— Так ведь он, если не ошибаюсь, везде, кроме Москвы, сильно не рос?

— Вообще-то разрешенная ставка — до 2,5% от стоимости.

— От кадастровой стоимости. А она все-таки отличается от рыночной.

— А вот теперь задайте вопрос, насколько теперь кадастровая отличается от рыночной?

— Уже не отличается?

— Ее уже здорово подтянули. Раньше это была довольно серьезная разница, сейчас уже не такая большая. Более того, есть задание Путина: поднять оценку национального богатства России.

— То есть поднять цену всего, чем владеют граждане?

— Да. И кадастровая оценка жилого фонда в это входит. Это прямое задание Путина, который сказал, что у нас занижена денежная оценка национального богатства России, надо бы ее поднять раза в два. Это значит, дано прямое задание на повышение кадастровой стоимости. Надо читать, что говорит президент Российской Федерации, он же всё время…

— Заботится.

— Да, он заботится. Поэтому правительство уже заявило о готовящемся пересмотре кадастровой стоимости объектов недвижимости по всей стране. Вице-премьер Марат Хуснуллин сообщил, что будет масштабная проверка. Нынешняя совокупная оценка активов России составляет 900 триллионов рублей, или 10,85 триллиона долларов. По мнению кабинета министров, эти цифры не отражают реального имущественного потенциала страны, что во многом связано с административными ограничениями и недостаточной развитостью рынка недвижимости. Между тем налоговые поступления от недвижимого имущества и земельных участков — главный источник доходов для региональных бюджетов, а они — дефицитные. Следовательно, повышение кадастровой стоимости становится важным способом увеличения поступлений в казну регионов.

Так что не стоит удивляться тому, что прогнозы по изменениям кадастровой стоимости выглядят значительными. Например, в Москве среднее увеличение составит 23%, что приведет к росту стоимости квартиры площадью 85 квадратных метров с 13 миллионов до 16 миллионов рублей. И заплатить налог на такое жилье надо будет в сумме 160 тысяч рублей, что равно примерно полуторамесячным медианным зарплатам москвича.

И если, скажем, в 2022 году, кадастровая стоимость жилья в Москве составляла в среднем около 64% от рыночной стоимости, то сейчас, по некоторым оценкам, это уже около 90%.

— Они просто решают, что сегодня кадастровая стоимость такая, а завтра будет новая? Или есть какие-то критерии?

— Там довольно хитрая механика. Как это делается реально — их внутренняя кухня, но факт остается фактом: для повышения кадастровой стоимости не нужно никаких отдельных решений. Уже сегодня многие платят за жилье вполне приличные налоги, и повышать их будут дальше. Так что в этом смысле есть очень серьезные факторы роста затрат населения на коммунальное хозяйство. И теперь они без каких-либо «амортизаторов» начинают перекладываться в тарифы для граждан.

— Будь я условным капиталистом, я бы сказала, что это правильно. Если квартира для вас слишком дорогая, меняйте на более дешевую. Но если затраты ложатся на граждан полностью, если мы платим больше, значит ли это, что трубы перестанут лопаться, а свет отключаться?

— Не значит. Эти платежи все равно всех затрат не покроют. Есть проблемы текущие, а есть накопленные. Накопленные проблемы формировались десятилетиями, а мы с вами сейчас обсуждаем текущие: покроются ли в этом году текущие затраты на эксплуатацию ЖКХ текущими поступлениями. Вы же не спрашиваете про накопленные затраты.

— Я до них еще не дошла.

— А они тоже есть. Вы говорите: я готова платить повышенную квартплату, зато трубы лопаться не будут. Это разные вещи.

