Присуждение Премии Шведского центрального банка памяти Альфреда Нобеля 2026 года Роберту Холлу и Майклу Вудфорду с формулировкой «за микроэкономические основы макроэкономической стабилизации» — это важное напоминание о том, что экономика движется усилиям людей, а не правительств, и эффективно управлять экономическим ростом можно, лишь осознав, как думают и планируют свое будущее миллионы обычных граждан и владельцев бизнеса.

Чтобы понять значимость работ Холла и Вудфорда, надо вспомнить великого Джона Мейнарда Кейнса, который в эпоху Великой депрессии пришел к выводу, что механизм рыночной системы в отдельных ситуациях может приводить к серьезным сбоям. И что если они выразятся в длинном и тяжелом кризисе, могут привести уже к серьезному политическому кризису.

Идея Кейнса заключалась в том, чтобы найти минимальный уровень правительственного вмешательства в рыночную систему, такой, который позволил бы «исправить» сбой и предотвратить разрушение современной ему рыночной либеральной демократии и превращение ее в какую-то форму уже нерыночной диктатуры.

К сожалению, правительственные чиновники многих стран, невнимательно прочитавшие Кейнса, сделали из его великой теории дурную практику. После Второй мировой войны в умах экономического начальства сложилось представление, что экономика — это что-то вроде котла, висящего над костром из кредитных денег: подбросил денежных дров — закипела экономическая активность, забурлила инфляция — ну, значит, будем класть в костер меньше денег, а то и высыплем ведерко льда (введем кредитные ограничения). Тем более что удобные статистические корреляции подсказывали: хочешь снизить безработицу — смирись с чуть более высокой инфляцией. Встали заводы? Залей кризис деньгами из бюджета, выплати пособия — люди побегут в магазины, и завод снова заработает.

Но в 1970-е что-то сломалось. И сломалось, в первую очередь, в США, а потом и в Западной Европе. После нефтяного шока (после, не вследствие) цены взлетели, а вместе с ними — неожиданно — выросла и безработица. Привычные ручки управления перестали работать: чем больше государство пыталось «стимулировать» спрос, тем сильнее разгонялась инфляция, не давая никакого роста.

Будущий нобелевский лауреат Роберт Лукас объяснил этот провал раз и навсегда: статистические корреляции между агрегированными показателями (инфляцией, безработицей) — это не закон природы. Это всего лишь мгновенный снимок того, как люди адаптировались к прошлым правилам игры.

Возник вопрос: как строить политику, если старые макроэкономические «приборы» врут? Ответ замаячил только один: нужно собирать модель заново, с самых низов — с микрооснований.

Роберт Холл: «Завтрашний день предсказать нельзя»

Сборку начал Роберт Холл с самого массивного элемента экономики — с частного потребления.

Раньше считалось просто: получил человек зарплату больше — и потратил фиксированную ее часть. Холл же в своей знаменитой работе 1978 года «Стохастические следствия гипотезы жизненного цикла и перманентного дохода: теория и эмпирические свидетельства» показал: рациональный человек планирует расходы не исходя из того, сколько денег пришло ему сегодня, а исходя из своего пожизненного дохода (permanent income), причем уровень потребления уже учитывает всю доступную информацию о прошлом и будущем.

А если вас повысили в должности с постоянным окладом — потребление вырастет сразу.

И вот тут Холл предположил, что если люди рациональны и смотрят в будущее, то с учетом сегодняшнего уровня потребления изменить или предсказать завтрашнее потребление на основе вчерашних данных НЕВОЗМОЖНО.

Потребление меняется только тогда, когда приходит принципиально новая, непредсказуемая информация о будущем. То есть динамика потребления идеальным образом описывается «случайным блужданием».

Экономическое сообщество удивилось, но, когда гипотезу Холла проверили на американских данных, всё подтвердилось. Позже, в 1982 году, вместе с Фредриком Мишкиным в работе «Чувствительность потребления к временному доходу: оценки на основе панельных данных по домохозяйствам», Холл уточнил свою модель. Да, около 80% домохозяйств действительно смотрят далеко в будущее и сглаживают потребление, а примерно 20% домохозяйств сталкиваются с жесткими кредитными ограничениями (liquidity constraints). У них нет сбережений и доступа к кредитам, из-за чего они живут «от зарплаты до зарплаты» (hand-to-mouth) и вынуждены тратить даже временные прибавки сразу.

Это объяснило, что простым разбрасыванием денег экономику в долгосрочной перспективе не оживить — люди просто отложат их на черный день, если не верят в долгосрочный рост.

Майкл Вудфорд и Эльвира Набиуллина

Если Роберт Холл объяснил, как устроен кошелек простого человека, то Майкл Вудфорд в своей монументальной монографии 2003 года «Процент и цены» собрал современную модель, взяв идеи Кейнса о том, что рынки временами сбоят, и объединив их с жестким требованием Лукаса, что вся макроэкономика должна быть выведена из реального, осмысленного поведения живых людей и фирм.

Можно сказать, что та модель современной макроэкономики, которой пользуются ФРС США, Европейский ЦБ, Банк Англии и наш Банк России, сегодня сводится к знаменитой системе Вудфорда из «трех уравнений»:

1. Динамическая кривая IS (Спрос). Это прямая выжимка из идей Холла. Потребление сегодня зависит вовсе не от того, сколько денег упало человеку на карту прямо в эту секунду. Оно зависит от того, какого финансового будущего он ждет завтра, и от реальной процентной ставки. Люди и бизнес всегда смотрят вперед (forward-looking).

2. Новокейнсианская кривая Филлипса (Предложение). Она держится на прозаичном факте, что фирмы не перепечатывают ценники каждый день, потому что это дорого и хлопотно (так называемые издержки меню и жесткость цен). Поэтому предприниматель, задирая или опуская цену сегодня, не смотрит в архивы старой статистики — он пытается угадать: а какую инфляцию завтра заложат его конкуренты и поставщики? Всё держится на ожиданиях.

3. Правило процентной ставки (Политика ЦБ). Центральный банк больше не занимается «печатанием денег». Он управляет ключевой ставкой, причем так, чтобы давить инфляционные ожидания.

Как это работает на практике? В случае кризиса финансовые регуляторы мгновенно раскладывают каждый шок на микросоставляющие через модели (вроде шведской MAJA, где зашито 29 типов внешних и внутренних шоков), рассуждая примерно так:

• Если случился шок предложения («нет товаров», взлетели цены на нефть) — бесполезно накачивать экономику деньгами. Вы получите только рост цен. Нужно жестко прижать инфляционные ожидания высокой ставкой, даже если это временно притормозит экономику.

• Если случился шок спроса («нет покупок», людей посадили в карантин, как в 2020 году) — нужно мгновенно выдать целевую помощь тем самым 20% «живущих от зарплаты до зарплаты», обещая бизнесу, что деньги будут дешевыми столько, сколько потребуется.

И вот здесь мы подходим к самому главному выводу Вудфорда, который звучит почти как религиозный постулат: главный капитал центрального банка — это не золотовалютные резервы и не тонны мер мерного золота в подвалах. Главный капитал регулятора — это Доверие и Прозрачность.

Вудфорд писал прямо: «Поскольку предприятия и потребители ориентируются на будущее, их ожидания относительно будущих процентных ставок имеют решающее значение для инфляции… Четкая и заслуживающая доверия коммуникация центрального банка стала жизненно важным инструментом политики».

Посмотрите на то, как действует наш ЦБ РФ, и отдайте должное Эльвире Набиуллиной. На фоне непрекращающегося потока шоков, внешних и внутренних, и давления со стороны лоббистов, требующих «дешевых денег для прорыва», ЦБ упрямо гнет свою линию.

Почему? Да потому что глава ЦБ РФ прекрасно знает, как работает современная макроэкономика, и когда Эльвира Набиуллина жестко говорит: «Мы будем держать ставку столько, сколько потребуется для подавления инфляции» — это и есть тот самый механизм Forward Guidance (управление ожиданиями) в чистом виде.

Критики могут сколько угодно ругать жесткую денежно-кредитную политику и обвинять ЦБ в консерватизме. Но в ситуации, когда правила игры меняются каждую неделю, способность регулятора удерживать якорь инфляционных ожиданий и действовать на опережение — это важный фактор, обеспечивающий правительству возможность проведения его политики.

Впрочем, правоту Холла и Вудфорда подтверждают не только потребители и центральные банкиры, но и самые обычные предприниматели, хотя бы и российские. Так, по данным конъюнктурных опросов Института народнохозяйственно прогнозирования РАН, без малого половина директоров российских предприятий реального сектора считают, что от «ставки» они зависят мало (зачем брать кредиты, когда есть государственный заказ), а главным препятствием к инвестициям являются вовсе не «дорогие кредиты» и даже не «дефицит» — а непредсказуемость экономической ситуации. То самое «доверие» и «ожидания», о которых предупреждали нобелиаты.

Собственно, главный урок, который преподнесли нам Холл и Вудфорд, прост и глубок одновременно:

Правительства, конечно, могут создать стимулы, чтобы люди действовали так или иначе. Но это тема для отдельного рассказа.

Аналитический отдел