Долетает до всех во все стороны, целиться по важному (как показал весь текущий год, да и хотя бы вот эта последняя неделя) все теперь умеют отлично. И люди волнуются.

Мы, волнуясь вместе с ними, решили узнать, что больше всего тревожит их перед наступлением длинных холодных месяцев. И задали вопрос: «Некоторые люди опасаются, что этой зимой нас ожидают особые трудности и проблемы. А какие ожидания у вас? Беспокоит ли вас что-то из предложенных вариантов или что-то другое?» Варианты причин для тревог мы взяли из того, что чаще всего упоминалось с конца лета на фокус-группах, во время интервью, в письмах от читателей и не только. Что ж, картина получилась вполне исчерпывающей. И немного похожей на приговор.

Сразу скажем, что вариант «другое» выбрало всего пять процентов респондентов, и там обнаружились практически пополам опции «ничего» и «пропадет топливо». То есть без особых тревог в зиму входит ускользающе мизерное количество россиян. А тех, кто все же обеспокоен грядущими зимними перспективами, в первую очередь волнует следующая пятерка:

Дальше с куда меньшими показателями: проблемы с топливом и электричеством (что тоже близко к тем же тревогам), эпидемии, проявления массового недовольства, репрессии против недовольных.

Стоит признаться, что вышеозначенный список основных опасений практически полностью совпадает с тем, что ощущается лично. Хотя тут в топе, пожалуй, еще и репрессии, но это все-таки, наверное, результат профессиональной деформации. А так, да: цены-прилеты-и всё-всё-всё, что про затянувшуюся ***. Да оно, впрочем, всё целиком, включая и цены с тарифами, — только и исключительно об этом.

…В последнее время приходится видеть довольно много текстов про то, что россиянам все равно, что они равнодушны к происходящему, что им наплевать на военные действия. Мерилом тут выступает калейдоскоп опросных показателей, которые, если разбирать их по косточкам, можно при этом трактовать так и эдак, а порой и совсем иначе; а еще то, что люди не демонстрируют явного сопротивления, не высказываются громко. Но вот откроешь новости, хотя бы буквально сегодняшние, и там подряд: на три сообщения о прилетах — три сообщения об арестах и сроках за мнение, за слова, за комментарий, за забытый донат. Во вчерашних новостях — то же. И в завтрашних будет приблизительно, скорее всего, ровно так же. Плюс коротко о том, что пенсионные накопления, видимо, пойдут вовсе не на пенсии, что интернет-провайдеров заставят что-то там отслеживать и фиксировать, а еще о том, что вон в том регионе и вот в этом подзагулявшие мужчины с пугающей регулярностью обнаруживаются внезапно далеко от дома и с подписанными контрактами.

Нет, не тот страх, когда вопишь от ужаса и отпрыгиваешь в сторону. Такой был тогда, в начале. А сейчас это долгий, липкий, опоясывающий и прибивающий к земле страх. Привычный. Такой, с которым можно существовать день ото дня, переползать из сезона в сезон, но при этом не сильно отсвечивать. В такой жизни нет ничего, что выглядело бы как счастье или хотя бы искреннее удовлетворение, и ею уж точно никак невозможно гордиться. Но жить ее вполне можно. И понять, как такое в принципе возможно, тоже. Если вдуматься или перечитать Ремарка.

…Лишним подтверждением всему этому служит тот удивительный факт, что обычно после представления общих результатов опросов мы углубляемся в увлекательные детали того, где всё же у респондентов притаились различия между возрастами и занятиями, местом проживания и образованием, увлечениями и политическими взглядами. А тут их не будет.

Да, прилетов в центре страны и на ее северо-западе боятся больше, чем на Дальнем Востоке. Что логично. Но как раз на востоке больше, чем в других регионах, боятся мобилизации. И это опять логично, если вспомнить опыт первой волны частичной мобилизации. Молодежь, естественно, больше взрослых переживает, что станет хуже с интернетом. Жители Сибири, тоже естественно, — что случатся перебои с теплом и электричеством. Те же, кто считает, что страна явно идет не туда, совершенно объяснимо — нарастания репрессий.

Единственное, что выпадает из обычной банальной логики, так это то, что больше всего роста цен боятся жители Москвы и руководители разного уровня. Но, видимо, в респонденты этих категорий попали те, кто что-то знает про то, как оно может быть дальше.