До 2025 года государство понимало: есть капитальные затраты на ремонт ЖКХ, на модернизацию, и население не может их покрыть. Потому что для того, чтобы их покрыть, надо повысить зарплаты, а потом с повышенных зарплат еще больше поднять тарифы, чтобы компенсировать всё, включая капитальные затраты. В России в платежке по ЖКХ есть такая строчка: капитальный ремонт. Практически речь идет о том, чтобы переложить на население не только текущие затраты на отопление, освещение, канализацию и прочее, но и начать накапливать деньги на капитальный ремонт. Таких денег у населения нет по определению.

Примерно до 2025 года в бюджете России была статья: на жилищно-коммунальное хозяйство. Речь шла не о компенсации текущих затрат, а об инвестициях в ЖКХ, чтобы проложить новые трубы, провести какую-то модернизацию электростанций, вот такие вещи, текущие и капитальные, накопившиеся за многие годы. В прошлом году это сильно сократили, государство фактически устранилось от решения проблемы. И получается, что у вас есть текущее хозяйство, а есть накопленные капитальные проблемы, и кто будет их решать, вообще не очень понятно.

Скажем, электроэнергетики сегодня выходят с бодрым заявлением: чтобы решить проблемы энергетики в России, а она очень старая и изношенная, денег нет, поэтому тарифы на электроэнергию надо поднять в 2,5 раза. Сначала для потребителей в промышленности.

Прежде власти уже объясняли резкий рост тарифов ЖКХ тем, что износ коммунальной инфраструктуры достиг критического уровня. На реализацию «инвестпрограмм» модернизации сетей по всей стране государству необходимы 4,5 триллиона рублей, говорила замглавы комитета Госдумы по строительству и ЖКХ Светлана Разворотнева. «Коммунальная инфраструктура, которая создавалась в советское время, исчерпала свой срок годности. К 2030 году нам ее нужно полностью обновить», — подчеркивала депутат.

И это верно. Согласно официальным данным Минстроя, износ коммунальной инфраструктуры в России составляет от 40 до 80% в зависимости от региона. По состоянию на 2022 год как минимум 30% сетей нуждаются в срочной замене. Причем даже в Московской области уровень износа оборудования достигает 29%. В Москве — около 1%. Больше половины тепло- и паровых сетей непригодны для эксплуатации в Северной Осетии (57%) и Липецкой области (56%). В Севастополе показатель превысил 90%. Дальше — массовые аварии.

— Еще одно будущее нововведение — в этих тарифах хотят учесть затраты на восстановление инфраструктуры после обстрелов.

— Тут много интересного происходит, [спецоперация] меняет всё. Раз у нас есть поражение этих объектов, то затраты на восстановление надо переложить на население, государство компенсировать не обязано.

Стоит вспомнить историю. Что произошло в России в ХХ веке? Произошла урбанизация. Огромную массу крестьян переселили в города, потому что там строили промышленные предприятия, там должен был кто-то работать. И если в начале 1930-х годов Россия была еще довольно аграрной страной, то к началу войны стала страной достаточно урбанизированной: в 1914 году доля городского населения — 17%, в 1939-м — уже 33%. В 1960–1970 годах было построено огромное количество жилья в городах.

— В 1960-х строили с расчетом на то, что к 1980-му наступит коммунизм, вместо этих домов будут построены новые.

— Конечно. Но коммунизм не построили и решили теперь строить капитализм с нуля. И в этом шторме перемен было не до ЖКХ. Ну какой ремонт ЖКХ в 1990-е годы?

В XXI веке опять взлетел объем строительства жилья в городах, идет урбанизация уже с основным поселением в городах-миллионниках. Теперь в таких огромных поселениях проживает около 24,4% всего населения страны. При этом инфраструктура в этих огромных городах развивалась и модернизировалась очень слабенько. Вся страна жила по простой схеме: на старые сети сажали новые небоскребы. За это давали взятку чиновнику, который вообще-то не должен был разрешать подключать дома к старой сети, потому что это ведет к превышению нормативной нагрузки. Но девелопер предлагает огромные взятки, а трубы, авось, не взорвутся.

