«Давай так: ты мне объяснишь, что такое конфронтация, а я тебе — что такое боровая дичь», — говорил Леонид Ильич Брежнев своему спичрайтеру Александру Евгеньевичу Бовину. Дипломат и партийный деятель Валентин Михайлович Фалин, тоже не чужой Леониду Ильичу человек, писал, что конфронтация — это не судьба, а выбор. В том смысле, что если ее не выбирать сознательно, то и обострения конфликта не будет.

А вот то, что мы наблюдаем сейчас, — это эскалация конфронтации. Такая попытка найти выход из тупика (надо признать, исторически типичного: Вьетнам, Афганистан и проч.) затянувшегося военного противостояния. Один из способов выхода — волевое прекращение военного конфликта на истощение. Другой — раскручивание эскалационной спирали, которую венчает ядерный удар. В который мало кто верит, потому что верить не хочется. Как мало кто верил и в саму возможность начала СВО.

Кстати, боровая дичь — это птицы, которые живут в бору и на которых охотятся, от рябчика до вальдшнепа…

Все мы в одной ракете

Блиц-поездка директора ЦРУ Джона Рэтклиффа в Москву сначала утонула в облаке гаданий, а затем обросла слухами и обрывками информации. Логично было предположить, что в самом визите обнаружатся элементы ремейка (если не целиком ремейк) посещения России в ноябре 2021 года предыдущим шефом Центрального разведывательного управления Биллом Бернсом (экс-посол США в России и архитектор уничтоженной Трампом ядерной сделки с Ираном, считается лучшим дипломатом своего поколения). Жанр — предупреждение об осведомленности об опасных планах российского руководства, о возможных последствиях и потенциальных ответных мерах.

На этот раз визит происходил на фоне очевидного стремления американской администрации все-таки начать еще одну попытку выработки новых подходов к возможным мирным переговорам, хотя опций больше не стало — та же буферная демилитаризованная зона уже обсуждалась. Не говоря уже о том, что формирование нейтрального буфера все равно предполагает остановку на линии соприкосновения, а это категорически неприемлемо для Путина.

Перемещение линии «влево», на запад, и есть один из стимулов эскалации, которой американцы хотели бы избежать. Эскалация проявляется во всем: и в ужесточенной риторике, объявляющей «законной целью» чуть ли не весь мир, и в символических поездках первого лица (фактически на границу с Японией), и в обсуждаемых прямых намеках целого прокремлевского хора пропагандистов (включая «мемы» Минобороны, занявшегося интернет-публицистикой) на готовность полностью разрушить энергосистему Украины надвигающейся зимой. Та самая — лукавая и решительно безоглядная по масштабу жертв и разрушений — «эскалация ради деэскалации». Что должно, по замыслу, спровоцировать капитуляцию. Которой, как нетрудно предположить, не будет. А вот что будет в этом случае — еще один виток эскалации взаимных ударов и в количественном, и в качественном смысле.

Падать тоже пилоты и пассажиры будут вместе, а чтобы не разбиться, логичнее объявить «победой» какое-то состояние до того, как ракета начнет неуправляемо двигаться в соответствии с законами земного тяготения. На что, судя по всему, среди прочего и намекал Рэтклифф.

Смена тренда

Здесь есть еще один нюанс — внутриполитический и социологический. Рейтинги российской власти, включая ее главный элемент — президента, неизменно повышались в периоды военных кампаний и квазипатриотических эмоциональных мобилизаций. Но с апреля показатели всех социологических служб сигнализировали, что у власти дела не очень хороши. Падали те индикаторы, которые раньше росли, и наоборот.

Например, по данным «Левада-центра» (Минюстом РФ признан «иноагентом»), признание респондентами спецоперации успешной снизилось за год — с июля 2025-го по июль 2026-го — почти на два десятка п.п., до 50%. (За тот же период число сторонников точки зрения, согласно которой страна движется в правильном направлении, упало на 10 п.п. — до 54%, а это почти «довоенный» результат.) Кремль полагает, впрочем, что у него есть: а) время; б) возможности для продолжения горячей фазы СВО. А с горящими НПЗ, складами, пустыми заправками, неработающим интернетом и рисками для жизни ввиду дроновых атак граждане пока пусть справляются сами. У них по сию пору это неплохо получалось. К тому же все равно число респондентов, которые считают, что раз не получается договориться о мире, то надо усиливать удары, всё еще превышает долю тех, кто полагает возможным идти на уступки.

Справляться-то справляются и, может, даже верят в чудо-оружие, в том числе в виде (чуть не написал «в лице») мощей Дмитрия Донского.

И сломать многолетний тренд — на этот раз еще один виток военной эскалации может не поднять рейтинги. Причем в лучшем случае. Сейчас они, упав до почти «довоенных» уровней, стабилизировались и стагнируют: с июля 2025-го по июль 2026-го падение рейтинга одобрения деятельности Путина составило 12% — для персоналистских автократий это очень существенное снижение. А что будет, если военная кампания усугубится и потребует больше живой силы и/или приведет к более интенсивным атакам противоположной стороны?

Ресурс «народной» *** имеет ограниченный временной радиус действия. «Народная» *** должна в принципе заканчиваться «победой» (что бы это ни значило, но в нынешних обстоятельствах общественное мнение примет любую версию, если ему скажут, что цели достигнуты на наших условиях, — до такой степени люди устали), а не превращаться в способ существования политической системы и социума. Сроки тоже не могут быть бесконечными.

которая стала персональной битвой Линдона Джонсона, настолько фрустрированного, что он потом отказался баллотироваться на очередной срок в президенты США. Собственно, она и была с самого начала личной, объявленной «народной» и с вовлечением «народа» в самых разных формах, включая физическое участие в боевых действиях и вынужденное подчинение всё более тоталитарным по характеру политическим правилам, ограничениям и репрессиям.

Страна десятилетиями жила в режиме подготовки к войне («Если завтра война, если завтра в поход…»), точнее — войнам. Это и превратило СССР в колосса на глиняных ногах, которые в результате и подкосились от непосильной экономической, политической, и — что важно — психологической ноши. Путин вернул эту парадигму существования государства и общества. Но до какой степени общество готово до бесконечности не просто готовиться к абстрактной битве, а собирать вполне конкретный тревожный чемоданчик на случай мобилизации или удара дрона по крыше — большой вопрос. И к этому можно адаптироваться, и это можно нормализовать. Но до какого предела?

Два фронта

У эскалации два фронта. Внешним занялся Рэтклифф (хотя он просто посланник, «голубь мира», но более серьезный, чем дуэт Уиткофф — Кушнер), внутренним, возможно, займется Джон Коул, до этого добившийся освобождения ряда белорусских политических заключенных. Эскалация идет и на внутреннем контуре, и ее признаками являются посадки, всё более жестокие; и ужесточение до абсурда законодательства в отношении «иноагентов», особенно уехавших; и, кстати, новые меры фактической национализации активов тех, кто не смогли защитить себя от дронов и почему-то оказались тем самым виноватыми перед государством, которому они платят налоги; и снятие «Яблока» с выборов; и сталинского масштаба приговор Льву Шлосбергу (Минюстом РФ признан «иноагентом»); и отключение, всё более агрессивное отключение людей от коммуникаций с внешним миром, в том числе и прежде всего в интернете.

Про этот фронт часто забывают, но он столь же важный, потому что речь всё о том же — о сути кремлевского режима. Одна эскалация не существует без другой. Без внутренней эскалации точно не было бы внешней, то есть она первична. В существующей политической рамке подготовка к войне (любой: внешней, внутренней, гибридной, информационной) и эскалация неистребимы. Даже если формально эскалационная спираль затухает, она в любой момент может быть активирована заново или принять новый вид — например, гибридный. Но опять же ее истончившийся мобилизационный эффект окажется не столь внушительным, как раньше. И когда-нибудь он сойдет на нет. Если сама эскалация не сведет на нет нас всех.

Вот потому-то Рэтклифф и летал в Россию.

* Внесен властями РФ в реестр «иноагентов»