«Это всё такие информационные утки, которые целенаправленно вбрасываются в информационное поле» — так прокомментировал пресс-секретарь первого лица российского государства Дмитрий Песков слухи о возможной военной мобилизации. Только индекс тревожности населения, замеряемый фондом «Общественное мнение», который держится выше 50% с апреля этого года, начал немного снижаться, и тут официальные лица разного калибра заговорили, что отправки в окопы мужского населения страны не будет.

Тот же Песков незадолго до начала СВО называл «слухи» о вводе российских войск в Украину «пустым безосновательным нагнетанием напряженности», а г-жа Захарова иронически просила журналистов «огласить график вторжений, чтобы планировать отпуск». Шутка… Незадолго до начала спецоперации Путин говорил Макрону, что «происходит передвижение войск по собственной территории», и даже при объявлении СВО сообщал: «В наши планы не входит оккупация украинских территорий. Мы никому и ничего не собираемся навязывать силой».

Шли годы, смеркалось. И вот уже в «Ответах на вопросы СМИ», где «СМИ» представлял микрофон Зарубина, Путин сообщает: «Конечно, они эффективные, эти удары, они своевременными являются… При этом действия армии России, конечно, гораздо более чувствительны и гораздо более разрушительны. Я неоднократно говорил: ответ всегда будет». Медведев добавил: «Уверен, в России возвращенных территорий будет всё больше и больше»; Украина, с его точки зрения, фантомная страна. А как же путинское, марта 2014 года, заявление: «Не верьте тем, кто пугает вас Россией, кричит о том, что за Крымом последуют другие регионы… Мы не хотим раздела Украины… мы все равно не сможем друг без друга».

Продолжать — значит эскалировать

Словом, с классификацией уток в разделе «Политическая орнитология» всё сложно. Утка — не стерх. Кстати, о стерхах. Различные ипостаси главы российского государства — хоккеист номер 11, ныряльщик за амфорами, летчик со стерхами, водитель отечественного автомобиля и др. — были дополнены его частными появлениями в военной форме, а теперь еще и в военно-морской с обещанием ответов в любых точках мирового океана на задержания танкеров и рядом высказываний в адрес Японии.

Границы гибридной спецоперации расширяются на восток и до уровня «владычицы морской». Это способно лишь усилить тревожность широких масс и убедить их в том, что противостоянию с миром в той или иной форме, в той или иной географической точке не будет конца. Тем более что ответа на вопрос, чем в принципе заниматься после СВО, так и нет, а значит, почему бы не продолжать.

Прокремлевские внешнеполитические эксперты говорят об эскалационных — неядерных, но и ядерных тоже — преимуществах российской стороны, тем более в зимний период, как если бы речь шла не о живых людях, а о компьютерной стрелялке.

Кремль постоянно поддерживает спрос на чрезвычайность, продает угрозы и их неизбежность; то, что когда-то Глеб Павловский называл «российским конвейером конфликтов», не должно останавливаться. Одновременно навязывается осадное сознание и ощущение сплоченности и абсолютного единства, которое ни в коем случае нельзя нарушать, — отсюда и снятие «Яблока» с парламентских выборов. Парламентские электоральные процедуры должны еще раз подтвердить наличие абсолютного единства и легитимацию любых решений первого лица, даже если об их содержании сейчас ничего не известно, хотя всех вокруг волнуют, пожалуй, только два —мобилизация и ядерный удар (вариант: дальнейшая интенсификация обмена ударами — такими, как всё лето-2026).

Политический туризм

Насторожила и высокая интенсивность и широкая география поездок, встреч и выступлений Путина — тут и военные, и дети, и ученые, и остров Итуруп, и съезд «Единой России»… (Полу)финальный аккорд — и это провоцирует еще большую тревожность — формат упования на чудо в жанре «с нами Бог»: очень кстати обнаружились мощи Дмитрия Донского, который был немедленно мобилизован на фронт.

Это очень похоже на подготовку — непонятно только, к чему. Для поднятия рейтинга партии власти такая активность точно избыточна. Как будто власть хочет что-то доказать себе самой, искупаться лишний раз в любви хорошо темперированного «народа», заручиться его «поддержкой». Адресаты кремлевского пиара — широкие массы. Но, мнится, один из адресатов — сам президент. Вопрос «зачем?» как-то страшновато задавать… Поскольку следующая ступень эскалации — это использование ядерного потенциала. Может, именно поэтому, предполагая вероятность такого развития событий, в Москве приземлился самолет директора ЦРУ.

Пока система Путина предлагает только движение по бесконечной колее горячей фазы СВО. Опций выхода из нее не формулируется — военное состояние прокрастинируется ввиду отсутствия вариантов мирного урегулирования. Неуступчивость проявляют обе стороны — как это всегда и бывает. Причем бывает в ходе переговоров. Которых пока нет. Мирного договора все равно не будет без компромиссов. Для легитимации уступок, как и их формулирования, нужны Соединенные Штаты, администрация которых задумалась о новой попытке переговоров, но уже не на основе «духов» разных мест и туристической дипломатии Уиткофа–Кушнера.

Хромая утка

С одной стороны, американцам хотелось бы избежать ядерной войны, призрак которой выглядит всё более материальным, с другой стороны, Трампу, обанкротившемуся на всех направлениях внешней политики, нужна история успеха. Лучше бы — до выборов в палату представителей, которые пройдут в ноябре этого года. До того как начнется обещанная Минобороны РФ в форме символического послания «заморозка» Украины. Он и так-то постепенно превращается в хромую утку, а в результате очередной неудачи ему и вовсе может грозить импичмент.

Визит Уиткофа–Кушнера отложен не случайно — пока предложить и, соответственно, обсуждать нечего. Госсекретарь Рубио некоторое время назад откровенно сказал, что надо искать какие-то иные формулы мира, чтобы не топтаться на месте и не позорить лишний раз администрацию Трампа. Американцы ведут себя аккуратно — они не присоединились к призыву 50 стран ООН к немедленному прекращению огня, но представитель США тем не менее заметил: «Бессмысленно продолжать проливать кровь невинных гражданских лиц, когда военного решения не существует».

Какие-то намеки на контур нового плана обозначил Владимир Зеленский, сообщив на днях, что готовятся новые предложения — по инициативе США и совместно с европейскими коллегами. Согласно плану, предполагается прекращение огня (что категорически отвергает Кремль) и взаимный отвод войск с созданием на оставленных территориях «свободной экономической зоны». То есть — буферной зоны под контролем некоей третьей стороны. Получается, что все равно с заморозкой, а ею, по разным параллелям, заканчивались любые конфликты, не имевшие решения, — от корейского до вьетнамского. Правда, все аналогии небезупречны — никакой особой «зоны» в этих исторических прецедентах не было, а Северный Вьетнам все равно добил потом южного противника. В новом варианте статус «свободной экономической зоны» (псевдоним «демилитаризованной») мог бы быть определен спустя десятилетия — кстати, такого рода предложения уже содержались в ряде документов, предлагавшихся для обсуждения в предыдущие годы.

Работоспособна ли такая формула, готов ли Путин строить канал реального взаимодействия и обмена информацией, чтобы хотя бы начать ее обсуждать содержательно, а не отправлять для ритуальных разговоров Мединского, — большой вопрос. Но это окно не только для администрации Трампа. Это окно — возможно, последнее и для Кремля, чтобы найти опцию выхода из тупика движения к «победе», параметры которой так и не определены. Новая американская формула точно лучше ядерной катастрофы, которая обесценит любую «победу». Удовлетворительной для сторон конфликта формулы нет и быть не может, их не существовало и исторически в эпоху после завершения Второй мировой войны. Но у компромисса есть пара положительных свойств — сохранение жизней людей и сохранение жизни на Земле как таковой.

* Внесены властями РФ в реестр «иноагентов»