Репортажи

Ума — лопата

Экспедиция РВИО завершила раскопки в карельском урочище Сандармох, но обещала вернуться. Копатели планируют рыться в здешних могилах ежегодно

Следователь Даниил Захаров. Фото: Ирина Тумакова — специально для «Новой»

Этот материал вышел в № 93 от 23 августа 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Ирина Тумаковаспецкор «Новой газеты»

5
 

Объяснение их упорства неожиданно обнаружилось в этом году: память о жертвах сталинских репрессий «активно используется рядом стран в деструктивных информационно-пропагандистских акциях в сфере исторического сознания», а «спекуляции вокруг событий в урочище… наносят ущерб международному имиджу России» и консолидируют «антиправительственные силы». Как уже писала «Новая», такое письмо нечаянно засветил в своей папке начальник экспедиции и сотрудник РВИО Сергей Баринов, когда согласился показать журналистам разрешительные документы. Поэтому теперь военные-историки буду перекапывать Сандармох, пока, наконец, не докажут, что захоронены там не жертвы сталинского террора, а красноармейцы. И что палачами были не сотрудники НКВД, а финские оккупанты.

Напомним, что в прошлом году копатели за три дня извлекли из земли пять тел, пули и гильзы. И потом дважды созывали пресс-конференции, чтоб объявить: на скелетах найдены остатки военных шинелей, какие носили советские военнопленные, а пули и гильзы относятся к оружию, которым пользовались финны. Но эксперты признаков шинелей не нашли, а боеприпасы скорее можно было связать с НКВД, чем с финской армией.

Нынешние раскопки продолжались 9 дней — с утра и до сумерек. Копатели рыли ямы в самом центре мемориала. Достали из земли 16 тел. На ногах у убитых угадывались ботинки с остатками резины, очень похожими на самодельные галоши. Копатели удовлетворенно кивали: «Точно не лагерники». И объясняли, что заключенные советских лагерей никак не могли иметь самодельные галоши из чего-то, похожего на автомобильные покрышки. Обнаружив рядом журналистов, торопливо добавляли: «Предположительно». И продолжали радоваться находкам.

Фото: Ирина Тумакова — специально для «Новой»

Беда в том, что копатели хоть и пытаются заменить советские репрессии финскими, но вопросом владеют слабо. Как и год назад, эти историки демонстрируют скверное знание истории. Поэтому отвлечемся от раскопок.

Александр Солженицын, «Один день Ивана Денисовича»: «Разных порядков с обувью нагляделся Шухов за восемь лет сидки: бывало, и вовсе без валенок зиму перехаживали, бывало, и ботинок тех не видали, только лапти да ЧТЗ (из резины обутка, след автомобильный)». Самодельную обувь под названием ЧТЗ (Челябинский тракторный завод) описывает Элинор Липпнер, которая провела в сталинских лагерях 11 лет: «Они были сделаны из слегка подбитой войлоком и простеганной мешковины. Высокие и широкие голенища доходили до колен, а внизу носы и пятки обшивались клеенкой или дерматином. Подошва — три куска старой автомобильной шины». Ну это так, ликбез для историков из РВИО.

В отвалах из ям, где были найдены тела, с помощью металлоискателей нашли пули и гильзы. На некоторых гильзах ясно читалась маркировка: «45 аср rem». «Американские! — торжественно объявил Баринов. — Remington». Посмотрел на меня и старательно проговорил: «Предположительно».

Фото: Ирина Тумакова — специально для «Новой»

И снова уйдем в сторону. Так маркировались патроны, под которые было сделано несколько разновидностей оружия. Самой популярной разновидностью были длинноствольные пистолеты действительно американских заводов «Кольт» и «Ремингтон», выпускавшиеся в начале XX века. Журнал «Оружие и охота» (апрель 2008 г.) писал о закупках такого оружия российской армией во время Первой мировой войны. Американские источники сообщают о поставках 12 977 пистолетов «кольт» М1911 в СССР во время Второй мировой войны по ленд-лизу. Трофейные «кольты» были и у немцев. Вполне могли быть и у финнов. В карельских лесах из чего только не стреляли, а рядом с нынешним Сандармохом и вовсе проходила линия фронта.

Очень настойчиво у поисковиков завыл металлоискатель прямо у самой дорожки посреди урочища. Подняли дерн — и на глубине меньше полуметра нашли целый клад: ржавые металлические кружки, грубые чашки, сделанные на гончарном круге, осколки и целые банки с маркировкой, другую утварь.

