Наш словарь новейшего русского языка а-ля «отрицательный рост» и «хлопок» пополнился новым словом — предбедность. Это что-то вроде предынфарктного состояния, только касается не вашего сердца, а вашего кошелька. Когда умереть с голоду вы не умрете, но и жизнью ваше существование можно назвать с трудом.

Все началось с цифр. Цифры и графики — без этого мы никуда. Помните «майские указы»? Словосочетание-то почти все должны помнить, но в каком мае они были подписаны и чего этими указами хотели добиться? Наверняка там были какие-то целевые показатели, на которые нужно было выйти в социально-экономической сфере. Говорят еще, что никуда в итоге мы не вышли, однако фактическая сторона дела не мешала чиновникам успешно представлять формальную, в которой абстрактные цифры попадали в отчеты — из пальца, из воздуха, с потолка, — но попадали. Отчетность — основа бюрократии. Бюрократия — правящий класс.

Так вот о бедности. Два года назад президент поставил задачу снизить уровень бедности к 2030 году до 7%. То есть не искоренить бедность как явление, а сделать хотя бы так, чтобы к концу его «первого срока» правления бедным в стране был «только» каждый четырнадцатый человек.

Потом внезапно случилось чудо. Цель была достигнута уже через год. В условиях боевых действий (хотя специалисты уверены, что как раз благодаря им и вливанию в экономику военных миллиардов) бедными считали 6,7%. Хотя если считать не в процентах, а в людях — это плюс-минус десять миллионов человек.

Но тогда же Росстат поменял методику подсчета. Сейчас прожиточный минимум определяют не четыре раза в год, а всего один, и не имеет значения, как менялось благосостояние гражданина в течении этих 12 месяцев — пособия и прочие меры поддержки ему назначат только по итогам года. Кроме того, сама формула, учитывающая некий набор необходимых товаров и услуг, цены и инфляцию, поменялась так замысловато, что, не став по факту жить богаче, бедными быть сотни тысяч россиян как будто перестали. Главное, чтобы формально в вашем регионе прожиточный минимум был выше порога бедности.

Перечитав последнее предложение внимательно, вы же наверняка удивились, как и я. Прожиточный минимум — это же… минимум. Это уже плохо. Это уже выживание. Как же назвать состояние, когда вам нужно жить ниже минимума? И почему порог бедности как раз находится ниже? То самое дно, которое мы пробили, и оказалось, что под этим дном еще тоже что-то есть, и мы находимся там, но теперь пытаемся достичь уже не минимума/дна, а некоего порога.

С данными Росстата вообще в последние годы случилось много интересного. Люди умирают, но статистика смертности засекречена. Почему умирают? Отчего? Своей смертью или не вполне? То же самое с бедностью. Проценты есть, но если вы хотите узнать, сколько конкретно россиян являются бедняками, у вас ничего не получится — прочерк. Цифры заменили людей — характерная ситуация для нашей жизни вообще.

Опять-таки формально с предковидного 2019 года из категории бедноты удалось вывести 8 миллионов человек и снизить официальную бедность вдвое. И помимо статистических чудес действительно были реальные факторы ее снижения — от гонки зарплат, вызванной дефицитом кадров, и миллионных выплат за СВО до более адресных мер поддержки малоимущих.

Но статистика не всесильна. Как-то так получается, человек лучше знает, богатый он или бедный, может он удовлетворить свои потребности или едва сводить концы с концами. Сколько ни рассказывай вам, что вы отлично живете и вам всего хватает, ваш холодильник, гардероб и ваш счет в банке скажут об этом гораздо правдивее.

Вот, например, можно ли считать наших пенсионеров обеспеченными людьми? Конечно, не тех, которые по несчастью попадают в ежедневные криминальные сводки, отдавая миллионы мошенникам, а пенсионеров как класс? Почти любой пожилой человек вокруг вас скажет, что ему хватает только на квартиру, лекарства — и никаких излишеств он себе позволить не может. Многие при этом успокоительно добавят: «Но мне хватает. Я же уже старый — много ли надо?» Но это вообще наша национальная особенность — затягивать пояса и терпеть-терпеть-терпеть. Так вот методика определения бедности говорит, что пенсионеры в принципе не могут быть бедными! Они укладываются во все необходимые параметры. 14 615 рублей — пенсионерский прожиточный минимум. Ни в чем себе не отказывайте на эту сумму на старости лет!

И если в семье оба супруга получают зарплату в размере прожиточного минимума — они не семья бедняков. 54 тысячи на двоих — разве плохо? В первом полугодии порог бедности на человека составлял 17 712 рублей. Всё, что выше, — уже не бедность. Даже если ниже прожиточного минимума.

Когда у вас не то что накоплений нет, а нет никакой возможности ни для какого маневра. Выживать — и не болеть! При 17 тысячах в месяц любая болезнь прибьет вас материально, потому что нормальные лекарства вы себе позволить уже не сможете.

И всё это сочетается со сводками о растущем числе миллиардеров в стране. С новостями о завозе в страну «Бугатти», где один утильсбор под триста миллионов рублей. С тем, что столичные заведения по вечерам забиты даже в будни, а московская роскошь буквально выкалывает вам глаза. Остается сложить порог бедности, над которым не так уж высоко поднялись примерно 40% населения, и миллиарды пополняющегося списка олигархов, вывести среднее арифметическое и сообщить, что благосостояние народа растет.

Стоит ли удивляться, что люди видят естественный и, по сути, единственный выход из предбедности в том, чтобы взять в руки оружие и решить таким образом свои и семейные материальные проблемы. Живыми или мертвыми.