Что-то заново проложено, что-то отремонтировано, в разных городах картина разная. В Москве, конечно, чуть получше, в других городах хуже. Я очень люблю цитировать высказывание мэра Казани: дескать, что вы ко мне пристаете с авариями на водопроводе, в Казани водопровод был положен 150 лет назад. И дальше он произнес шикарную фразу, я восхитился его образным мышлением: сети под землей «буквально воют». То есть вся инфраструктура старая, в большинстве мест она была сделана в лучшем случае в 1970-е годы. Поэтому наросла огромная проблема ЖКХ, и решить ее просто повышением тарифов невозможно.

В феврале 2022 года в Госдуме состоялись слушания, посвященные проблемам жилищно-коммунального хозяйства. Обсуждение показало масштаб накопившихся проблем: средний износ коммунальных сетей оценивался примерно в 58%, замены требовала почти половина водопроводных и канализационных сетей. По оценкам Минстроя, для модернизации коммунальной инфраструктуры требовалось около 4 триллионов рублей, в комитете Госдумы по энергетике называли сумму коло 9 триллионов только на капремонт инженерных сетей. В последующие годы оценки потребности в восстановлении ЖКХ выросли до 10–30 триллионов рублей. Ясно, что никто таких денег не выделит.

Поэтому идет ремонт «по факту прорыва». И получилась очень интересная история.

Но зимой у тебя рвануло трубы — и многоквартирные дома замерзли, это уже ЧП федерального масштаба. А раз федерального, то устранение аварии оплачивается из федерального бюджета.

— Это удобно.

— Правда здорово? Поэтому умные чиновники в России ничего не ремонтируют, а ждут, пока рванет, и федеральный бюджет будет чинить за свой счет.

— Я вас правильно поняла, что последние повышения тарифов на состояние ЖКХ не повлияют никак?

— В любой организации, занимающейся хозяйственной деятельностью, есть операционные расходы, а есть капитальные. Сейчас в России идет речь только о том, чтобы хоть как-то свести в ноль операционные расходы по эксплуатации имеющихся систем коммунального хозяйства. О затратах на капитальный ремонт речи всерьез не идет.

— Дальше-то как это будет развиваться? Вот идет специальная военная операция, на нее нужны деньги, расходы на ЖКХ расти точно не будут. Но не может же быть, чтобы всё это хозяйство просто забросили, все равно это придется латать. Невозможно же оставить дома без воды и отопления?

— Вы так считаете? Это кому нужно? Вам? Или государству? Вы пытаетесь мыслить в категориях, что дома должны отапливаться.

— Да, я так до сих пор думала.

— А я от этой иллюзии уже избавился. Давайте разбирать. Давайте навестим, например, Кемеровскую область. Это, как вы знаете, угольный край, значит, там жилье отапливается углем.

— Там же шахты многие стоят.

— Вот-вот, об этом мы с вами как раз и поговорим. В Кузбассе значительная часть частных домов отапливается углем. Долгое время жители могли приобретать по льготным ценам не только обычный рядовой, но и более качественный сортовой уголь, он имеет более однородный состав, лучше подходит для бытовых отопительных котлов и обычно обеспечивает более эффективное сгорание. Однако такой уголь стоит дороже. Чтобы сделать его доступным для населения, до [спецоперации] региональные власти использовали механизм бюджетного субсидирования: жители покупали топливо по льготной цене, а разницу между этой ценой и экономически обоснованной компенсировали поставщикам из областного бюджета. По данным газеты «Коммерсантъ», на субсидирование поставок угля населению Кузбасса ранее направлялось около 1,5 миллиарда рублей ежегодно.

Но уже в 2025 году эта система столкнулась с серьезными трудностями. На фоне ухудшения положения угольной отрасли поставщики прекратили продажу сортового угля по прежним льготным ценам. Населению стали предлагать преимущественно более дешевый рядовой уголь, содержащий примеси породы, угольную пыль и крупные куски. Такой уголь плохо подходит для отопительных котлов и не обеспечивает необходимого тепла, но на другой денег у регионального бюджета нет. И никто уже не вернется к субсидированию покупки качественного угля.

— По вашим словам, получается, что спецоперация на сферу ЖКХ не очень повлияла, всё и так шло к деградации.

— Повлияла, конечно. Давайте посмотрим. Спецоперация лишила Россию европейского рынка нефти и газа. Это то, на чем страна жила со времен Брежнева. Теперь это потеряно и вряд ли вернется. Разве что Трамп, может быть, сейчас поправит ситуацию, но вообще, этот важнейший источник доходов страны потерян.

Это означает, что Россия после 2022 года стала получать значительно меньшие доходы от экспорта. А когда доходов меньше, а военные нужды растут, меняются приоритеты. И если раньше все-таки находились какие-то деньги на ремонт, на развитие ЖКХ, на то, чтобы поменять агрегаты на электростанциях и починить лифты в домах, то теперь на это денег нет.

Что остается? Только продлевать разрешенный срок эксплуатации оборудования. Например, в России уже продлевали срок эксплуатации старых лифтов на пять лет — до 2030 года. Авось не рухнут, еще послужат как миленькие.

— От обычных людей в разных регионах я слышала одну и ту же мысль: вон, оказывается, у государства сколько денег. Одна женщина еще конкретнее сказала: за эти деньги, мол, можно было построить каждому россиянину по собственному дому.

— Верно сказала.

— А почему тогда раньше эти деньги не тратили?

— А кому это в правительстве было нужно? И вообще, люди забывают, как менялась ситуация. До начала [спецоперации] Россия создавала золотовалютные резервы. Они были очень немаленькие: 650 миллиардов долларов. Они были накоплены под беду, под падение цен на нефть. Давайте вспоминать, зачем появился в России ФНБ, или, как он сначала назывался, Резервный фонд.

— Его еще называли «кудринской кубышкой». Если я правильно помню, в кризис стало понятно, что государству надо иметь такую «заначку».

— Правильно. Была правильная мысль: цена нефти может упасть, тогда неоткуда будет взять деньги, а у нас есть прикопанная кубышка. И в ней накапливались деньги. Это была цепочка операций: доходы поступали, их делили на те, которые идут в потребление, на бюджетные расходы, и те, которые идут в ФНБ.

Сейчас картина такая. Золотовалютные резервы наполовину примерно арестованы, заморожены, их накопление за рубежом больше не происходит. Раньше часть дохода от экспорта шла на накопление резерва, чтобы можно было в случае беды выжить и регулярно платить пенсии. Сейчас беда уже пришла, а потому тратится практически всё, что зарабатывается, никакого накопления нет.

Почему была придумана «кудринская кубышка»? У России есть две тотальные беды. Первая — трансформация мировой экономики: ее (России) главные богатства, нефть и газ, будут нужны всё меньше, потому что энергетика меняется. На эту тему есть публикации Института энергетических исследований Академии наук. В «Доктрине энергетической безопасности России» ускоренный переход других стран к «зеленой экономике» и рост доли возобновляемых источников энергии в мировом энергобалансе прямо названы вызовами энергетической безопасности.

Вторая беда — в России много стариков, а детей рождается мало. То есть растет обременение работников пенсионерами. Это означает, что невозможно будет находить средства на пенсии. Поэтому был придуман ФНБ еще и как амортизатор вот этой беды.

Сейчас Россия ничего не накапливает, она всё тратит с ходу, а «кудринскую кубышку» почти проела. Вот оттуда и взялись те деньги, о которых люди говорят. Они видят, что деньги нашлись, здорово. Но они не понимают, что это означает: послезавтра могут перестать вовремя платить пенсии. Дефицит бюджета Социального фонда за 2025 год уже составил около 1,2 триллиона рублей. Причем это превышение расходов над всеми доходами, уже даже с учетом специальных субсидий из всё того же федерального бюджета. Взносов с работающих россиян фонду не хватает гораздо сильнее. Вот и думайте о жизни на пенсии в будущей России.

