Марк Иванов
студент, журналист
А о чем вообще это понятие — «будущее после»? Кажется, что этот термин является попыткой приоткрыть таинственную вуаль, спрогнозировать события после той или иной «контрольной» точки в истории. Эта условная точка должна обозначать отсчет новой формации и масштабных изменений в обществе и стране. Образ такого будущего мы ищем, когда чувствуем приближение неизвестной резкой смены правил игры. Субъективно чувствуем мы по-разному, поэтому образы как живопись получаются разнообразными, объективность дает этой «картине» упорядоченность и опору на какие-либо факты. Соотношение же объективности и субъективности от человека к человеку разнится на основе его культурно-общественной и политической базы. Мы все разные, и у каждого свой образ «будущего после». Но среди этих образов можно найти общее, что может стать неким «общественным диагнозом», к которому любопытно присмотреться.
Что произойдет: тревога и надежда
Ответ о том, что произойдет, можно попытаться найти в истории, и да, он не будет точным, но довольно вероятным. В нашем недавнем прошлом, в конце ХХ века, после крушения Советского Союза, в процессе резкой трансформации режима появились доселе невиданные институции и политические силы. Значимая часть населения потеряла многое, у кого-то жизнь в принципе была перевернута на все 360 градусов. Но были и те, кто только выиграл от неожиданных изменений. Что-то подобное было и в годы революции в 1917 году — все было непонятным и достаточно опасным, а перед этим в головах тогдашних наблюдателей было тоже «будущее после», и было оно для них, как и для нас, неведомым и абстрактным.
Во всех этих случаях был какой-то промежуток времени, хаос, сквозь который пробились и новые выгодоприобретатели системы, и новые институты.
А что же про наш век и время?* Если судить по тому, как обычно происходит транзит авторитарных режимов, то и у нас «все неоднозначно». В ходе транзита нет точной гарантии перехода к демократии, и также никто не может гарантировать обратного. Если опираться на исследования Хантигтона, то жесткой корреляции между конкретным типом автократии и результатом перехода нет. Единственное, что мы можем заметить, так это то, что те режимы, в которых институты откровенно мертвы, более склонны к хаосу в ходе транзита. Те, которым повезло больше, транзитный процесс переживают более мягко. Но важно отметить, что персоналистские автократии так или иначе менее устойчивы — это показывает нам опыт диктатур на Иберийском полуострове в ХХ веке.
В сегодняшней России многие институты находятся либо в спящем режиме, либо отсутствуют вовсе. В случае часа икс хаос в Кремле будет неизбежен, так как система замкнута на одном элементе и его сопричастных. Конечно, нельзя исключать, что и там уже есть план на час икс, но, как показывает практика автократий, этого бывает мало — в режиме Салазара в Португалии, к примеру, не сработало, как и в соседнем режиме Франко.
Фото: Ведомости / ТАСС
По данным Барбары Геддес и ее соавторов, через пять лет после смены лидера демократиями становились 10% монархий, 15% однопартийных диктатур и 22% персоналистских диктатур. Более высокий показатель (38%) только у военных режимов, чьи лидеры, как правило, могли безопасно вернуться в казармы.
Если исходить только из таких данных, то у России шансов на демократию маловато, но есть один важный момент — большая часть персоналистских автократий, которая подверглась анализу, находилась в не самых благополучных странах с иным человеческим капиталом, чем у нас, а значит, не все кейсы являются вероятными для России.
Обращаясь к исследованиям Геддес, мы узнаем, что вероятность демократии для более «продвинутых» персоналистских режимов возрастает и оказывается выше 50% в том случае, если годовой доход на душу населения превышает $5000. Из этого факта вполне реально сделать вывод,
что вероятность перехода к демократии, по всей видимости, в большей или, во всяком случае, в неменьшей степени зависит от уровня экономического развития, нежели от типа авторитарного режима.
