История, которую в эфире канала «И грянул Грэм» рассказала Наталья Рапопорт, чумовая, конечно! В прямом и переносном смысле слова. В прямом — потому что она именно о чуме, внезапно актуализировавшейся и активно обсуждавшейся в русскоязычном ютубе. Плюс она, эта история, полнится такими невероятными подробностями, что буквально просится в какой-нибудь остросюжетный фильм или сериал. Причем та же Наталья Рапопорт, дочь выдающегося врача-патологоанатома Якова Рапопорта, сама профессор-микробиолог, давно живущая в Америке, уже написала и повесть, и сценарий, основанные на воспоминаниях отца.

А вот и сама эта невероятная, фантасмагорическая даже история, которую я изложу кратко (ссылку на полный выпуск «Грэма» с участием Натальи Рапопорт вы найдете в моих в рекомендациях).

Итак, в конце морозного декабря 1939 года в Москву нагрянула чума. Привез ее в столицу из Саратова профессор Берлин, один из руководителей «чумного» института, занимавшийся разработкой противочумной вакцины. Его вызвали на коллегию Наркомздрава, и он, разумеется, приехал, не подозревая, что уже заражен. Сделав доклад, Берлин вернулся в гостиницу «Националь», где внезапно почувствовал себя плохо. Вызванный к нему врач не мог даже предположить, что практически в середине ХХ века столкнется с чумой. Поэтому, осмотрев больного, поставил диагноз «пневмония» и по скорой отправил в больницу. Там состояние пациента резко ухудшилось, и уже больничный врач Симон Горелик распознал-таки легочную чуму, изолировался вместе с больным в его палате и доложил о ЧП кому и куда следует.

В больнице тут же ввели карантин, ее оцепили солдаты, но главное, что необходимо было сделать в кратчайшие сроки, — выявить и изолировать всех, с кем в Москве контактировал зараженный профессор. И сделать это к тому же так, чтобы не допустить паники среди населения. Но как?

И тогда к осуществлению операции «изоляция» привлекли НКВД. У этой доблестной организации за предыдущие годы Большого террора был накоплен огромный опыт, позволяющий забирать людей без всякого объяснения причин. Да и москвичи уже привыкли к черным воронкам в своих дворах и ночным визитам чекистов. Поэтому чумную изоляцию решено было закамуфлировать под аресты, а само слово «чума» попало под строжайший запрет.

Забрали и того первого доктора, который осматривал пациента еще в гостинице и ошибся в диагнозе. Он тоже был уверен, что его везут на Лубянку, поэтому, когда в больнице ему объяснили, что это не арест, а карантин, уговорил коллег позволить ему позвонить жене и, как говорит Наталья Рапопорт, звенящим от счастья голосом закричал в телефонную трубку: «Дорогая, ЭТО не то самое страшное, о чем мы с тобой думали. ЭТО только чума».

Выражение «это только чума» стало, как сейчас бы сказали, мемом в семье профессора Рапопорта, который производил вскрытие тела доктора Горелика, получил правительственную награду за выполнение «особо секретного задания», но «того самого страшного» не избежал: его забрали в 1953 году по делу «врачей-убийц», и только смерть отца народов избавила доктора от традиционного для того времени ужасного исхода (эту историю Наталья Яковлевна коротко рассказала Вадиму Радионову на «Грэме», а подробно — Вере Челищевой в проекте «Наследники» на нашем канале, ссылку на него дадим в описании).

Сегодня, когда шила в мешке не утаишь и чуму арестами не прикроешь (хотя аресты, как и тогда, происходят куда регулярнее), просочившиеся из Иркутской области сведения о смерти сотрудницы противочумного института мгновенно попали в Сеть, и зловещее слово замелькало в заголовках множества интернет-ресурсов. Снова, как во времена ковида, в эфир зачастили вирусологи и эпидемиологи. Самые вменяемые и ответственные из них разъясняли, что такое чума в современных условиях и грозит ли региону (стране, миру) мор, как в средние века (не грозит). Радикалы, напротив, предрекали России полноценный апокалипсис, одним из «всадников» которого является как раз она, чума!

В эфире федеральных каналов о нем вообще не упоминали до тех пор, пока Дмитрий Песков не призвал «не слушать слухи» о чуме в регионе и ориентироваться только на официальные заявления Роспотребнадзора. Тот, в свою очередь, объявил, что девушка умерла от «пневмонии неустановленной этиологии». Остряки, хотя смешного тут мало, тут же переиначили известное выражение «чума на оба ваших дома» на «пневмонию неустановленной этиологии на оба ваших дома».

Филолог и журналист Ксения Туркова* на своем ютуб-канале «Турковый словарь» давно уже фиксирует «новояз» как одну из главных речевых стратегий государственной пропаганды. Опасные слова заменяют эвфемизмами, призванными смягчить их негативное воздействие на слабые умы населения и/или скрыть/закамуфлировать неприятную реальность: взрыв они называют хлопком, рецессию — плановым охлаждением экономики.

Не стала исключением и возможная вспышка чумы.

Туркова проследила языковой ряд, в котором наряду с «пневмонией неустановленной этиологии» фигурируют «подозрения на случай заболевания жителем региона особо опасной инфекцией» (попробуй продерись сквозь нагромождение слов), «неизвестная инфекция», «стабильная эпидемиологическая обстановка». На всякий случай к этим и без того предельно осторожным диагнозам добавляются определения «предполагаемая, возможная, вероятная», «возбудители не обнаружены», «микроорганизмы, связанные с профессиональной деятельностью умершей, не выявлены», «ситуация под контролем». Ну и наконец, «Онищенко исключил распространение чумы в России» и «выявленная в Иркутской области опасная инфекция — это, скорее всего, не чума».

В итоге буквально в считаные дни чума вообще ушла из всех официальных информационных источников, и россиянам остается гадать, что это было. Хотя — ну чума. «Это всего лишь чума, а не то самое страшное, о чем мы думали», — как, ликуя, кричал жене по телефону старый доктор.

Петровская рекомендует

* Властями РФ внесен в реестр «иноагентов».