— Социальный фонд — это не только пенсии, но и, например, выплаты семьям погибших.

— И это еще одна тема. Вы смотрите на выплаты, а я смотрю на отчисления. Если люди уходят воевать, с них не берутся отчисления в этот фонд. Иначе говоря, рождаемость в России низкая, а смертность запредельная, за год население сокращается на 600 тысяч человек. Число плательщиков, с которых начисляются деньги для выплат старикам, сокращается просто по объективной причине: меньше людей. Еще и много людей уехало.

Это означает, что сейчас проедаются накопления, которые должны были гарантировать выплаты в случае, если в социальном фонде возникнет дефицит. По закону, этот дефицит должен был компенсироваться из федерального бюджета. А каков сейчас дефицит федерального бюджета?

— Кажется, пять триллионов.

— Это уже устаревшая цифра, к концу года Минфин РФ сам прогнозирует 7,3 триллиона. При таком дефиците найти деньги на пополнение пенсионного фонда еще тяжелее. Так что Россия сегодня проедает пенсионные средства будущих лет.

— Пытаюсь представить себе страну, в которой нечем платить пенсионерам, лопаются трубы и не льется вода из крана. Вы такое будущее видите?

— Такое будущее объективно. Провести массовый ремонт ЖКХ в России теперь абсолютно нереально. И уже никогда не будет реально. А если Россия победит Украину, то должна будет ремонтировать ЖКХ еще и на «новых» территориях. Это вообще дикая история, там всё надо будет с нуля строить. Вот как когда-то на Крайнем Севере строили города с нуля, так их надо будет строить на «новых территориях». Туда уйдут абсолютно все деньги.

— Но как-то же строила новые города и прокладывала новые сети советская власть в самые голодные годы?

— Когда?

— После Гражданской войны, после Великой Отечественной…

— Всё, что делалось в Советском Союзе, делалось за счет трудящихся, которым недоплачивали. В сельском хозяйстве довольно долго платили трудоднями, зарплаты люди не получали, деньги уходили государству. Потом там ввели все-таки копеечную оплату, но всё недоплаченное шло на те самые расходы.

С конца 1960-х годов шел экспорт нефти и газа в Европу, на этом зарабатывались деньги. В какие-то периоды этого хватало на многое, скажем, в 1970-е — на жилищное строительство, на ремонт, на то, чтобы построить АвтоВАЗ. В общем, были деньги, потому что Советский Союз боролся с империализмом на деньги мирового империализма. Брежнев был неглупый человек, особенно когда рядом с ним был Косыгин.

Теперь же порушили источники дохода страны. Расходы при этом никуда не делись. И у них теперь просто по определению нет денег, чтобы починить ту огромную страну, которая на них свалилась. И уже никогда этих денег не будет. Просто не будет.

Что будет? Будет ситуация медленного отключения тех или иных услуг, нормального обеспечения.

Я был как-то в Угличе: там во многие частные дома не подведен водопровод, и жители относятся к этому спокойно, как к норме, ходят за водой на уличные колонки. Это такой, знаете ли, социальный центр, все там в очереди за водой душевно общаются.

Дальше, возможно, начнется распад системы центрального отопления. Я вырос в Москве, на Арбатской площади, это два шага от Кремля. Всё мое детство у нас не было центрального отопления и горячей воды. У нас была собственная угольная котельная в подвале, каждую осень нам завозили огромную кучу угля, сваливали под нашим балконом. У нас были свои истопники, а когда истопник запивал, начиналась беда. Полагаю, что сейчас в элитных кварталах будут строить свои системы отопления. А все остальные будут выживать, как хотят.

— А почему только в элитном жилье?