Фото: Ирина Тумакова — специально для «Новой»

Очки с бифокальными линзами, принадлежавшие наверняка человеку немолодому. Пуговицу с гербом Великого княжества финского: двуглавым орлом Российской империи, а на брюхе у него — лев. Такие пуговицы носили госслужащие в Финляндии до 1918 года. Советские монеты 1930-х годов. Металлические пряжки, железки, похожие на ручки саквояжей и уголки чемоданов. Все это, повторю, лежало совсем неглубоко, будто когда-то выброшенная куча мусора поросла дерном.

Особенно обрадовали копателей две находки: сильно проржавевшие куски железа, в которых угадывались безопасная бритва и складной ножик. «Точно не лагерники, — снова радовались копатели. — Откуда у лагерников ножи и бритвы?» Еще один нож, поразительно хорошо сохранившийся и раскрытый, вдруг возник среди находок, когда яму уже рекультивировали. Я спросила у Баринова, как и откуда он взялся. Он заверил, что как раз из раскопа.

Слева - открытый нож, вдруг появившийся после рекультивации ямы. Фото: Ирина Тумакова — специально для «Новой»

Поскольку пленным красноармейцам тоже вряд ли разрешали держать при себе ножи, у поисковиков на ходу возникла новая версия: да, вещи принадлежали гражданским, но расстреливали все равно финны. Это они брали мирных жителей прямо из дому с вещами и везли убивать.

И опять мне придется оторваться от раскопок. В книге «Паутина Большого террора» Энн Аппельбаум есть воспоминание заключенного, которого отправляли с этапом с Соловков. Это был один из тех этапов, которые везли на расстрелы по приказу Ежова от 30 июля 1937 года. «В конце октября неожиданно выгнали всех обитателей открытых камер кремля (имеется в виду Соловецкий кремль. И. Т.) на генеральную поверку. На поверке зачитали огромный список — несколько сотен фамилий, — отправляемых в этап. Срок подготовки — два часа. Сбор на этой же площади. Началась ужасная суета. Одни бежали укладывать вещи, другие — прощаться со знакомыми… Из изоляторов вывели колонны заключенных с чемоданами и рюкзаками…»

И дальше: «Есть сведения, что некоторые взяли с собой ножи и перед расстрелом в урочище Сандормох в Северной Карелии».

Недавно «Новая» опубликовала историю Елизаветы Делибаш. В 1937 году ее мама, Нина Делибаш, приехала к мужу в лагерь и устроилась там вольнонаемной. У нее была комната в бараке, вольнонаемным не запрещалось иметь, например, ножи. Нину Делибаш расстреляли вместе с тем самым соловецким этапом, о котором пишет Аппельбаум.

Впрочем, и копатели из РВИО, видимо, осознали бесперспективность этих находок в плане поиска красноармейцев. А другая история им неинтересна. Все 427 предметов покидали в мешки и принесли в Медвежьегорский краеведческий музей. Там ценными экспонатами признали 38 штук, остальное вернули копателям. Куда они дальше денут откопанные в Сандармохе ржавые железки — неизвестно.

Фото: Ирина Тумакова — специально для «Новой»

Загадкой осталась и судьба останков, поднятых в Сандармохе год назад. Экспертизы не подтвердили версию о красноармейцах, и теперь эти скелеты лежат в хранилище медвежьегорского следствия как уже никому не нужный вещдок. Хотя, наверное, какие-то планы на их счет поначалу у РВИО были.

Похоронить красноармейцев

Как уже писала «Новая», перед началом экспедиции РВИО направило в следственный отдел СК по Медвежьегорскому району запрос о выдаче останков пяти человек, найденных в Сандармохе в августе 2018 года. Начальник отдела, капитан юстиции Анатолий Анисимов, ответил, что все экспертизы завершены, никаких следственных действий больше не предполагается, он готов останки выдать для захоронения. И весь вопрос был в том, как будет обставлена процедура: хватит ли у РВИО наглости все-таки объявить убитых красноармейцами, несмотря на отсутствие доказательств? Интрига тянулась до самого конца экспедиции.

