В отнюдь не религиозном позднесоветском обществе и возникшем из него постсоветском присутствовал, конечно, и секулярный антисемитизм. Он ограничивался представлением о еврейских тайных и явных силах, стоящих за Западом, о его мифологизированных тайных структурах (например, Римском клубе) и вполне реальных глобальных институтах типа МВФ и Всемирного банка. Разумеется, все они сознательно вредили и вредят России. С евреями увязывались и коварные планы врагов типа знаменитого «плана Даллеса».

Этот секулярный антисемитизм во многом был концептуализацией протеста против рождения в России капитализма, которое происходило под реальным и воображаемым влиянием Запада. Заметная доля евреев в первом поколении крупнейших банкиров служила очевидным для многих доказательством прямой связи еврейского влияния и капитализма с социально-экономическими проблемами и трудностями, вызванными переходным периодом. Один из главных антисемитов 1990-х, генерал-коммунист Альберт Макашов, настаивал, что «жидами» он называет вовсе не евреев, а просто плохих людей. Но при этом, называя всех крупных капиталистов «жидами-кровососами», добавлял, что «четыре пятых — евреи по национальности».

Секулярный антисемитизм пытался построить своего рода социальную теорию, которая тоже приписывает евреям отрицательную роль — если не главную, то хотя бы значимую. Такую теорию еще в начале 1980-х придумал математик-диссидент Игорь Шафаревич. Он переосмыслил возникшую еще по итогам Великой французской революции идею «малого народа», то есть небольшой общности, чьи цели и образ жизни идут вразрез с целями и образом жизни народа в целом.

«Малый народ» России, по Шафаревичу, чья книга об этом стала широко известна только в начале 1990-х, — это либеральная интеллигенция. А евреи — общность, питающая зловредный «малый народ» и сильно пересекающаяся с ним по составу. В сущности, Макашов понимал антисемитизм весьма похожим образом. Только «малым народом» в его случае были адепты капитализма и развала СССР.

Давала ли антисемитская риторика националистам преимущество в плане мобилизации сторонников? Судя по многолетним исследованиям «Левада-центра»*, в первой половине 1990-х массовый антисемитизм рос. Это объяснялось негативным шоком от перемен, в которых должен же кто-то быть виноват. Мы не знаем, подстегивались ли массовые антисемитские настроения агитацией тогдашних националистических газет и выступлениями именитых антисемитов. Но с середины 1990-х и далее антисемитские настроения становились менее массовыми.

Вероятно, это происходило по мере адаптации населения к переменам. Никакая антисемитская агитация, которая тогда еще была массовой и совершенно ненаказуемой, не могла этот тренд переломить. Но после периода бури и натиска в 1992–1993-х годах русские националисты уже не рассчитывали на поддержку большинства. Им было важно удерживать поддержку симпатизирующего им меньшинства граждан и хоть немного расширять его. Антисемитская агитация де-факто всё меньше работала на эту цель.

Антисемитизм идет на спад

По мере того, как 1990-е шли к концу, популярные в начале десятилетия теории казались всё менее актуальными и интересными. Падало и внимание к глобальным мистическим конфликтам, с участием евреев или без него. Ностальгия по СССР слабела, а с ней уходили и эмоции по поводу «жидов-кровососов».

Параллельно в то время слабеющие организации русских националистов стали понемногу замещаться движением наци-скинхедов, которые вообще не думали о капитализме, религии и глобальных конфликтах. Они думали только о «расовой войне», и главным врагом в ней были не евреи, а выходцы с Кавказа, а затем и мигранты из Центральной Азии. Вот что было актуально для новых, «уличных», националистов. Теории «старых националистов» они просто отбрасывали. Из последних лишь Николай Лысенко, самый радикальный националистический депутат первой Думы, давно говорил, что русским националистам следует бороться не с евреями, а с кавказцами. Но его тогда не слушали.

Это не значит, что юные неонаци не были антисемитами. Скорее антисемитизм стал в их среде настолько общим местом, к тому же тесно связанным с принятием наследия исторического нацизма, что его мало обсуждали. Эти люди были сфокусированы больше не на разговорах, а на насилии, которое безудержно росло почти до конца 2000-х годов. Нападения в основном совершались на «визуальные меньшинства», к числу которых российские евреи в массе своей не относятся. «Охота» вокруг синагог считалась более рискованной и практиковалась не так часто.