— Потому что это немалые капитальные затраты, это же надо будет всё сделать, а потом еще эксплуатировать. И вот тут владельцы элитного жилья будут платить полную стоимость, но зато они будут с теплом. А все остальные — как получится. В лучшем случае им будут поддерживать температуру 10 градусов. Как в Киеве.

Дальше, видимо, в каких-то городах поменьше начнутся просто отключения, люди будут переходить на буржуйки. Я об этом уже давно говорю, но народ пока веселится, говорит, что я рассказываю страшилки. А я смотрю, как живут киевляне, какие они создают системы выживания в городе. Почему россияне думают, что к ним та же беда не придет?

— Пока в любом городе, куда я ни приеду, мне рассказывают, как у них всё в последние годы похорошело.

— Конечно. Центральная часть во всех городах России очень здорово похорошела, это правда. Это именно то, что нужно: ощущение, что наш город украшен, клумбочки сделали, освещение новое, плитку положили в центре, красота. А если отойти от центра?

— Но пока во многих городах мне все-таки говорили, что у них чудо как хорошо. Когда, по вашему мнению, люди начнут ощущать, что уже плохо?

— Недавно я выложил у себя телеграм-канале отклики на одно интервью. Первый: «Липсиц, ты перешел все границы!» И тут же второй: «Кемеровская область уже ходит пешком, общественного транспорта нет». Это примерно так, как вы говорите: где-то разруха в ЖКХ проявится скоро, где-то позже. Но в целом в регионах с бюджетом всё плохо, почти по всем регионам беда, а дальше будет хуже. И горизонт не очень дальний.

Дефицит же регионального бюджета можно гасить двумя способами. Есть так называемые бюджетные кредиты: федеральный бюджет дает кредит региону, чтобы тот как-то мог выживать. Но с этим становится хуже, денег нет. Силуанова сделали вице-премьером для того, чтобы он всем отказывал в деньгах. Так что тут регионам помощи ждать будет трудно. Второй способ — региональные администрации берут кредиты у коммерческих банков.

— И потом платят проценты?

— Да. И немалые. Бюджетный кодекс ограничивает ставку по банковским кредитам регионам уровнем ключевой ставки плюс 1 процентный пункт. Сейчас ключевая ставка около 14%, так что кредиты регионам дают под 15% годовых. Где это действительно больно? Например, в Оренбургской области, где за 2025 год долг вырос на 66%, до 29,7 миллиарда рублей. В том числе, коммерческие займы составили 13 миллиардов рублей, соответственно, только на проценты в бюджете заложены расходы в 548 миллионов.

Поэтому начнут резать по-живому, будут сокращать всё, что можно и нельзя. Будут закрывать детские садики, будут укрупнять школы. Я ведь ничего не придумываю. В Совете Федерации этой осенью уже звучали предложения закрывать больницы. А то они не до конца загружены, а надо, видимо, чтобы больница работала в режиме: один лежит, второй стоит в ногах и ждет, когда первый умрет и освободит койку. Вот это — эффективное использование бюджетных средств.

— Выход какой-то из этого есть? Если бы вас попросили выписать рецепт, вы бы что предложили? Например, чтобы провести капремонты в ЖКХ?

— Рецепт-то есть, и он уже, можно сказать, реализуется на практике. Только он очень страшный. Идет умирание городов. Около 130 малых городов России находятся под угрозой исчезновения из-за ускорившейся депопуляции. Сначала мы видели, что умирали маленькие города, до 50 тысяч населения. Потом стали умирать стотысячники. Сейчас мы говорим, что начинается умирание городов до полумиллиона: 67 городов с населением 100–500 тысяч человек уже потеряли население. Это преимущественно промышленные, северные и дальневосточные города. Начнутся большие оттоки людей в миллионники, а города поменьше будут пустеть и повторять судьбу этих умирающих деревень. Так что проблема будет решаться естественным способом. Страна будет вымирать, города — пустеть, так что потребность в услугах ЖКХ станет снижаться сама собой.

* Внесены минюстом РФ в реестр «иноагентов»