***

Когда планомерно занимаешься исследованиями будущего, стоит иметь в виду такой любопытный момент: чем дольше ты ими занимаешься, тем больше у тебя шансов увидеть то, что ты когда-то предполагал, постулировал, обосновывал. И может выйти забавно. Но в нашем случае вышло тревожно и бесконечно печально. *** уже совсем точно и окончательно не похожа на специальную операцию, а вполне долгосрочные, затянувшиеся на почти пять лет полномасштабные военные действия. Которые уже не только про непосредственно фронт, но и про практически всю территорию двух стран. И про их экономику и демографию на многие годы вперед, а также про всё более растворяющиеся в полное «ничто» перспективы какого-то технологического развития, кроме военного.

Живущие здесь и сейчас люди это видят, это ощущают и вполне откровенно и отчетливо всего этого боятся на входе в очередную военную зиму. Если всё еще дальше затянется, то, вполне вероятно, в будущем к этим страхам добавятся какие-то новые, но тоже крайне неприятные. А нынешние тревоги станут лишь элементами повседневности, частью сбывшейся картины пугающего военного будущего. Или случится пока непредставимое чудо — и наступит хоть какой-то, но мир. Который определит совсем новые параметры и траектории нашего общего будущего.

О котором Лаборатория будущего «Новой газеты» вам непременно расскажет. По очевидным причинам не там же и не в том же формате, как раньше, но точно и обязательно. Будущее же само себя не сконструирует, не опишет. И не создаст. Ведь «завтра заключается в сегодня, будущее создается в настоящем; в то время как вы безумно уповаете на будущее, оно уже выходит изуродованным из ваших ленивых рук. Время — ваше, то, чем оно станет, зависит от вас» (Карл фон Клаузевиц, что в текущем моменте тоже логично).

Елена Панфилова

соцвопрос

«Критики режима» — не отщепенцы. Эту группу респондентов волнуют те же проблемамы, что и всех. Комментарий социолога

Ныне разносится немало предостережений: мол, предстоящая зима будет трудной. «Левада-центр»* и Лаборатория будущего «Новой газеты» решили спросить у российских жителей, каковы их возможные опасения на этот счет.

Интервьюеры обращались к гражданам со словами: «Некоторые люди опасаются, что этой зимой нас ожидают особые трудности и проблемы. А какие ожидания у вас?» Далее им демонстрировали (на экране планшета) список из девяти возможных проблем и просили отметить наиболее беспокоящие.

В целом получилась вот такая иерархия проблем: от самой беспокоящей к наименее волнующей. В правом столбце показана доля (в процентах) опрошенных, назвавших эту проблему наиболее беспокоящей.

Респонденты могли выбрать несколько ответов. (Можно было предложить свой. Таких было немного, как немного и не давших никакого ответа.)

Схожие вопросы мы задавали за последние годы не раз. И всегда на первое место выходили растущие цены, а то, что связано с СВО, шло следом.

Опрос обнаружил очень высокую степень согласованности мнений в российском социуме. Иерархия проблем оказалась практически одинаковой, какой вариант группирования ни взять — по возрастам или по профессиям, по месту жительства или по доходу. Различия, как мы покажем далее, были в том, какая проблема для данной категории более значима, чем для других.

Но перед этим обратим внимание читателей на то, что

Это важно учитывать при разговорах о том, что россияне «не замечают» или «стараются не замечать» СВО. Да, «состояние ***» общество для себя не объявило. Но связанные с вооруженным конфликтом проблемы оно, разумеется, чувствует и тревожится по их поводу.

Другое замечание надо сделать по поводу двух последних пунктов, касающихся «недовольства». Так и ждешь, что скажут: «Левада-центр» пытается представить нам, что в России нет недовольных. Разумеется, дело не в этом. С одной стороны, из первого в нашей таблице ответа можно как раз сделать вывод о том, что массовое недовольство есть: практически две трети взрослого населения страны недовольны ростом цен и тарифов. Но очевидно, что «проявлением массового недовольства» наши респонденты считают что-то иное. Таблица подсказывает: вероятно, это те формы, на которые власти отвечают репрессиями. А недовольство, ограничивающееся проявлениями в частных ситуациях, каковыми являются, например, беседы с глазу на глаз с интервьюерами «Левада-центра», беспокойства (по крайней мере пока) властям не внушает, и репрессий по этой линии нет.

