«Веселый ад»

Пятница, 21.47. Топаю от Солянки в сторону «Горки». «Тихий зеленый уголок в центре Москвы» — представляют его «Яндекс Карты». Но я-то знаю, что это главная обитель пьянства и разврата на Китай-городе.

По дороге у метро две девушки прогуливаются на лошадях. Предприимчивые владельцы приводят вечером животных в центр, чтобы предлагать прохожим фотосессии верхом или просить деньги «на корм». Наверное, пьяные люди в пятничный вечер просто обожают на них кататься. Около «Красного и Белого» школьники мешают пиво с водкой в красных стаканчиках, как в сериалах про американских подростков. Они наливают мужику, недавно вернувшемуся с СВО, — именно так он представляется, когда подходит к ребятам около магазина.

Позади них, в Большом Спасоглинищевском переулке, всё горит синими огнями. Каждую минуту орут сирены. Напротив синагоги стоят 6 автозаков! И курсируют патрули.

Тусовщиков активно задерживают. Кого-то сотрудники полиции ведут под руки, у других они заломаны за спиной.

— В автозаке и поспать можно с кайфом! — кричит своим друзьям молодой парень, кивая в сторону спецтехники.

Чуть поодаль идет молодая влюбленная парочка. Как я узнаю позже, им по 17 лет. Парень свободной рукой теребит цепи то на шее, то на широких черных джинсах. Его спутница с розовыми волосами, в мини-юбке и рваных колготках, держит в правой руке букет черных калл.

Они идут, обнявшись, и парень «рассказывает девушке про свои шрамы».

— Прямо на этом месте меня задержали в прошлом месяце, даже говорили, что палкой стукнут!

— Ах!

Я очень неприлично врываюсь в диалог, и свидание становится «на троих». По пути к Маросейке розоволосая Лена погружает меня в контекст.

— Раньше на эту детскую площадку приезжала маленькая машинка, просто проверяли, а сейчас прямо конвои!

— Типа этих? — я показываю рукой в сторону сотрудников полиции.

Девушка меняется в лице. Она резко опускает мою руку.

— Ты че творишь? В эту сторону мы не показываем! — затем она злобно шепчет. — Ты че, не видел видос, как парень помахал здесь же автозаку, и его заломали на месте?! Он потом про пытки еще жаловался!

— А сейчас они начали гулять с нами, — подхватывает ее парень, — спрашивать возраст, смотреть содержимое сумок…

Его зовут Андрей, и он теперь уже и мне рассказывает, как его задержали в прошлом месяце. Называет это «приколом», с чем и не поспоришь:

— Они говорят мне: слуша-а-а-й! А поехали-ка с нами. Пахнет от тебя чем-то странным. Я спрашиваю: «Это чем?» А они и выдают: «Ну, чем-то не пивным!» Так меня и держали до часа ночи в участке и искали косяки, что ли,— мы смеемся. — С собой у меня не было даже пива.

— Ну они же тоже заработать хотят, — продолжает девушка, ласково поглаживая Андрея по руке. — За 6 тысяч они бы отпустили, ценник примерно такой сейчас. Китай-город этим же и славится. Молодежь здесь всегда распивала алкоголь и *** (занималась сексом) на Яме (народное название амфитеатра на Хохловской площади. — Ред.). Пока Яму не закрыли и не воткнули на ее месте Театральные сезоны. Наверное, теперь хотят завернуть и наш веселый ад. И легкий мотив подзаработать после смены тоже имеется, конечно.

Историю про взятки я слышу и от других тусовщиков.

Якобы под давлением в виде угроз постановки на учет из-за нарушения «комендантского часа» для несовершеннолетних, отправки в «наркологичку», проблем в школе и переживаний родителей детям в заметках телефона пишут примерно те суммы, что упоминала Лена.

Хоть я в этом году и закончил универ, но все равно издалека сойду еще за школьника. Так что я поступаю так, как мне подсказали.

«Загребаловка без разбора»

По парку ходит мужчина в форме, и рядом с ним — женщина в гражданском. Она иногда отходит от него и идет в сторону лавочек в поисках пьющих и курящих подростков.

На одной из таких сидит влюбленная пара, девушка закинула ноги на колени своему парню, он их нежно гладит. Они целуются. Женщина указывает на них пальцем, и через пару минут к ним подходят три росгвардейца. Влюбленных уводят в сторону автозака проверять рюкзаки. Потом следующая пара, ноги-поцелуи, следующая — лавочки очень быстро освобождаются.

Такое количество полиции нереально резонирует с демонстративным пофигизмом подростков, которые — с яркими прическами, в ковбойских шляпах, облепленных стразами, пирсингами — снимают тиктоки на фоне людей при исполнении.

Одна слегка пьяная девушка покачивается на каблуках и падает с лестницы. Прохожие парни пытаются ее поднять, но вместо благодарности она кричит:

— К Натахе идите! Ее потащили к выходу!

У меня, кстати, тоже.

Где-то в глубине парка знакомлюсь с пацанами с Выхино, они давят ногами пивные банки «всмятку». Даня, Тима и Сережа. Обычно они «тусуются на районе», но сегодня «в выходных нарядах» — мешковатой черной одежде, с цепочками, с накрученными кудрявыми волосами. Они приезжает на КГ каждые выходные «жестко оттянуться», но уже которую неделю попадают на «загребаловку без разбора».

Звучит полицейская сирена, охранник парка через рупор говорит, что парк скоро закрывается. На час раньше обычного. Мы топаем к выходу.

— На самом деле, история не только про взятки же, — говорит Даня. — Малых сгребают «за повышение» (бытует мнение, что если полицейские привозят целый автозак детей, то им дают за это премию — к слову, очень мемная фраза, подростки произносят ее через одного). У них свои нормы задержаний — а тут же раздолье. Гребут в бусик малолеток. По факту же они всё делают в рамках закона! Только иногда с перебором.

— Да-да! Пьяный ты, трезвый, тебя без разбора берут, а если найдут сигареты или алкоголь, то *** тебе, — продолжает его друг Сережа.

Ребята начинают курить в 10 метрах от парка. Они показывают мне видео, как полицейские заставляют их друга вытирать своим рюкзаком лужу разлитого пива.

Я хоть и не сильно старше моих новых знакомых, но все же чувствую себя немного мамонтом. В мои времена такое не носили. Поэтому, пытаясь вникнуть в суть их субкультуры, я задаю ну уж очень пошлые вопросы в стиле ток-шоу про подростков на федеральных каналах.

— Собственно, кто такие нефоры? Они сами себя так называют вообще, или это придумка СМИ типа квадроберов?

— Это просто молодежь, которая хочет внимания, — объясняет мне Даня. — Сейчас это называется тренд-хоп. Это не субкультура. Просто все показывают: вот у меня есть деньги, у меня богатый папаша, я надел кофту за 80 тысяч, — сами ребята одеты чуть проще. — То есть с чего вообще всё началось? Они пошли на крутые места понтоваться: Цветной бульвар, Арбат и Китай-город. Это 19-й год. После ковида все как-то уже подзабили. Пошли уже и в «Авиапарк». Ну а потом на ЦБ (Цветной бульвар. — Ред.), вайб уже не тот стал, и вот — все мы тут.

— Я тут с бабами знакомлюсь! — врывается в разговор Серега. Он только сдал ОГЭ и хочет после 11-го класса идти учиться на журналиста. — Это я на раз-два! Купил пиво, подсел и — всё! Через час уже мы в Выхино. Мама на даче, у нее грядки и все такое, а у меня — гепатит-АБЦ, триппер и сифилис!

— Сейчас стало проще знакомиться, это правда, — Даня прерывает сексуальные откровения друга. — Когда рейд идет, все бегут на сквер Мандельштама или дальше на Маросейку. Есть что обсудить.

Тима не сказал ни слова и ушел за шаурмой. А экспрессивный Сережа рассказывает про свой опыт задержания.

— Меня, короче, заталкивают в бусик. В бусике уже в мясо типы. Нас пинают, бьют шокером, дубинкой *** (бьют), пока не выгнешься. Бьют в перчатках, чтобы не было следов.