Россия к моменту прихода Владимира Путина к власти имела короткий, но все же опыт реально многопартийного парламента и конкурентной политики, то есть наш кейс нельзя сравнивать с какой-то классической диктатурой, вроде военных африканских или схожих с ними. Поэтому нам не стоит исключать вариант «second chance democracy», при имеющихся обстоятельствах это вполне реальное развитие событий. Но при любой смене режима не нужно забывать, в каком состоянии будут элиты и как они поменяются.
Хантингтон выделял несколько основных моделей трансформации элит при транзите: трансформация, замещение и замещение-смешение. Какой путь более реален?
Все зависит от того, как в моменте новые силы договорятся со старой элитой. Самый маловероятный вариант, это замещение, так как он предполагает, что старые элиты не будут либо физически существовать, либо просто так отдадут свою власть. Но «жители» наших «башен» вряд ли просто так уйдут на покой, никаких предпосылок к этому нет. А вот вероятность договора с новыми политическими силами, дабы сохранить себя в новой системе, это вполне реальный сценарий для будущего транзита. Среди самых договороспособных групп можно, как мне кажется, выделить соратников ушедшего недавно в отставку Козака. Тот же Кириенко, будучи хрестоматийным бюрократом, тоже так или иначе может пойти на необходимые изменения. Тем более при транзитах именно подобные персонажи всегда играли определенную роль в процессе реформ, двадцатый век нам это ярко показывает.
Насколько мягко произойдет транзит, трудно сказать, но можно быть уверенными, что хаос в той или иной степени будет. В силу асимметричной федеративности никакой равномерности ждать не стоит, одновременно и одинаково ничего не произойдет.
Поддержите
нашу работу!
Нажимая кнопку «Стать соучастником»,
я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ
Если у вас есть вопросы, пишите [email protected] или звоните:
+7 (929) 612-03-68
Раскроется и ящик Пандоры «федеративного договора» с Чечней, так как существующие договоренности завязаны на конкретных персоналиях, и они не могут быть стабильными и неизменными. Одним из не самых приятных итогов в ходе режимной трансформации может стать некая форма конфликта национальной республики с Кремлем, тем более у нее есть свои вооруженные формирования и ярко проявлен региональный политический режим.
Фото: Евгений Павленко / Коммерсантъ
«Это было в России, это было давно»: запрос на стабильность и нормальность
А вот какие в этом возможном будущем хаосе будут доминировать социальные явления, отсюда, из нашего времени пока трудно предсказать, поэтому можно обратиться к трендам. Из последнего, что можно точно заметить по тому, что витает в воздухе, это запрос на «изгнание» государства из личной жизни. Запрос обострился с новыми рестрикциями от Роскомнадзора: ведомство невольно, но явно работает на политизацию широких слоев населения и их вовлечения в повестку дня. Сотни видео в тиктоках от детей, которые ранее вообще не знали о существовании такого института, как Роскомнадзор, говорят сами за себя.
Другой магистральной темой является запрос на возвращение «нормальности» в жизнь россиян. В той реальности, где сирены теперь гудят по ночам не так уж и далеко от Москвы, где все обсуждают неведомые грядущие массовые «белые списки» и сокрушаются из-за растущих постоянно цен, соотечественники все больше склонны романтизировать очень недавнее прошлое, причем не за то, что там были особые хорошие условия жизни, а потому, что там было просто «нормально». Никаких ракет над Белгородом или беспилотников под Москвой, а главное — никакой спецоперации.
Желание этой самой «нормальности» пока в цифрах точно никто не измерил, но можно быть уверенными, что огромному числу людей нужно спокойное небо и жизнь без пугающей реальности за окном.
Весь главный запрос обычных людей, тех людей, которых я вижу на улицах и вокруг себя, можно описать одним треком — «Это было в России, это было давно».
И что дальше?..
А дальше мы просто должны учиться, работать, смотреть в будущее с надеждой и ждать политической оттепели. И быть к ней готовыми.
* Автор исходит из того, что на текущий момент в России сложился режим, близкий к персоналистской автократии.
Поддержите
нашу работу!
Нажимая кнопку «Стать соучастником»,
я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ
Если у вас есть вопросы, пишите [email protected] или звоните:
+7 (929) 612-03-68
