Чеканным шагом идет по Маросейке молодой парень в спортивной куртке. В руках — Библия, из-под куртки виднеется футболка «Черные псы» из совместной коллекции одежды бренда Канье Уэста и российского дизайнера Гоши Рубчинского. Почти каждый день, как у него заканчиваются пары, он приезжает в Китай-город и кричит прохожим: «Эй, парни! Хотите, помолюсь за вас?»

«Парни» в ответ лишь смеются и шлют его в «пешее эротическое».

Позолота на чехле Библии в его руках переливается в свете рыжих фонарей.

На вид ему лет девятнадцать (на деле, как я скоро узнаю, столько же). Взросление таких, как он, выпало на не самые лучшие годы в истории нашей страны: ковид, потом СВО, постоянные ограничения в и без того непростой период поиска себя. Но они не отчаиваются! И продолжают создавать смыслы из чего получится. Несмотря на все испытания, через которые им приходится проходить.

Я говорю про тех самых молодых тусовщиков из Китай-города, которые «чтобы нажраться, даже из области приезжают!», как говорила инспектор ПДН в моем предыдущем репортаже.

Для «замкадной» молодежи с окраин, которая живет как бы в Москве, но эту самую столицу видела только во время экскурсий на фабрику елочных игрушек или семейных выходных трипов, этот район стал особенным. «Островом удовольствий», куда каждый может убежать от своих проблем. КГ — так называется этот район на подростковом наречии. А «кагэшник» («кагэшница») считается едва ли не ругательством.

За последнее время «кагэшники» круто прокачались. Создали множество неформальных чатов и горизонтальных сообществ, где они могут: размещать анкеты и искать новых друзей-неформалов, следить, в каких частях района сейчас идут патрули полиции, или просто придумать себе досуг. Например, организовать вечеринку в одном из дворов или даже свой шуточный бойцовский клуб с боями без правил.

В том репортаже мы рассказывали вам, как силовики массово и иногда неоправданно агрессивно задерживают неформально выглядящих молодых людей в этом районе, избивают их и вымогают взятки.

Но в канун Хэллоуина к борьбе за нравственность молодежи к полиции прибавились еще и активисты из христианского центра «Восстановление», совсем молодые ребята, ровесники китайгородских тусовщиков.

Я потусил несколько вечеров в Китай-городе в эти дни и попробовал понять, где ищет свет в нашем мраке молодежь разных мастей — светлых и темных. Во что они верят и на что надеются. У каких высших сил ищут защиты.

«Многим ребятам здесь нужен Бог»

За несколько дней до Хеллоуина в самом популярном неформальном районном медиа — «ПОДСЛУШАНО КИТАЙ ГОРОД» — начали появляться сообщения о «новой секте», которая орудует в этих окрестностях.

В одном их них девушка рассказывала о некоем Димке, который «начал заливать за свою церковь и предлагать помолиться». В течение первой минуты разговора, по ее словам, он сумел понять, что она травмирована и настолько далека от истины, что психолог ей уже не поможет.

Правда, через какое-то время все посты с историями «про секту» были удалены, но благо я успел сохранить контакты!

Так мы и списались с этим Димкой, который находит счастье в молитве за ребят из Китай-города. Мы договорились встретиться с этим парнем и его друзьями из христианского центра «Восстановление», чтобы заняться «благовестием» — именно так они называют свою работу.

Христианский центр «Восстановление» — это модная протестантская церковь пятидесятнического толка, никакая не секта. Ее прихожане не ставят свечки, у них нет икон, они не носят кресты. Потому что «в Библии нигде не написано, что, ребят, ставьте свечки или покупайте иконы себя в тачку». Они — божьи люди, сами являются церковью.

Обо всем этом хацэвэшники рассказывают мне во время знакомства.

Их службы проходят в съемных лофтах с песнями о Боге и плясками. Что в целом — тот же Китай-город, только без алкоголя. А после собраний прихожане знакомятся, разговаривают и приглашают друг друга в небольшие группы играть в мафию и обсуждать Святое Писание.

Но когда город засыпает, просыпаются… молодые «батюшки»! Каждому из них около 20 лет.

Дима и его друзья миссионерствуют по выходным и вечерами у клубов и рюмочных района. Придерживают школьникам волосы, когда тех тошнит во дворах. А после вместе молятся, предлагая чуть больше узнать о Боге во время «тусовки» в их церкви в следующую субботу.

Мы с Димой и его друзьями стоим около магазинчика «Ведьмино счастье» на Маросейке и знакомимся под лязганье двери, пока оттуда выходят молодые москвички с камнями силы и оберегами.