— Мне кажется, следы всё же останутся?

— Есть несколько техник.

Он неожиданно начинает демонстрировать их на мне.

— Не в ребра, потому что между ними синяки могут выступить. По солнышку обычно меня били. По ляжкам, потому что большая концентрация жира. Вот сюда вот, сюда еще… Если не бьют, то просто силой заталкивают, держат за волосы. Единственное, когда за волосы дергают, боятся вырвать их.

— А как в итоге без привлечения родителей обошлось всё?

— 5 тысяч занял у друга.

Между прочим, официальный штраф за распитие алкоголя в общественных местах по статье 20.20 КоАП РФ составляет от 500 до 1500 рублей.

— А почему вас били? Они как-то объясняли мотивацию? Не деньги же выбивали?

— Потому что им не нравятся длинные волосы. Это какая-то огромная злость и личная неприязнь. Просто люди обозлились в последние годы, и это жуть как видно!

— Мы пойдем уже, наверное, удачи, если что — затусим на следующих выхах!

Успеваю задать последний мучающий меня вопрос.

— Если вас так кошмарят здесь, то чего не пить на том же Цветном бульваре-то? Или просто другой улице, где не бьют?

— В этом же вся и суть, тут же угарно! Увидимся!

Клин мотоциклистов переезжает бычки, которые эти романтики с духом легкого сопротивления кинули на проезжую часть.

«Не бьют, а применяют физическую силу»

Я возвращаюсь в парк и закуриваю еще одну сигарету. Ко мне деловито подходит полицейский с той самой женщиной в штатском. Оказывается, она не «сумасшедшая активистка», как говорили мне о ней разные ребята, а сотрудница ПДН (комиссии по делам несовершеннолетних. — Ред.) Мария. Ходит и проводит беседы с подростками.

— Добрый вечер! А вам 18 есть?

— Есть! — отвечаю я, показывая документы. Она достает свои.

— Ну, не курите тут, — включается в разговор младший лейтенант полиции Максим, поправляя фуражку. — Это как бы общественное место, и по протоколу мы обязаны…

— Да, мы обязаны выписать вам… — перебивает его инспектор Мария.

— Ну Маша, ну дай нормально скажу, ты меня сбиваешь постоянно!

— Ухожу, ухожу…

— Но мы не будем. Короче, не кури тут просто! 15 метров!

Мы остаемся на какое-то время вдвоем. Он очень любезно соглашается прогуляться и поговорить со мной. Рассказывает, почему рейды так участились за последние месяцы.

— Так, и что мы сейчас делаем, куда идем? — спрашиваю я у Максима во время нашего променада.

— Улов ждем!

К нам подходит охранник и говорит, что парк закрывается через 15 минут.

— Ну вот! А мы хотели с другом раскуриться! — говорит Максим охраннику, подмигивая в мою сторону. — Я ржу в восторге.

— Молодежь жалуется, что ее бьют, — делюсь я с ним, отсмеявшись.

— Во-первых, не бьют, а применяют физическую силу. Во-вторых, да, особо буйных приходится усмирять.

— Даже электрошокером и дубинками?

— В-третьих, есть нормальные менты, а есть те, кто не оканчивал академию со знаком отличия. Я сам против такого подхода. Но вернемся к теме. Понятно всем, что здесь рассадник *** (секса), разврата и наркотиков. — продолжает Максим. — Поэтому здесь периодически появляются менты, полки в основном. Они любят эту работу.

— Полки?

— Полиция отдельная, типа Росгвардии. Они реально отрабатывают. Стены делают из щитов, как на митингах, черепахи строят — а-ля римляне. А мы — участковые пэпээсники, больше земельные такие.

Мимо нас шатается очень пьяный мужчина 40 лет.

— Гражданин, гражданин, давайте покидайте помещение. А не то я сейчас! — кричит Максим в его сторону, и тот быстренько уходит. — «Бриллиантовый полицейский» смотрел с Мартином Лоуренсом? — он резко переключается обратно на меня. — Нет? Ну жалко, бро, да ты че? Посмотри! Он уже относительно старый, но это великое кино! А эти, «Плохие парни»? Шмидт и Мартин Лоуренс? Еще на видеокассете это кино было. Такие дела.

К нам возвращается Мария, и не одна! Идет, придерживая за рукава двух подростков в шикарных черных костюмах и пивом в руках. У одного из них нет передних зубов.

— А ты чего стоишь? Лови, чтобы не упал! — кричит мне сотрудница ПДН.

Хоть парень и стоит на ногах, но слегка пошатывается. Ловлю его, вместе мы идем в сторону автозака. Чувствую себя и смешно, и малость предателем.

— Ребятки, чего пьете? — обращается Мария к тусовщикам.

— А по правилам вашей процедуры можете крышечки покрутить. Они закрыты! — парни вертят бутылки перед ее лицом.

Они и правда закрыты.

Максим кричит парню, который стоит чуть в стороне (хоть и представился другом этих ребят):

— Обеспечьте им доставку нормальную!

Тут из автозаков выходят сотрудники ОМОНа и Росгвардии. Рядом с ними я, на правах «своего», беседую уже с другими женщинами из ПДН:

— Это общественное место, парк. Ну, вы напишите у себя там в газете, что тут каждый день рейды сотрудников полиции. Что больше здесь не нарушаем, не пьем, не курим. Там у себя в статье так и пишите. А то поставят на учет! И подчеркните! Чтобы все увидели.

— Ну а где молодежи пиво пить?

— Нигде! Пусть собираются в эти свои группы там, поддерживают всех муниципальных депутатов. И пусть запретят на законодательном уровне курение, алкоголь. Всех на спорт! А они, чтобы нажраться, даже из области приезжают! Но хоть мамы Москву смотрят, когда приезжают забирать.

— Как это можно «запретить»?

— А вы потом обалдеете, какой мир будет. Вот сейчас где-то достанете [бутылку] — и за распитие вас на учет в наркодиспансер. Вы читали советский ГОСТ по алкоголю? — перебивает нас Максим. — А там всё и сказано было, что в 70-е спирт определялся как легковоспламеняющаяся жидкость, которая относится к сильнодействующим наркотикам, вызывающим сначала возбуждение, а затем паралич нервной системы. Потом формулировку сократили, а в 90-е и вовсе упоминание «наркотика» убрали, оставив только описание жидкости с характерным запахом.

Вообще, Максим правда крутой полицейский. И все его ремарки про «охоту» — конечно, шутки.

Но, к сожалению, для кого-то это правда охота. Когда я собрался задавать те же самые вопросы другим сотрудникам — с уж очень серьезными лицами и в камуфляжной форме, — он схватил меня под руку и по-отечески покачал головой. Объяснил, что смысла в этом, мягко говоря, нет. И, видимо, спас от ночи в обезьяннике.

Мировоззрение у него крайне необычное.

— Правы были античные философы или кто там придумал, что добра и зла не существует. Оно живет в какой-то материи. В виде косяков или бухла, например. Ведь всё есть яд и всё есть лекарство, — он смотрит куда-то вдаль. — Посмотрите направо.

— Синагога? — спрашиваю я в легкой растерянности.

— Полнолуние… тут такая жесть сегодня будет!

С этими словами он вежливо прощается со мной и «уходит в обход» с Марией, сотрудницей ПДН по Центральному району. Я тоже ухожу в сторону метро.

Ребята, которых выгнали из парка «Горка», уже заполнили всю Маросейку. Вижу множество знакомых лиц.

Те самые два парня в костюмах типа «Людей в черном», один из которых без передних зубов, стоят в толпе с десятком других тусовщиков и «стекают» по стене бывшего «Макдоналдса». В двух шагах от них, ближе к спуску в метро, на стене висит, видимо, оставшийся с празднования 9 Мая плакат. Весь в узорах с георгиевской ленточкой и обрывком надписи: «Одна на всех».

— Не слушай эту суку, Макс! Найдешь *** (лучше) в сто раз! — кричит парень своему другу, передавая бутылку модной ИПЫ или индийского светлого эля — уже без крышечки.

И все по очереди пьют из этой бутылки.