Начальные условия, — о которых «Новая газета»* рассказывала не раз, не предвещали никаких неожиданностей.

Да и откуда, казалось бы, им взяться, когда репрессивные законы блокируют необходимую для нормальных выборов свободную дискуссию о происходящем в стране? Когда почти все значимые фигуры из «Яблока», — единственной партии, выступавшей с альтернативой происходящему, лишены возможности избираться? Когда «трехдневное голосование», ДЭГ и серьезное затруднение независимого общественного наблюдения создают все условия для фальсификаций?

Неожиданности тем не менее возникли и были связаны с «Яблоком», выдвинувшим на выборы в Госдуму список из молодых и мало известных политиков и небывало короткую предвыборную программу из 43 слов, где главным было «мир, свобода, жизнь без страха и репрессий».

Понятно, что даже в условиях представления безупречных документов, решение о регистрации этого списка было не юридическим, а политическим. Исходившим из того, что партия в этих условиях не привлечет внимания граждан, и можно будет легко показать ничтожно малый уровень протеста.

Интернет помнит всё — в нем сохранились уверенные заявления о том, что «Яблоко» зарегистрировали исключительно как «спойлера «Новых людей», что оно утратило влияние и не будет вести кампанию и что пойдет договариваться о том, чтобы всё «слить» в обмен на освобождение своих заложников…

И тут выяснилось то, о чем не раз писали: в бюллетень и в список внесли не столько фамилии, сколько идею.

Оказавшуюся чрезвычайно привлекательной для многих,

Рейтинг «Яблока» стал стремительно расти (к моменту его снятия он, по некоторым оценкам, достиг 10%, а к концу кампании мог вырасти еще). Между тем возможности для «корректировки» результатов все же ограничены. Условно говоря, сделать 3% из 7% — легко. Из 10% — сложно. Из 15% — практически невозможно.

При этом кроме перспективы получить в парламенте оппозиционную фракцию, высказывающуюся за прекращение огня и мир, возникла еще и перспектива полуторамесячной легальной агитации за эти предложения — с примерно понятным влиянием на общественное мнение.

Властям пришлось срочно менять концепцию — и уже через девять дней (!) после регистрации списка «Яблока» был подан иск от партии «Родина» в Верховный суд об отмене этой регистрации. И еще через три дня рассмотрен с согласием практически со всеми доводами иска и игнорированием всех возражений об абсурдности и несостоятельности этих доводов. Апелляция оказалась столь же равнодушной к возражениям «Яблока» и столь же внимательной к доводам иска.

Партию сняли с выборов — но, поскольку заседание Верховного суда было публичным и транслировалось, оно стало и фактом общественной жизни: много лет ни к одному судебному заседанию не было такого внимания. А еще оно стало доказательством того, насколько на самом деле велик в обществе запрос на мир и свободу. Будь он не таким масштабным — не пришлось бы срочно вычеркивать эту строку из бюллетеня.

Как сформулировал Владимир Путин, выступая перед голосованием, — оно должно стать «общим вкладом в победу». То есть показать единодушный запрос на продолжение происходящего.

А если большинство граждан хотят прекращения огня и мирных переговоров — значит, нужно не дать этому большинству отразиться в протоколах.

Поэтому за снятием федерального списка «Яблока» последовало снятие шести списков из семи на выборах региональных парламентов и «зачистка» кандидатов-одномандатников в Госдуму.

Отдельные эксцессы были у других партий (например, снятие блогера и экс-депутата Николая Бондаренко из КПРФ, при этом другого снятого кандидата — Михаила Матвеева апелляция восстановила на выборах).

«Яблоко» же потеряло по разным причинам (кого-то сняли по суду по абсурдным основаниям, кого-то прямо во время кампании срочно обвинили в «демонстрации экстремистской символики») 28 кандидатов из 127 зарегистрированных. Большей частью, тех, кто имел шансы на выборах.

И все равно «мирное большинство» грозило своим серьезным присутствием в итоговых протоколах — несмотря на все принятые меры.

Тогда перешли к следующему этапу — «зачистке» наблюдателей, которые могли бы зафиксировать нарушения.

Порядок их назначения, ранее предельно простой, был перед выборами усложнен («Новая газета» об этом рассказывала), было введено обязательное предварительное представление списков с жестким прикреплением наблюдателей к участкам, чтобы нельзя было менять их при необходимости местами.

Усложнением воспользовались тут же, отказывая кандидатам в принятии списков наблюдателей под любым предлогом.

От наблюдателей начали требовать не предусмотренное законом проживание в границах одномандатного округа, а представленные списки начали «терять». Так, в Петербурге кандидату в Госдуму от «Яблока» Виталию Исакову заявили, что он представленные списки якобы не подписал. А когда рассматривали его жалобу — предъявили ему (распечатанный с диска, на котором он представлял списки) только первый лист списка из четырех и сказали, что только это он и сдал…

Это происходило еще до голосования — а во время голосования начался уже настоящий беспредел.

Тех, кого не удавалось удалить, запугивали, на них давили, нападали (в буквальном смысле слова), выбивали из рук телефоны, вызывали полицию…

«Помехи» и иски в суды об удалении, по странному совпадению, возникали именно тогда, когда наблюдатели и члены комиссий от партий начинали требовать копии актов об опечатывании бюллетеней (в конце первого и второго дня голосования), возмущаться отсутствием возможности расписаться на «склейках» сейф-пакетов или размещением этих пакетов на ночь в комнаты без видеокамер, интересоваться, почему реальная явка избирателей, зафиксированная наблюдателями, в разы меньше той, которую записывают в актах, и так далее и тому подобное.