— Почему вы «занимаетесь благовестием» именно в Китай-городе? — спрашиваю я парней.

— Я думаю, многим ребятам здесь нужен Бог. Хотя всем людям нужен Бог… — отвечает Дима, но его перебивает молодой проповедник Артем.

— Молодежь бухает и трахается везде. Но что могу сказать точно, души здесь у молодежи разбитые. С кем я ни поговорю — у кого алкаши родители, кого били в детстве, кто нюхает… У всех судьбы разбитые, поэтому они здесь и тусуются.

Артем — молодой, слегка пухленький и, как диктует мода, бородатый пастор с соответствующим образованием, в футболке с принтом иконы. Он громче всех кричит окружающим, что хочет за них молиться. И ругается: то на меня (что я, прикалываясь, называю его папой), то на «Москву 24» за обвинения в сектантстве в одном из репортажей.

Еще один проповедник, Егор, напротив, очень тихий, в страшном капюшоне, будто у чумного доктора, и с обоями на айфоне с белым крестом на черном фоне. Он редко первым подходит к людям, чаще лишь поддерживает чужую проповедь и достаточно точно определяет, кто пасторов «не пошлет в *** в первую секунду».

Ну и тот самый Дима с Библией в руках.

Он пришел к Богу в свои 19 лет (то есть в конце этого лета). И теперь каждый свободный вечер приезжает в Китай-город вместе с друзьями из церкви. Он рассказывает про первое чудо, которым одарила его вера, — после первых тусовок в ХЦВ он смог бросить курить.

— Семья у меня полная, родители друг друга любят, не было никаких проблем. И казалось бы, зачем мне Бог? — рассказывает мне Дима в первые минуты знакомства. — Но если так и оглянуться назад, то я не понимал на самом деле, зачем я живу, для чего я вообще в этом мире. А сейчас у меня предельно ясная голова, я каждый день знаю, чем буду заниматься, что меня действительно любят, и я сам начал любить людей.

Мимо нас проходит компания из четырех пацанов.

— Вот смотри. — Дима подзывает меня послушать первую проповедь. — Ребята, а что вы знаете о Христе?

Артем обращается им вслед, но один из них (самый трезвый) оборачивается и выстреливает:

— Что мы его *** ***. Ха-ха!

Лицо Артема выражает глубокую скорбь.

Мы начинаем прогулку по парку «Горки», где через пару дней и будет Хэллоуин. Кто-то болтает, кто-то лазает на детских площадках по «паутинкам».

Но только не на молодежи! Дима в одиночку пытается вклиниться в тусовку мальчишек с очень длинными черными волосами. Его «проповедь» менее удачная — со старомодными заходами про Иисуса, веру в Бога и игру в мафию каждую среду. Ребята долго его слушают, но скорее относятся как к приколу и открыто стебутся: «Да уж! Не каждый день молятся за меня!»

Под конец прогулки Дима зовет меня в «Макдональдс», где у него скоро состоится встреча с двумя потенциальными прихожанами — Викой и Сашей, с которыми он вчера беседовал в «пьяном дворике». Они единственные за долгое время, кто захотел «познакомиться с Богом чуть поближе».

Макдональдсная молитва

Мы сидим на минус первом этаже заведения. Вокруг нас орут неформалы и ругаются с охранником, который просит их не распивать пиво так открыто, с таким вызовом. Вокруг — толпа, десятки лиц. И разные ноги в черных кроссовках заплетаются возле туалета, в котором раньше висела ультрафиолетовая лампа (как гласят легенды, ее свет делал вены незаметными, из-за чего наркоманы не могли здесь вколоться). Теперь ее нет, но зато регулярно в «Подслушке» — сообществе всех сплетен района — появляются фотографии окровавленного туалета и раковины.

Только Саша и Вика излучают какое-то спокойствие в суете вокруг. Саше 16 лет, он учится на старших курсах колледжа на геодезиста. Вика — его ровесница и тоже студентка этого колледжа, где они и познакомились первого сентября. Только она учится на журналиста.

Дима всё так же сидит с Библией, мы пьем колу, и он рассказывает, с чего начался религиозный путь пары.

— Это парень, —показывает он на кудрявого Сашу, — с которым я молился пару недель назад. Читали молитву о покаянии.

— А какая это была ситуация? — спрашиваю я у Саши.

— Словил ПА (паническую атаку) у клуба, да? — робеет он, обращаясь к проповеднику.

— Вроде…

— Да, вспомнил. Мы искали мне смысл жизни у клуба, а я то ли перепил, то ли паничку словил.

— Не поверишь, одни плюсы! Друга выписали из больницы, у меня настроение улучшилось, пропали суицидальные мысли, вылечил ЖКТ. Я нашел наконец себе девушку, которую искал очень долго. — Он смотрит на темноволосую Вику, а ее карие глаза растерянно бегают по сторонам. — У меня вообще всё меняется.

В эту секунду он пытается обнять девушку свободной рукой (второй придерживает Библию), но Вика резко меняется в лице. Начинает смеяться и мотает головой, словно отрицая тот факт, что у Саши появилась девушка. Но Саша не обращает на это внимания. Саша теперь верующий.

— Ты после нашей встречи молился?

— Да. С интернета читал.

— Ну как это?! — искренне негодует Дима из-за того, что Саша обратился к Богу по подготовленному тексту из инета. — Понимаешь, молитва — это просто твой диалог с Богом. И ты можешь своими словами обращаться. Как думаешь, какие есть плюсы к жизни с верой? У тебя совсем нет вопросов про веру?

— Да нет.

Саша замолкает. Методичка, по которой готовился Дима, будто дает сбой, и ему приходится самому отвечать на свои же вопросы:

— Вопросы могут быть к себе: «Почему я до этого не верил?»

— Ну, вообще, мне шестнадцать…

Разговор не идет, и Дима переключается на спутницу Саши:

— Ты знаешь, зачем Иисус пришел? Бог создал людей, чтобы они наслаждались своей жизнью, Богом и кайфовали. Была Ева, она вот ошиблась: откусила плод, и через это пришел в жизнь людей грех. Но это реально не какое-то преступление, а какая-то ошибка.

— Извините, а я телефон свой тут не *** случайно? — вклинивается в беседу пьяная школьница.

Ну а Дима всё чешет и чешет. И уже подробно рассказывает, как вера может исцелить даже рак.

— А четвертая стадия рака, она последняя? — спрашивает Саша. — У меня просто у друга дочка болела лейкемией. А ей пять лет.

— Бог дал ей лейкемию? — язвит Вика, будто выплескивая все претензии, что у нее накопились за время разговора. — Он так решил? Почему он так жесток? Почему маленькие дети болеют раком?

Но у Димы есть ответ и на это. Правда, кажется, очень неканоничный и не очень хорошо отрепетированный для такого достаточно частого вопроса.

— Бог не хочет, чтобы маленький человек болел, да. Но почему он всё же болеет? Всё дело в дьяволе, который ходит по нашей земле, у него очень много власти. Когда Иисус приходил, он встретился с ним и сказал: «Я с вами на земле, поклонись мне, и у тебя будет всё, что ты захочешь». Но Иисус сказал ему: «Не искушай Меня»…

— Дети болеют, умирают. И люди начинают говорить: «Вау, а это что, получается, Бог так сделал, что ребенок умер?» Получается, Бог плохой, злой. И люди начинают жить так, как они хотят, убиваться просто искушениями. И в итоге попадают реально в руки дьявола.

— А вот у моего знакомого, — продолжает Саша, — когда его дочь заболела раком, жена лежала в больнице вместе с дочкой и начала рога ему наставлять — ну, изменять мужу! Друг узнал об этом и развелся с ней.

— Пути Господа неисповедимы. — Даже Дима выглядит растерянным, пока Саша долго о чем-то думает и смотрит в потолок.

После очень долгих секунд в неловкости Дима выдает:

— Вика, я хочу молиться за тебя.

— О чем?

— Ну, мы можем молиться за многие вещи. И то, что за финансы нельзя молиться, — это бред. У тебя есть что-то, что тебя волнует?

— Нет, но я мечтаю стать телерадиоведущей.

— Давай помолимся за это, чтобы ты стала телерадиоведущей! — Он кладет руку на тыльную сторону ее ладони и начинает молитву, а мы в знак уважения перестаем всасывать колу из трубочек.

— Господь, дорогой мой небесный отец, спасибо Тебе за то, что я сегодня здесь, Бог, за то, что я встретил Тебя. Обожаю Тебя, Бог. Видишь ее сердце, Господь? Наполняй его своей любовью, Господь. Буду просить Тебя, Боже, за ее карьеру, Бог, за ее будущее. Ты знаешь ее миссию, Господь. Ты видишь, что она хочет стать телерадиоведущей…

Девушка с красными волосами подходит к нам, чтобы попросить свободный стул, правда, останавливается в легком недоумении от этой картины и возвращается к своим друзьям.

Вика в этот момент впервые по-настоящему оживает и искренно смеется от всего происходящего. Только очень тихо — молитва же.

— Я провозглашаю: войди сейчас в ее жизнь, Боже, пусть она станет успешной, Господь, телерадиоведущей, Боже, во имя Иисуса Христа. Я запрещаю дьяволу действовать в ее жизни, Бог. Иисус, твоя кровь на ней. Боже, я провозглашаю только Твою власть в ее жизнь, Господь, во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь.

— Ура! — кричим мы синхронно, пока на нас глазеют, мягко говоря, удивленные люди за соседними столиками.

— Вика, я могу ждать тебя в субботу у нас? Будем читать Новый Завет.

— Давай я дома почитаю!

А мы пошли отмечать Хэллоуин. Как говорил мне Дима об этом празднике: «Мы все хотим мира! Чтобы этот кошмар закончился. Но при этом встаем раз в год на темную сторону!»

«Я и Бог прощаем всем»

31 октября, примерно шесть вечера. Теперь можно со светлой стороны перейти и на темную.

Поезд идет по фиолетовой ветке. Парни из Красногорска в хэллоуинских костюмах думают, где достать пиво, и рассказывают мне, как за 100 рублей уговорили девушек из Китай-города набить на пятках «Ростов».

— Приехали буквально пару дней назад в центр с тату-машинкой и просто подходили к случайным альтушкам (девушки, которые принадлежит к молодежной интернет-субкультуре «альт», что-то вроде новых эмо. — Д. Ч.) с деньгами и криками — мол, а слабо набить прикол на пятке? Так одной мы и набили этот чудесный город, а другим — чьи-то юзы (юзер-нейм, или имя пользователя. — Д. Ч.), — говорит Антон в тканевой маске Паши Техника — его кумира из русского андеграунда. И даже показывает мне фотографии женских ног на фоне знакомых районных парков и церквей в качестве подтверждения той шалости.

Наш вагон мчится по туннелю, и на каждой станции в него заходят молодые ребята в страшных масках, гриме и с литрами искусственной крови на лицах и одежде. Буквально через несколько минут безразличный голос робота объявит станцию «Китай-город» и мы поднимемся наверх и пойдем с без преувеличения сотнями, а то и с тысячей других молодых людей со всех окраин Москвы отмечать Хэллоуин на «Зиге». Так на местном наречии называется внутренний двор одного из домов в Большим Спасоглинищевским переулке, в который можно попасть через парк «Горка». А уже из него так удобно сбежать во время полицейской облавы к скверу Мандельштама. В этих дворах, скверах и переулках молодежь по-настоящему отрывается: водит хороводы, дерется, пьет, поет песни, приносит синтезаторы, гитары и играет «клубняк»…

Полумесяц ярко светится на черном небе, и толпы молодых людей идут по Китай-городу. Их так много, что они не помещаются на тротуарах и идут по проезжей части, чуть ли не полностью перекрывая движение. Злобно сигналят таксисты. Из ворот парка вываливаются три девушки в ведьминых колпаках и раскрашенными зеленым лицами. Одна падает на колени, уже стертые в кровь, и обращается к вселенной: «Что он за ***!.. Ну что он хочет от меня и почему не может убрать из черного списка?»

— Ад какой-то! — шутит друг Антона Техника.

Он же, поправляя маску, продолжает метафору:

— Смотри, зайдем в парк, и дальше Бога не будет! Готов?

Так начинается самый крутой Хэллоуин в моей жизни, который закончится массовым задержанием подростков и перекрытыми улицами в центре Москвы.

С компанией Антона-Техника и его друзей в костюмах, как они шутят, «чуваков из Подмосковья», мы идем дворами в сторону «Зиги». Там ребята уже соблюдают праздничную традицию: чтобы спрятаться от нечисти, сами ею притворяются.

Спортивная площадка внутри двора выглядит как рейв-клуб. Пацаны и девчонки собрались в круг и скачут по затоптанным косякам и банкам.

— Друзья! — кричит парень с колонкой — видимо, главный заводила. — Правила простые! Если кто-то упал, то сразу поднимать! Если вы нашли чей-то телефон, поднять и кричать про него. Веселимся!

И на этих словах из колонки начинает звучать «Повод» Моргенштерна (признан «иностранным агентом». — Ред.). Крича «жизнь — это просто повод сойти с ума!», они прыгают в круг, делают серкл-пит и пытаются организовать «стену смерти» — неотъемлемый элемент любого рейва, когда две стены во время припева бегут друг на друга.

Правда, получается не очень, и в центр бегут четыре стены, пробивая друг другу головы локтями.

— Ведьма, тебя будто реально ***! — кричит парень своей подруге, проводя рукой по кровавому гриму, а затем целуя ее в губы.

После танцев мы толпой перекидываемся арбузом и болтаем. Двое ребят из Балашихи рассказывают, что впервые приехали в Китай-город и безумно здесь счастливы. Даже стали маленькими героями!

— Да, мы час назад успели какому-то мужику нос разбить толпой. Он к девушке одной лез, она кричала, ну мы ему и втащили. А она меня в щеку даже поцеловала!

— Смотри, полезли! — начинает кричать толпа, словно по команде оборачиваясь в сторону огромной заброшки неподалеку — бывшего общежития МГЛУ.

На его крыше видны два силуэта, которые сидят на козырьке, болтая ногами, и машут нам. На лестнице, ведущей на крышу, начинают мигать фонарики — полицейские забираются наверх, чтобы спустить тех, кто туда забрался.

В этой суете отхожу в сторонку покурить. По пути даю пять какому-то чуваку в огромном костюме надувного медведя, рыцарю и Бабе-яге.

По кругу идут сигареты и вейп. А я рассказываю ребятам про приключения с хацэвэшниками. Мом слушатели смеются и, делая кольца из дыма, делятся, как сами «любили флексить в храмах»:

— Меня вот бабушка лет до десяти заставляла ходить с ней в церковь. Придумывать постоянно что-то для исповеди. Когда я даже не умел грешить! Но это было весело, смотря как к этому относиться! — делится с нами мальчик в гриме клоуна с красными ромбиками вокруг глаз.

— А я так-то верующий, — говорит очень высокий и круглый парень с маской в виде лошадиной головы в руках.

— И что ты думаешь, — обращаюсь я к нему, — про все эти претензии верующих к празднику?

— Знаешь, Бог учил прощать всех, — говорит он и показывает нагрудный крест.

Наш разговор подслушивают несколько подвыпивших девушек, раскрашенных под ведьм, в черных платьях, залитых кровью. Одна с шумом ставит стеклянную зеленую бутылку на бордюр и гордо встает:

— И я вас всех про-щаю! И я вас всех про-щаю!

Мы заливаемся смехом и уходим обратно танцевать. Девушки остаются дальше о чем-то сплетничать, прыгать на метлах-швабрах.

Дискотека только набирает обороты, где-то на верхней площадке ребята запускают фейерверки, и небо окрашивается зелеными вспышками.

Видимо, это уже перебор.

Через несколько минут колонка затихает, парень, стоящий выше всех на перилах какого-то спортивного тренажера, начинает свистеть и кричать: «Менты!»

Омон и полиция окружают площадку и объявляют в мегафон:

— Парк закрыт, просим всех разойтись!

Кого-то с сигаретами и алкоголем полицейские сразу отводят в сторону. А с ребятами в страшных костюмах с намеком на «сатанизм»** проводят беседы.

Одна девушка сразу после такой «беседы» рассказывает, что у сотрудников появились вопросы к ее наряду козы: «животное всё же дьявольское». Так она передает мне их слова. Но массовых задержаний не происходит.

В итоге парк закрывается сильно раньше привычного начала комендантского часа, толпа разных «демонов» очень вяло направляется к выходу, пытаясь обойти ворчливого охранника и покусывая дольки разбитого арбуза.

Мы с Антоном-Техником и друзьями уже успели отойти ближе к выходу, но вдруг три омоновца, судя по всему, замечают сигарету в его руках и направляются в нашу сторону.

— Я кое-че придумал! — говорит парень с громкоговорителем рядом с нами.

Он берет рупор и кричит в сторону приближающихся полицейских:

— Россия! Путин! Победа!

И толпа ведьм, клоунов, монстров, призраков — мне кажется, около тысячи человек — кричит на весь центр Москвы «противоментовскую молитву»:

— РОССИЯ! ПУТИН! ПОБЕДА!

Полицейские отмахиваются от нас. За масками не видно их лиц, но я понимаю, что они смеются.

А затем уже под синхронное пение гимна России и с громким смехом нас окончательно выкидывают из парка.

Напевая «Россия — священная наша держава», ребята бегут на «Шайбу» — небольшой скверик на Покровке, где вечеринка продолжается. Только через час она дойдет до своего пика: перерастет в драки и последующие задержания прямо на проезжей части.

Но пока мы выходим из парка и поем «гимны» то стране, то бесстрашной юности. И как завещали три шатающиеся ведьмы с зелеными бутылками, прощаем их всех.

Даниил Черяпкин

* Минюст РФ признал «иноагентом».

** Признано экстремистским движением, деятельность в РФ запрещена