По открытой базе данных центра «Сова»*, включающей данные с 2007 года, доля евреев среди жертв преступлений ненависти всегда была ниже 5%, а в самые драматичные 2007–2009 годы составляла 1,5–3%. Убийств евреев почти не было, хотя случались широко освещавшиеся в медиа эпизоды вооруженных атак на синагоги. Но и совсем маленькими эти цифры не назовешь, особенно если учесть, что евреев в России оставалось всё меньше.

Если же посмотреть на акты идейно мотивированного вандализма, картина будет совершенно другой. В 2007 году на еврейские объекты приходилось 38% известных центру «Сова» атак, а в 2008-м — 47%. До этого их доля тоже, похоже, была высока. Потом она резко упала до 13% в 2009 году и после этого колебалась в диапазоне 2–25% со средним значением 11%. Символические атаки на евреев, каковыми являются акты вандализма, были заметно популярнее физических. Это лишний раз доказывает, что антисемитизм все-таки был важен для нацискинхедской среды.

В начале 2000-х именно из-за избытка открытого антисемитизма провалился проект Национально-державной партии. Затем в 2005 году упомянутому выше Владимиру Назарову удалось инициировать печально известное «письмо пятисот», в конце концов подписанное тысячами людей. В нем содержалось требование закрыть все еврейские организации. Тогда это письмо подписали и 19 депутатов Думы — от «Родины» и КПРФ, но политического продолжения эта история не имела. А позже «старый национализм» совсем ослаб, и оставшимся на плаву стало не до рискованных экспериментов с антисемитскими декларациями.

Между тем из нацискинхедской среды выросли новые политические организации русских националистов 2000-х и начала 2010-х годов. Среди них были и совершенно неонацистские, и отчасти похожие на европейские правопопулистские.

В начале 2000-х заметную роль еще играли открыто действовавшие неонацистские группировки — например, Национал-социалистическое общество (НСО)** и Славянский союз (СС)**. Со временем и в основном под давлением властей они либо развалились, либо постарались эволюционировать в сторону большей умеренности, что предполагало избегание открытого антисемитизма. Доминировать стали сравнительно более умеренные движения, как Движение против нелегальной иммиграции (ДПНИ)***. Для них антисемитизм оказался намного менее важен по сравнению с главными расовыми врагами, как они их видели. Это, разумеется, не означает, что антисемитизма там не было: даже внутренняя полемика зачастую сводилась к выяснению, кто же «на самом деле» еврей. Так, оппоненты постоянно подозревали в еврействе лидеров ДПНИ братьев Поткиных.

Можно задаться вопросом: изменился ли антисемитизм и по существу? В политических организациях, кроме разве что совсем мелких, уже не пользовались спросом, например, рассуждения о евреях как союзниках грядущего Антихриста, популярные в фундаменталистских кругах внутри РПЦ. Немногие из националистов 2000-х были антикапиталистами, так что антисемитизм в макашовском стиле им бы не подошел.

Представление о евреях как союзниках или кукловодах враждебного Запада тоже уже не было присуще большинству националистов, потому что они вообще не считали себя антизападниками. Скорее они были за единство «белых» наций против народов — источников «нежелательной миграции». Евреи как часть Запада, включая и Израиль, здесь должны были быть скорее союзниками, чем врагами. Израиль, кстати, так и воспринимался: ему даже завидовали как эффективно борющемуся с арабами, которых наши националисты относили к той же глобальной общности, что кавказцев и людей из Центральной Азии. Такого рода позитивное отношение к Израилю на базе расизма — давно существующий в России феномен.

Правда, до столь же положительного отношения к евреям в целом, особенно к своим, российским, дело не доходило. Во многом, наверное, из-за идеологической инерции, но не только. Эта тема не нашла отражения в программных текстах, она вообще не особо обсуждалась. Но можно предположить, что негативное отношение к «своим евреям» хорошо увязывалось с важнейшим для большинства тогдашних русских националистов противопоставлением хорошего этнического национализма и плохого «имперского» (на самом деле — любого, основанного на общности граждан). Русским этнонационалистам — ДПНИ, движению «Русские», нацдемам и т.д., при всех их различиях, нужна была «Россия для русских», а не Россия для державного величия. Им была важна этническая общность, а не общность граждан.

Лучше всех это излагал один из лидеров нацдемов Константин Крылов. Он же еще в 1993 году написал статью, идеи которой сохраняли актуальность для националистов и 20 лет спустя. В ней Крылов противопоставлял этнических русских «россиянам» как сторонникам внеэтнической общности и даже говорил, что это буквально два разных народа, живущих и конкурирующих на одной территории. В сущности, это была новая версия теории «малого народа», в которой евреям отводилась роль союзника «россиян», враждебного «русским».

После Крыма

С 2014 года движение русских националистов погрузилось в глубокий кризис, вызванный разногласиями по отношению к событиям в Украине, и стало быстро деградировать. Но оно не исчезло, как не исчезал в нем антисемитизм. Основными его носителями оставались и остаются в 2020-е годы неонацистские группы и сохранившиеся ветераны «старого национализма». Например, в 2021 году «Русский центр»**, группировка сбежавших в Украину русских ультраправых, заявила, что фильм израильтянина Влади Антоневича о знаменитом неонаци Тесаке, уже умершем тогда в тюрьме, и вышеупомянутой группировке НСО — это часть еврейской программы истребления русских.

В 2026 году экс-полковник Владимир Квачков, отсидевший за попытку мятежа и антисемитские высказывания, выступил против самого Константина Малофеева: тот предложил использовать против Украины ядерное оружие, а Квачков, видящий во владельце «Царьграда» скрытого агента еврейства, усмотрел в этом план расчистить там территорию для расселения евреев.

Появились и новые движения, не чуждые антисемитизму. Власти давно активно преследуют разные группы «граждан СССР» (это люди, не верящие в то, что СССР больше нет, но не являющиеся коммунистами). Часто их преследуют за антисемитскую пропаганду, которая у многих из них является гармоничной частью конспирологии, пропитывающей всё это движение.

С конца 2000-х годов действуют сторонники Светланы Пеуновой (Лада-Русь*), знаменитой своей идеей борьбы с рептилоидами. После запрета ее партии «Воля» *** сторонников Лады-Руси преследуют, но они создают новые инициативы по всем актуальным для текущего момента протестным темам, сотрудничая то с радикальными националистами, то с «гражданами СССР»***. Осуждая на словах антисемитизм, пеуновцы проявляли его в самой классической форме.

2014 год принес новую тему для антисемитской агитации: поиски еврейского влияния в стане противника по внутриукраинскому противостоянию. Сохранявшиеся в те годы медиа русских националистов охотно поддерживали тему евреев, руководящих Украиной, и понимали ее традиционно расширительно. Например, плодовитый публицист Кирилл Мямлин именовал президента Порошенко исключительно Вальцманом. Но в целом никак нельзя сказать, что антисемитская риторика в движении русских националистов заметно выросла в середине 2010-х и позже.

Конечно, официальная пропаганда антисемитской не была, но какие-то срывы тут были неизбежны. То же можно сказать про всё более распространенное, особенно после 2022 года, использование разных теорий, объясняющих противостояние России и Запада.

Тут не обходится без конспирологии — и всегда есть риск договориться до антисемитизма. Так это случилось, например, с генералом Алексеем Павловым, который опубликовал статью о сатанистах*** и «сектантах», правящих Украиной. Вскоре Павлов лишился поста помощника секретаря Совета безопасности. Так что срывы все же пресекаются. Но, возможно, они вселяют какой-то умеренный оптимизм в низовых антисемитов.

Антисемитизм на военном положении

С 2022 года националистическое движение существует как бы на двух этажах. Нижний — подпольные и оппозиционные неонацистские группировки, возрождающие нацискинхедские традиции. Возрождают они их очень тщательно. Соответственно, и доля внимания к еврейской тематике у них минимальна. Это видно по практике преступлений ненависти: серьезных физических нападений на евреев — не более одного в год. Актов вандализма больше, но ненамного: за 2022–2025 годы их было зафиксировано 11.

Верхний этаж — новые движения, лояльные властям, совпадающие с ними по основным темам. Конечно, в своих словах и действиях они радикальнее властей, но избегают насилия такого уровня, как на «нижнем этаже». Эти новые группы и организации совершенно не восприняли использование еврейской тематики в пропаганде как намек на дозволенность антисемитизма. То ли не заинтересовались намеком, то ли догадались, что на самом деле запрет не снят.

Например, в главном новостном телеграм-канале этого лагеря, «Многонационале», как установило исследование Петра Осколкова с коллегами, не забывают обвинять оппонентов-либералов в еврействе, но в целом антисемитских пассажей очень мало. А в телеграм-каналах главных организаций этого лагеря, «Русской общины» и «Северного человека», антисемитизм вообще не найти.

Новым катализатором антисемитских настроений могло бы стать начало войны в Газе после 7 октября 2023 года. Сама по себе новая военная кампания Израиля вряд ли имела бы серьезный эффект: для русских националистов она ничем особо не выделялась в ряду прочих. В российском обществе в целом антиизраильские настроения представлены очень слабо, за вычетом не относящихся к теме этой статьи кругов мусульманских активистов (мы помним события на Северном Кавказе в октябре 2023-го). А антиизраильские и даже антисемитские настроения, основанные на деколониальных идеях, столь мощно представленные на Западе, в России до сих пор присущи очень немногим.

Реальной новостью стало изменение государственной политики по отношению к Израилю. Впервые за постсоветские десятилетия российская политика в регионе перестала быть нейтральной. Кремль однозначно осудил операции в Газе, а позднее поддержал Иран. Это сопровождалось резким усилением антиизраильской риторики, которую, впрочем, тщательно контролировали, чтобы избегать срывов в обычный антисемитизм.

Русские националисты восприняли это по-разному, но в основном равнодушно. Подпольные неонацисты обращали мало внимания на ближневосточные сюжеты. Самый популярный ультраправый блогер Владислав Поздняков и вышеупомянутый канал «Многонационал» совсем мимо пройти не могли, но желали продолжения войны между двумя неприятными им сторонами. А вот основные лояльные власти организации проявляли критичность именно к Израилю.

Здесь надо прояснить вопрос, всегда возникающий в связи с критикой политики Израиля: с какого момента эту критику можно считать проявлением антисемитизма? Широко признанное разными международными акторами определение антисемитизма от Международного альянса памяти о Холокосте отвечает на этот вопрос так: «Критику по отношению к Израилю, сходную с критикой по отношению к другим государствам, не следует считать антисемитизмом». Зато таковым следует считать демонизацию еврейских сообществ, включая Израиль, и требование от Израиля «такого поведения, которого не ожидают или не требуют от любого другого демократического государства».

Обычно эту гиперкритичность называют «новым антисемитизмом». Пусть это определение, как и любое в сфере общественно-политических отношений, недостаточно четкое, но оно позволяет указать на случаи, которые бесспорно удовлетворяют определению антисемитизма.

В этом смысле две лидирующие организации лояльных русских националистов, «Русская община» и «Северный человек», грань не переходят. Они вообще редко упоминают Израиль, и обычно — в контексте геополитических коалиций, где он рассматривается как союзник противников России. Обвинений Израиля в каких-то дурных действиях в отношении его противников тут и вовсе не встретишь, так как эти противники у авторов никакого сочувствия не вызывают.

Иное дело — «Царьград» Малофеева. Он видит Израиль как врага в глобальном противостоянии, считая войну Ирана с Израилем и противостояние России с Украиной и Западом частями одного процесса — единой войны против «старого миропорядка, основанного на диктате безбожного глобализма». Соответственно, речь идет не просто о противнике, а о «богоборческой сути израильского режима». Далее можно предъявлять такому режиму любые претензии вплоть до его делегитимации. Руководитель отдела идеологии «Царьграда» Михаил Тюренков говорит о «самозваном «Израиле» и называет его террористическим государством.

Столь резкое расхождение между лояльными националистами в части «нового антисемитизма» явно связано с их приоритетами. «Русскую общину» и «Царьград» объединяют общие ценности: антимигрантская и антизападная политика, защита имперского величия, православия и «традиционных ценностей». Но в их приоритетах есть и явные различия.

Поэтому «малым народом» для «Царьграда», если обратиться к универсальной модели Шафаревича, являются пособники воюющего с Россией Запада, «пятая колонна», с которыми российские евреи в целом чаще всего прямо не ассоциируются, зато ассоциируются, условно говоря, прозападно или произраильски настроенные евреи, не говоря уж о самом Израиле. Это, кстати, сильно напоминает позднесоветскую риторику «борьбы с сионизмом».

Завершая этот экскурс по последним четырем десятилетиям, мы видим, что основные формы постсоветского антисемитизма, расцветшие в русском национализме на рубеже 1980–1990-х годов, уже 10–15 лет спустя выдохлись и ослабли. Избавиться от антисемитизма движение русских националистов не могло, да и не особо пыталось, но он отошел на второй план. Даже его актуализация из-за противостояния с Украиной и изменения ближневосточной политики России оказалась очень слабой в сравнении с былым расцветом. Если и есть у антисемитизма шансы на серьезное возрождение в движении русских националистов, то только в случае, если оно всерьез начнет преображаться в религиозно-политическое в духе православного национализма, процветавшего когда-то и ныне возрождаемого Малофеевым. Но возможность такой трансформации вызывает большие сомнения.

* Внесен властями в список «иноагентов».

** Признаны террористическими и экстремистскими организациями, их деятельность запрещена

*** Признаны экстремистскими, деятельность запрещена.