В последний день раскопок в Сандармох приехал министр культуры Карелии Алексей Лесонен. Он же — глава местного отделения РВИО. Как раз его ведомство и составляло то самое письмо — о памяти жертв репрессий как спекуляции, портящей имидж России, и деструктивной пропагандистской акции. У нас с министром состоялся очень длинный, но увлекательный диалог.

— Когда планируется захоронение останков, найденных в прошлом году?

— Сейчас ничего не могу сказать конкретного по датам. Если бы у меня была информация, я бы вам сказал.

— Зачем тогда Военно-историческое общество посылало запрос на их выдачу?

— Не могу сказать точную дату.

— Назовите хотя бы отрезок времени.

— Не хочу ошибиться. Вопрос щепетильный. Любые с моей стороны комментарии, которые потом не подтвердятся, будут восприняты как некое там…

— От чего зависит дата? Следствие готово выдать останки. Экспедиция еще здесь, солдаты тоже — есть кому ямы выкопать.

— Я позицию РВИО доведу на пресс-конференции.

— Не получится ли, что их еще до пресс-конференции закопают тихонечко?

— Какие-то вопросы вы задаете… Никто их тихонечко хоронить не будет.

— А как кого вы их будете хоронить? Как красноармейцев, расстрелянных финнами, или как жертв сталинских репрессий?

— Давайте все-таки на пресс-конференции, Следственный комитет даст все заключения…

Фото: Ирина Тумакова — специально для «Новой»

— Следственный комитет уже дал Военно-историческому обществу все заключения и нам это подтвердил.

— Спрашивайте в Военно-историческом обществе.

— Разве вы не имеете к нему отношения?

— Имею. Но давайте этот вопрос осветим на пресс-конференции.

— Что вам мешает осветить его сейчас? Как кого вы похороните этих людей? Как красноармейцев?

— У меня сейчас нет никаких сведений, в каком формате мы будем эти останки хоронить. У меня пока нет понимания.

— От каких факторов будет зависеть этот формат — когда, в каком качестве? Какие есть варианты, если тела найдены на месте захоронения жертв сталинских репрессий — и ничто не подтвердило, что это могли быть красноармейцы?

— Ну… Вы странные вопросы задаете… Естественно, не как красноармейцы, потому что подтверждения нет.

Воспользовавшись советом карельского министра, я обратилась в Военно-историческое общество, в его головное отделение в Москве. Пресс-секретарь общества Надежда Усманова пообещала «Новой», что если церемония захоронения состоится, то общественность известят о ней заранее. Но вообще-то, сказала она, захоронение останков — вне компетенции РВИО, этим должны заниматься местные власти. Это они, оказывается, должны теперь забрать кости, поднятые копателями, и положить обратно в землю. Зачем тогда запрос посылало РВИО — непонятно.

Глава Медвежьегорского района Сергей Яляев очень удивился, узнав, что ему предстоит организовывать похороны в Сандармохе. Его об этом никто не предупредил.

Если ехать от Сандармоха к Медвежьегорску, старожилы покажут справа от шоссе лес, где в земле лежат сотни красноармейцев. Они погибли в боях за Родину. Их останки надо поднять, установить и перезахоронить с почестями. Но эти солдаты Военно-историческому обществу, видимо, неинтересны. Военным-историкам интереснее перекопать историю Сандармоха.

«Деструктивная пропагандистская акция»

Не устану цитировать эти слова из письма от ведомства министра Лесонена к РВИО, которыми названы дни памяти убитых в Сандармохе. Параллельно с экспедицией на территории мемориала разворачивалась акция, которую, видимо, копатели считают конструктивной. Это не только сами раскопки, но и пиар-сопровождение, организованное РВИО с учетом неудач прошлого года.

Напомню, что, в отличие от прошлого года, на этот раз в Сандармох военные-историки приехали тайно. Теперь журналисты узнали о начале раскопок постфактум. Только на второй день в Медвежьегорск успел приехать петербургский «Мемориал», потом «Новая».

Зато с первых взмахов лопат присутствовал телеканал «Россия 24», его сотрудники высадились в Сандармохе вместе с копателями.

— Вчера подняли три тела — ботинки на них точно армейские, — уверенно сообщил мне сотрудник телеканала.

Гостелевидение на инструктаже у РВИО. Фото: Ирина Тумакова — специально для «Новой»

Он представился: Станислав Бернвальд. Я вспомнила: вроде именно так звали корреспондента, рассказавшего миру о том, как его побили русофобы в Тбилиси во время недавних событий. Расспросить о русофобах не успела, потому что подошла коллега из «Мемориала». Бернвальд дал знак оператору и стал нарочито громко, косясь на камеру кричать девушке: зачем же она врет, будто РВИО всем рассказывает об армейских ботинках, ни о каких ботинках речи не было.