О явке. Официальные данные в первые два дня показывали ее небывалый ранее уровень (так, в Петербурге к утру 20 сентября она достигла 41%, и это было не объяснить за счет ДЭГ, потому что в городе оно не использовалось). Одной только административной мобилизацией объяснить это было невозможно. Но можно объяснить другим:

Единственная возможность — прийти в последний день, но приходят не все…

Характерно, но не удивительно, что при всем описанном, проходившем на глазах у множества людей и рассказанном во многих СМИ, глава ЦИК Элла Памфилова уверенно заявляла, что практически нет не только нарушений, но и жалоб, число которых минимально. Для справки: упомянутый Виталий Исаков потратил массу времени, стараясь отправить жалобы в ЦИК, потому что портал просто не работал. Наконец, смог это сделать. Ни одна из его семи жалоб даже не была рассмотрена.

Тем не менее даже в этих условиях было возможно показать (там, где остались наблюдатели) значимое число голосов за мир — а значит, за изменение политики.

Показать его можно было двумя способами: поддержкой одномандатников, поддерживающих мир и свободу (99 человек от «Яблока»), и отказом в поддержке всем десяти партиям, оставленным в бюллетене, потому что они дружно представляют нынешний политический курс.

И тут на сцену снова вышли агитаторы (как из числа российских политологов и экспертов, так из рядов политэмиграции), начавшие уверять, что главной задачей является «борьба с «Единой Россией» и что надо поддержать парламентские партии, которые имеют шанс пройти. Чтобы у них было мандатов побольше, а у единороссов — поменьше.

Все это (как рассказывала «Новая») уже было в 2021 году. Результат прекрасно известен, но он, похоже, ничему не научил. Игнорируется тот факт, что «партия власти» — это не одна «Единая Россия», а единый блок единороссов с коммунистами, «эсерами», ЛДПР и «новолюдами», одинаково голосующими по всем ключевым вопросам. Невозможно было всерьез полагать, что перераспределение мандатов между ними в Думе даст какой-то результат.

Но по просторам интернета (а также во многих независимых СМИ) на протяжении месяца после снятия списка «Яблока» упорно разносились призывы к «тактическому голосованию» за «другие партии. Вместе с объяснениями, что отказ в доверии всем партиям — голосование недействительным бюллетенем — это якобы «помощь «Единой России», хотя даже минимального знакомства с правилами выборов достаточно, чтобы понять, что недействительные бюллетени снижают проценты голосов за все партии, и никому в помощь не «перераспределяются».

Суть дела здесь была не только в тактической бесполезности этих якобы «тактических» предложений. Она была в подмене главного вопроса повестки дня:

Заметим, что сразу после выборов зампред КПРФ Владимир Кашин это еще раз подтвердил, заявив, что его партия с самого начала поддерживала СВО и будет и дальше поддерживать. При этом коммунистов, как и «новолюдов», активно предлагалось поддерживать. Называя вещи своими именами, передать пацифистские голоса «патриотическим» партиям.

Кстати, судя по объявленным результатам, и «передали»: так, «Новые люди» получили 8% против 5% на прошлых выборах. А «ЕР», которой предлагалось снизить результат, получила 57% против 49% в 2021 году.

И еще одно, важное, соображение. В отличие от голосов против всех оставшихся партий (недействительные бюллетени подлежат отдельному подсчету), в случае поддержки «других партий» голоса сторонников мира невозможно отдельно идентифицировать. Они просто «растворяются» среди голосов сознательных сторонников «других партий». И объективно помогают заявить после выборов (что немедленно и было сделано спикерами власти), что нынешний политический курс убедительно и почти единодушно поддержан.

Между тем запрос на альтернативу этому курсу никуда и после выборов не делся. То, как этот запрос свирепо вычищали из бюллетеней, наглядно показало, насколько велик этот запрос. И то, что этот запрос публично озвучивался на протяжении трех месяцев и показал свою огромную актуальность, председатель «Яблока» Николай Рыбаков считает главным итогом кампании, проведенной партией.

При этом те, кто формирует этот запрос — а их десятки миллионов, — как и в предшествующем созыве Госдумы, — лишены политического представительства. И лишены его в региональных парламентах, откуда «вычистили» списки «Яблока», за одним исключением — Великого Новгорода, где список партии не был снят и получил 6,38%, что позволит сформировать фракцию (а также позволит партии участвовать в следующих выборах Госдумы без сбора подписей).

Вопрос, безусловно, — что дальше? При парламенте, который и дальше будет «аплодирующим органом» (как в 70-е годы называли Верховный Совет СССР), отсутствии любых «сдержек и противовесов» для президентской власти и формальными итогами выборов, которые интерпретируются как карт-бланш на продолжение всего, что происходит?

Многие сейчас полагают, что может быть хуже — причем по разным направлениям. И от принятия новых репрессивных законов ничто не останавливает — при таком парламенте. И Элла Памфилова уже заявляет, что потребуется подготовить ряд поправок в избирательное законодательство с учетом «турбулентного времени», и скорее всего, эти поправки еще больше ограничат политическую конкуренцию и расширят возможности не допускать неугодных.

Надежду — хотя и небольшую — дает только одно: подлинные настроения граждан (а не то, что записано в протоколах) властям известны. И совсем игнорировать их не получится.

Михаил Ахматский

* Минют внес в реестр «иноагентов».