Скажем заодно, что «проявлениями массового недовольства» можно было бы считать и некоторые другие ответы, получаемые в опросах «Левада-центра». Например, ответ о том, что «страна движется в неправильном направлении», в октябре дали около четверти опрошенных. Ответ о неодобрении деятельности В. Путина на посту президента дали около одной пятой.

Но и в том, и в другом случае, повторим, это были голоса, звучавшие по отдельности, в частных, как сказано, беседах. В условную группу их собрал не митинг, а компьютер, обрабатывающий результаты полевой работы интервьюеров. Эти люди никогда не видели и не увидят друг друга, не соберутся вместе и не скоординируют свои действия. Поэтому властям не требуется (тоже пока) прибегать к репрессиям в отношении этих людей. И люди, как видим, сами не считают (опять же пока) эти мнения массовыми. Характерно, что даже среди описанных двух категорий критически настроенных респондентов подавляющее большинство не считает недовольство массовым.

Посмотрим на страну в региональном плане. Общая картина мнений, как сказано, не отличается от одного федерального округа к другому. Но в деталях различие есть. Так, «прилеты» обеспокоили людей в Северо-Западном округе в полтора раза выше, чем в среднем по стране (в т.ч. вчетверо выше, чем в Дальневосточном). Можно полагать, что в данном случае сказалась состоявшаяся незадолго до проведения опроса особо интенсивная атака на Петербург. Этим же мы объясняем и повышенную (30% против средних 20%) обеспокоенность жителей СЗФО разрастанием военного конфликта.

Существенно более высокой, чем в среднем (46% против 37%), оказалась реакция на прилеты в Центральном округе. Мы это объясняем тем, что и частота прилетов здесь самая высокая: в этом регионе ведь сосредоточено большинство объектов, по которым целятся дроны.

Проблемы с теплом и электричеством в предстоящие зимние холода тревожат сибиряков больше, чем всех остальных (22% против средних 14%). Вероятно, дело не только в сибирских морозах, но и в состоянии соответствующих сетей, которые уже их подводили в прошлые зимы.

Мобилизация беспокоит в среднем 23%, но в европейской части страны она ниже, а за Уралом чем дальше на восток, тем выше, и в ДФО она ровно в два раза выше, чем в СЗФО, притом что людей там живет в два раза меньше. Возможно, как-то отразилась практика уже проходившей частичной мобилизации, которая особо запомнилась живущим на востоке страны.

В среднем, как видно из первой строки таблицы, это ответ двух третей населения РФ, но острее всего реакция обеспокоенности у руководящих работников (72%). Они принадлежат к зажиточной части населения, которая в целом как раз наименее озабочена ценами. Но, вероятно, их осведомленность в отношении не просто цен, но вызывающих их рост процессов в экономике и управлении, дают им особый повод для беспокойства. Более глубоким знанием и пониманием дел мы объясняем и повышенную — против средней — обеспокоенность руководящих работников проблемой разрастания военного конфликта.

Эта проблема волнует еще больше тех, кто у нас числится как «домохозяйки». Это женщины, на которых лежит основная забота о семье, о детях и внуках. У этих людей, что понятно, и рост цен, и рост тарифов ЖКХ вызывает гораздо большее беспокойство, чем у других.

Внутри малочисленной (по демографическим причинам) категории молодежи 18+ есть подкатегория студентов, учащихся различных учебных заведений. Этих молодых людей (почти в полтора раза больше, чем всех прочих) тревожит возможная мобилизация. Здесь наши комментарии излишни. Этим же людям вдвое чаще, чем всем прочим, внушают беспокойство проблемы с интернетом, что тоже кажется понятным.

В заключение сравним картины тревоги среди лояльного режиму и начальству большинства и недовольного меньшинства. Общая иерархия обеспокоенности у тех и других одинакова. Это, кстати, говорит нам о том, что критики режима — не отщепенцы и чужеродные элементы, а люди, живущие теми же проблемами и заботами, что и все.

*Внесены Минюстом в реестр «иноагентов».