находясь дома, в парижском пригороде Гонессе «отказался от западного стиля одежды», ходил в местную мечеть «только в традиционной одежде» и «был на связи с некоторыми индивидуумами из салафитского движения» (По данным источников Le Monde и Le Figaro, его «наставником» был радикальный марокканский имам, которого власти одно время собирались выслать из страны, но почему-то не выслали). В Гонессе Арпон, к слову, жил в доме для сотрудников полиции — с женой, тоже «практикующей мусульманкой» марокканского происхождения, и двумя детьми — 3 и 9 лет. В 2009-м привлекался за семейное насилие.

По словам прокурора, Арпон также в последнее время «одобрял некоторые злоупотребления, совершаемые во имя религии», в частности, «отказывался контактировать с женщинами».

На «контакт» он пошел в день теракта: убил 39-летнюю сотрудницу полиции Орелию Т., у которой осталось двое детей. Еще одну женщину, которой он нанес ранение в шею, удалось спасти.

Прокурор рассказал, что изучение телефона убийцы уже позволяет говорить о том, что преступление не было спонтанным, он готовил теракт.

Перед его совершением, будучи уже на рабочем месте в префектуре, Арпон в течение получаса активно обменивался с женой смсками, «имевшими исключительно религиозную коннотацию», а потом вышел из здания, чтобы купить ножи…

Купил на соседней улице Сен-Жак.

Когда Арпон вернулся в префектуру (с ножами!), его «путь смерти длился 7 минут: с тех пор, как он пришел в кабинет коллег в 12.53 и до его нейтрализации в 13 часов», — рассказал прокурор.

Лишив жизни четверых людей, Арпон спустился по лестнице, выйдя в огромный двор префектуры.

По этому двору ходят не только сотрудники полиции — ежедневно там оказываются сотни, если не тысячи «гражданских» людей с улицы — в основном, иностранцев, оформляющих в префектуре документы (я сам там был очень много раз). В принципе в этот двор, и в помещения префектуры, «на экскурсию», может попасть — пройдя через металлоискателя и «просветив» сумки — любой зевака, гуляющий по центру.

И вот в этот огромный, переполненный людьми, улей запускают индивидуума, у которого с собой — «33-сантиметровый кухонный металлический (!) нож» и «нож для устриц» (они тоже — металлические).

  • То есть, мало того, что разведка не могла «взять на контроль» своего собственного подозрительного сотрудника, так еще и металлоискатели на входе не работали? Или «своих» пропускают в главную штаб-квартиру полиции Парижа без металлоискателей?
  • И зачем сразу после теракта некие «источники из следствия» распространили в СМИ версию о «керамическом ноже»? Версия держалась двое суток.
  • Для того, чтобы отличить керамический нож от металлического потребовалась сложная экспертиза?

Для объяснения того, как человек с двумя ножами мог пройти через контроль безопасности, в речи прокурора можно найти только одно предложение: «согласно записи с видеокамер, его поведение не выдавало никакого волнения».

Хорошо в таком случае, что этот хладнокровный убийца не взял с собой парочку пистолетов.

Микаэль Арпон — сотрудник разведки и радикальный исламист

А еще перл прокурора напомнил мне заявление, сделанное олландовским министром внутренних дел Казневом в 2016-м году, сразу после теракта в Ницце, когда убийца въехал на грузовике в толпу людей, пришедших праздновать День взятия Бастилии. В стране в тот момент после нескольких чудовищных терактов было чрезвычайное положение. Но в Ницце ужас продолжился: террорист задавил 86 человек.

Когда выяснилось, что власти не догадались целиком перегородить набережную, на которой гуляло 30 тысяч человек, министр оправдался: террорист «вероломным образом» объехал наши ограждения по тротуару. 

Теперь время другому министру оправдываться: его зовут Кристоф Кастанер, он один из тех ближайших приближенных президента Макрона.

А пока вечером в субботу премьер-министр Эдуар Филипп заявил, что сохраняет к главе МВД «полное доверие». И назначил две проверки «по выявлению возможных признаков радикализации» сотрудников DRPP, а также работников вообще всех антитеррористических служб страны. Первая проверка должна закончиться к концу месяца, вторая — к концу года.

Получается, сама система набора в подразделения, выявляющие террористов, не гарантирует защиту от набора в штат потенциальных террористов? И вообще, почему проверяют только эти службы? Они — самые незащищенные в этом плане?

В июне, кстати, депутаты парламента представили «Информационный доклад о радикализации в государственных учреждениях». В документе говорится о том, что, хотя сегодня, благодаря действиям властей, «радикализация не является серьезной проблемой» госучреждений, но все-таки есть некоторые недостатки.

К концу мая в государственный реестр данных по предупреждению радикализации внесли 21 тыс. человек, из которых 1500 лиц работают в «особо чувствительных» секторах (полиция, армия, гражданская авиация…).

На следующий день после драмы сотрудники префектуры полиции Парижа слушают во дворе префекта и министра внутренних дел. Фото: полиция Парижа / Twitter

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera