Мастер европейского триллера Доминик Молль в своем новом фильме задается важным вопросом о стране, живущей в состоянии постоянного внутреннего напряжения. Это дотошный триллер, почти процессуальная драма, в которой вместо погони за убийцей разворачивается игра в кошки-мышки с государственной системой. В распоряжении следователя — весь арсенал бюрократии: запросы, письма, звонки и, что важнее всего, разговоры. Она беседует с подозреваемыми коллегами и пострадавшими согражданами, сопоставляя показания одних с показаниями других, всё отчетливее видит водораздел, пролегающий между ними. Сам протест показан глазами молодежи: провинциальные активисты фиксируют происходящее на камеры мобильных телефонов. Динамичные кадры полицейского произвола и юношеского бунта становятся документальным свидетельством города, пытающегося пережить очередную политическую реинкарнацию.

А на войне, как говорится, все средства хороши, даже если это война против тех, с кем ты живешь на одних улицах.

«Перелом», Катрин Корсини, 2021

Париж охвачен огнем бунта, горожане вступают в ожесточенные столкновения с полицией, разгоны, слезоточивый газ и множество раненых. Местная больница, спрятанная посреди узких городских улочек, принимает жертв уличного противостояния. Туда же попала и Рафаэль, представительница буржуазного класса. Художница по профессии, она мало заботится о политическом конфликте на улицах, в ее голове лишь мысли о разваливающемся браке и о том, как бы сын ее партнера не попал в передрягу на митингах. Да и попала она в больницу, не получив удара полицейской дубинкой, а совершенно нелепо поскользнувшись на улице и повредив свою рабочую руку. Другой герой фильма, Янн, — уже более «классический герой сопротивления»: водитель фуры в нескольких поколениях, он получил сильные увечья от полиции, его нога повреждена, и ходить он не может. Оба наших героя лишены возможности работать, полны боли и недовольства. Оказавшись в больнице, они начинают выплескивать его на всё, что их окружает: на врачей, медсестер, других несчастных, ждущих помощи. Чем глубже ночь, тем больше людей оказывается в больнице, а ситуация за ее стенами только усугубляется, и теперь в больницу мчатся уже просто в надежде скрыться от насилия разгорающегося на улицах Парижа.

На первый взгляд, «Перелом» — это классическая французская драма, построенная на диалогах, переходящих в высокопарные и чрезмерно экспрессивные монологи. Эта избыточность здесь принимает форму театрального конструкта: больница как сцена для спектакля, актеры-маски, представляющие разные сословия (классы). Только, в отличие от оторванной эстетской истории внутренних переживаний, нам предлагают документальную основу конкретных дней протестов 2018 года. От легкого, отвлеченного тона фильм переходит к жестокому свидетельству. Адресатами претензий в первую очередь становятся сами горожане разных классов: «За кого ты голосовал? А за кого ты?», «Будешь ли ты голосовать за Ле Пен?».

Заходящий с улицы полицейский газ — не единственное присутствие полиции в кадре: нам показывают и другую сторону противостояния. Уставшие полицейские, которые по 15 часов стоят на ногах, уже и сами не понимают команд начальства. Всем участникам этой пьесы нужно понять главное: как им всем дальше быть «вместе» и, что самое важное, что означает это «вместе» во время социального разлома.

«На войне», режиссер Стефан Бризе, 2018

Офис, совещание профсоюза работников автомобильного завода небольшого провинциального городка. Атмосфера в переговорной накалена: коллектив решает, соглашаться ли на условия, которые предлагает транснациональная компания, решившая закрыть завод, или продолжать борьбу. Одна часть сотрудников готова согласиться, сумма выходных пособий звучит убедительно, но вторая половина коллектива во главе с лидером профсоюза Лораном Амедео убеждает всех продолжить бороться. Он уверен, что дело не в единовременном платеже, а в том, что будет после. Ведь если завод закроется, где они найдут работу? Других возможностей обеспечить себе жизнь в таком месте нет. Пытаясь отстоять свое право на работу и привычный уклад, члены профсоюза переходят от требований к действиям. Акции становятся всё ожесточеннее: от митингов с плакатами до блокировок входа в здание завода, а также прямых столкновений с полицией и охраной. Требуя диалога с властью и бизнесменами, они в ответ получают лишь благодушное сочувствие сильных мира сего, за которым скрывается желание исчерпать конфликт усталостью протестующих. «Вы создаете о себе негативное впечатление. Вы требуете, а чем больше вы требуете, тем меньше мы хотим вам помогать», — произносит представитель президента Франции с трагической интонацией. Лорана же только раззадоривает эта глухота: чем больше ему отказывают, тем сильнее он требует, чем больше его игнорируют, тем радикальнее становится протест профсоюза и его личный бунт.

«На войне» — фильм, динамика которого ускоряется с каждой секундой. Исполнитель роли Лорана Венсан Ландон — один из ведущих актеров Франции, известный широким диапазоном ролей: от остросоциального «Закона рынка» до экспериментального «Титана». На этот раз он играет человека-монолита, ведущего за собой людей, потерявших надежду на будущее. Миссия героя во многом становится и ловушкой для персонажа: в какой-то момент, разгоряченный желанием получить «заслуженное», он уже перестает слышать альтернативные голоса вокруг.

В противовес «народному бунту» государственная система здесь представлена чиновниками, которые словно ООН выпускают яркие по форме, но пустые по содержанию резолюции в виде выражений обеспокоенности и сочувствия. Представитель президента лишь повторяет: «Президент с вами», «Государство вас слышит», — и не предлагает решений, которые хотя бы отчасти отвечали бы тому самому «видению будущего», потерянного работниками на фоне закрытия фабрики. А что делают лишенные завтрашнего дня? Они разрушают то немногое, что осталось в дне сегодняшнем.

«Дисконт», режиссер Луис-Жюльен Пети, 2014

Добро пожаловать, вас приветствуют в «Дисконте». Открываются двери супермаркета с «доступными ценами» на развилке трасс где-то посреди Франции. «Улыбайтесь», — шепчет стоящая за спинами сотрудников директриса. Улыбайся каждый, кто стоит за кассой, чистит туалет или расставляет продукты. А улыбаться особо нечему. На дворе 2014 год, у человека появился конкурент — «автоматизация процесса». Теперь работникам магазина приходится быть лучше, чем касса самообслуживания. Новое время диктует новые правила.

Досмотры при входе и выходе, и, не дай бог, в твоем кармане окажется случайный купон на скидку: злостный нарушитель будет с позором взят под руки и выведен с «коммерческого объекта». Сотрудникам также приходится уничтожать непроданный товар: всё, что не успело попасть под реализацию и до срока «негодности», без всякой жалости выбрасывается в металлические контейнеры и обливается химикатами, чтобы превратиться в несъедобную жижу. Группа сотрудников магазина на одной из домашних вечеринок обсуждает их потенциальное увольнение: как быть и что делать дальше. Неожиданно одному из них, Жилю, приходит авантюристская мысль: а что если вся эта «ненужная еда» станет нашим личным капиталом? Вместе с заговорщиками они словно в шпионском детективе разрабатывают целую схему по вывозу из магазина «просроченных продуктов». Но каков следующий шаг? Открытие подпольного магазина «солидарности», где цены будут в три раза ниже, а попасть туда сможет только свой — по специальному билету с тайным номерком. План начинает работать, но чем большую прибыль приносит параллельный магазин, тем внимательнее становится управляющая «Дисконта», замечающая растущую недостачу.

Французская пролетарская комедия — отдельный жанр, где сценарный троп можно объяснить достаточно простой схемой: жители объединяются против надвигающегося бедствия. Закрытие библиотеки, городского музея или школы, а в конце — обязательная победа граждан и хэппи-энд. В случае с «Дисконтом» история несколько иная: большая часть времени в кадре построена не на том, как действия персонажей приведут их к «победе», а на том, какие условия созданы для них во времена «оптимизации». Буквально предвестник «ИИ-эпохи», когда значительная часть профессий уходит на второй план из-за появления искусственного интеллекта. Фильм французского комедиографа Луи-Жюльена Пети не особо смешит, а скорее пугает своей актуальностью. Магазин-концлагерь, где камеры соседствуют с пристальным взглядом менеджера, готовой раздеть тебя до трусов в поисках злополучного купона.

Человека может заменить робот, приветливо зазывающий заранее записанным голосом: до открытия магазина осталось 5–4–3–2–1, — и вновь людские потоки вбегают внутрь «Дисконта» в поисках наиболее выгодного предложения. Стоит ли винить человека за это желание выгоды? На этот вопрос не знают ответы герои фильма: они лишь пытаются найти в этой выгоде свою возможность обеспечить завтрашний день. Ведь единственное, что им остается, — та самая иллюзорная «солидарность», еще способная строить мечты или прибегать к тайным авантюрам, пока финальная распродажа не объявлена на человеческий дух.

«Отверженные», режиссер Ладж Ли, 2019

Бесконечные блочные здания социальной застройки квартала Монфермей рисуют перед нами картину вечного катаклизма. Бедность, переходящая в откровенную нищету, граффити и мусор лишь часть портрета этих мест. В свое время упомянутый в романах Виктора Гюго как окраина Парижа, населенная людьми низших сословий, спустя сотни лет этот район остался верен описанию классика. Полицейский патруль медленно двигается по улицам, высматривая в лицах жителей потенциальных преступников. Один из этих полицейских, Стефан, проводит свой первый рабочий день в новом для себя месте. Двое его напарников, Крис и Гвад, — уже повидавшие виды полицейские. Они знают все очевидные и не совсем очевидные правила жизни, которые местные жители выстроили в целую систему. Эта система сдержек и противовесов строится на разделении властей: банды, наркоторговцы, решалы, исламские проповедники и местная шпана. Подобная структура очень шаткая и в любой момент может взорваться, как это уже произошло во время погромов 2005 года. Стефан учится на опыте своих коллег, замечая, что полицейские часто переходят грань морали, словно ковбои на Диком Западе, демонстрируя силу, чтобы привести улицы к нормам «закона». Один из таких инцидентов — конфликт с юным Исой — приводит к столкновению: напарник Стефана делает лишнее движение, и выстрел из помпового ружья попадает прямо в лицо подростку. Всё бы ничего, но случайный свидетель с высоты птичьего полета — дрон, управляемый другим подростком, — запечатлел этот инцидент. Трем полицейским нужно срочно принять меры. Чтобы сохранить порядок на улицах, нужно уничтожить свидетельства собственного беззакония.

Режиссер «Отверженных» Ладж Ли сам уроженец этих улиц. Пройдя школу жестокости и отрешенности, он буквально кожей знает опыт своих героев. Отсылка к роману Виктора Гюго в названии фильма не случайна. Улицы этого пригорода хранят память о боли и лишениях, которые из поколения в поколение передаются новым героям романа — теперь уже кинематографического. А иначе как романом-эпопеей этот фильм и не назвать: масштаб повествования, уместившегося в два часа, сложно оценить, не понимая контекста, в котором существуют персонажи, и той хрупкости статус-кво, которая заключена в этих бетонных белых монолитах.

Там, где закон основывается на силе, теряется его внутренняя суть — гражданский договор, объединяющий все общественные слои. Ладж Ли не оптимистичен в своих выводах насчет работоспособности этого договора. Заканчивая свой фильм цитатой Гюго, он словно соединяет прошлое с настоящим, напоминая о трагическом наследии социальных противоречий, которые так и не удалось преодолеть.