— Разве вы сами не говорили мне о тех же ботинках? — удивилась я.

Чтобы на месте оставались только «правильные» журналисты, копатели наслали на меня полицию. Баринову пришлось придумать, что в карельском лесу шпионит американская гражданка — и потом объясняться с участковым, отчего это у гражданки паспорт российский. К счастью, полицейские в Медвежьегорске оказались на удивление адекватными, удалить нас с раскопок просто отказались. После очередного вызова девушки из «Мемориала» подписывали объяснения и спросили у участкового, что добавить в конце. «Добавьте, что они бараны», — зло процедил полицейский, которому надоело мотаться по дурацким вызовам.

Люди в Медвежьегорске очень разные, но раскопки не нравятся всем, с кем я говорила. Туристы, которые ехали в Сандармох целенаправленно, и вовсе рты раскрывали, видя копателей. Но Надежда приехала из Сочи просто к племяннице. Та притащила тетю в Сандармох, а тете все это было не очень интересно, она села рядом со мной на лавочку. Мы разговаривали о том, что вчера на закате над Онежским озером солнце было огромное и красное. Вдруг метрах в пяти выросли сотрудники телеканала «Россия 24».

Побитый русофобами Бернвальд закричал в камеру, что в Сандармох приехали либералы и настраивают местное население против раскопок, Родину совсем не любят.

Потом приехали байкеры из Польши, у них на куртках были нашивки «Катынский рейд». Одну такую наклейку байкер подарил мне. Я стояла и по-английски рассказывала ему про Сандармох, когда краем глаза снова увидела телекамеру. «Теперь скажут, что точно американская шпионка», — подумала я.

Катынский рейд в Сандармохе. Фото: Ирина Тумакова — специально для «Новой»

Какое-то время телеканал видно не было. Но вдруг я снова услышала громкий крик Бернвальда, обернулась — он семенил рядом с худенькой хмурой девушкой, нацелив на нее камеру смартфона. Девушка шла молча и пыталась от камеры заслониться.

— Я подошла к поисковикам и попросила рассказать, почему они выкопали вон ту яму, — рассказала мне позже девушка. — Вдруг подбежал этот человек и сказал, что он тут все знает, везде присутствовал и сейчас мне все объяснит. Я увидела у него нашивку «Россия 24» и спросила, с каких это пор телекорреспонденты уполномочены комментировать раскопки. Он замахал руками, позвал оператора и стал задавать какие-то вопросы. Тыкал мне микрофон прямо в лицо. Я сказала, что не хочу разговаривать, и потребовала меня не снимать. Тогда он достал телефон, начал на него снимать. Кричал, что я будто бы нецензурно выражалась…

Мне кажется, я вообще никак не выражалась, потому что просто обалдела. Дальше он уже бежал рядом со мной, снимал телефоном и спрашивал, за сколько я продала Россию…

Это была Катя — дочка Юрия Дмитриева, открывшего, если кто не знает, Сандармох. Но откуда это было знать сотруднику телеканала? На днях государственное телевидение покажет правильный и конструктивный сюжет о раскопках в урочище.

А под конец раскопок в Сандармох пожаловали особо ценные гости. Профессор Петрозаводского государственного университета, доктор исторических наук Сергей Веригин, автор версии о пленных красноармейцах, приехал вместе с карельским журналистом Армасом Машиным. Вдвоем они написали книгу: в первой части ученый излагает свою гипотезу, во второй журналист, как рассказал «Новой» сам Машин, анализирует критические публикации о ней. Как именно анализирует — этого пока не узнать, потому что книгу они выпустили на финском языке. Говорят, финны уж очень просили.

Один из финнов, просивших, видимо, о такой книге, приехал в Сандармох вместе с авторами. Это известный правозащитник Йохан Бекман. Тот самый, который рассказывал миру о высоком уровне преступности в Финляндии — выше, чем в России, обличал «ювенальную юстицию» на Западе и гостил в Крыму на референдуме, чтобы потом объявить, какой безупречной была процедура волеизъявления крымчан. Теперь этот честный человек расскажет правду о Сандармохе.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera