Каково это оставлять семью в месте, куда уже не вернуться? Марьям бежала из Ирана буквально в «овечьей шкуре», спрятавшись внутри стада, переходившего горную границу. Теперь живет и работает в Америке. Но часть ее осталась в Тегеране. Там в большой красивой квартире в модернистском доме, спроектированном отцом-архитектором, где она выросла, — живут мама и папа. Уже очень пожилые. Марьям скучает, она придумала установить камеры видеонаблюдения во всех комнатах, во дворике. Теперь у нее 24-часовой экранный доступ к своим «далеким близким».

Они готовят, смотрят телевизор, гуляют, спят. Даже когда они танцуют — каждый в своей комнате — сердце сжимается. Она с ними. Ей от этого легче или тяжелее? Мы видим старые фото: в шестидесятые ее родители были частью либеральной интеллигенции страны, продвинутыми модниками. С помощью фотохроники вспоминаем об иранской революции 1978 года и ирано-иракской войне, которая внезапно два года спустя обрушилась на людей. Сквозная визуальная метафора — парящие белые птицы, порой они «парят» чрезмерно и навязчиво.

Лишь из титров мы узнаем, что все увиденное было сложной реконструкцией. Я знаю, что в документальной среде много противников подобного кино. Но авторам удалось создать эмоционально заряженный метасюжет о разорванных связях — сегодня, кажется, эта тема одна из самых важных.

«Пайкар» (2025) — дебютная полнометражная работа афгано-голландского режиссера Дауда Хильманди, мировая премьера состоялась на фестивале IDFA в секции Luminous.

Через семейную оптику история о том, как война калечит судьбы разных поколений. Про мучительное и сложное примирение отца и сына.

Дауд, родившийся в Афганистане и выросший в Европе, отправляется в путешествие вместе со своим пожилым отцом Баба — некогда командиром моджахедов, затем ставшим религиозным имамом и поэтом. Вместе они исследуют прошлое Бабы, двигаясь из Афганистана в Ирак и Иран. Как отец раздавал оружие своим детям, превращая их в солдат. Как дети боялись жесткого, сурового отца. Дауд снимает напряженный честный фильм, решаясь на трудные признания, нарушая железобетонное культурное табу на публичное обсуждение внутрисемейных проблем в радикально патриархальном обществе. Автор пытается преодолеть дистанцию, возникшую за годы разлуки между ним и родителями. Постепенно за авторитарностью и молчаливостью он обнаруживает «другую сторону» отца, который, как выясняется, пишет стихи, размышляет о судьбах мира, страдает из-за совершенных в прошлом ошибок. Автор готов простить и забыть, но он задается вопросом, как травмы, пережитые родителями, наследуются следующими поколениями? И есть ли у памяти терапевтическое свойство, или она приносит исключительно боль?

«Зима пришла» — тонкое воздушное иранское кино. 16-летняя Согол и ее шестилетняя названная сестра Деларам живут с семьей в горах Загроса, ведут кочевую жизнь среди гор, промышленных отходов, дикой природы и вековечных традиций. Приближение зимы кажется очередным тяжелым испытанием. Но они научились заботиться друг о друге, создавая свой микромир — безопасное пространство. Согол мечтает, чтобы Деларам получила образование и смогла выбрать другую жизнь. Главное, пережить зиму, противостоять надвигающимся снегам.

Кино, укорененное в традициях иранской кинематографической школы. Здесь незаметно исчезает грань между этнографическим наблюдением, документом и поэтической притчей, в которую складывается проза будней. Сбор хвороста, торговля, снегопад — течение времени связано с опытом взросления и экзистенциальной борьбой за свою собственную жизнь в мире патриархальных укладов, бюрократии, наступления города (городской мусор и промышленный течет в горы). Всей этой лавине противостоит забота и нежность двух хрупких девочек, которых не сломать.

Мировая премьера ленты состоялась в рамках международной конкурсной программы документального кино на 29-м Таллинском кинофестивале «Темные ночи» (PÖFF) в ноябре 2025 года.

«Земля у Калинова моста» (2026) — черно-белая драма Алексея Тихомирова, повествование о жизни последних жителей исчезающей на наших глазах Атлантиды — северной деревни.

Двое стариков, отказавшихся уезжать из своего дома, остались жить среди останков глухой, но некогда небедной деревни Проскурнино. Уже давно все жители выехали, деревни и на картах нет. А они есть.

Ходят по воду, готовят, стирают, дрова колют, чтобы рассыхающуюся печь топить, косят траву и наступающий борщевик, зимой разгребают снег. На коленях спит кошка, заглядывает в глаза собака. Тишину нарушает лишь телевизор, который работает вечером, напоминая, что кроме Анны и Коли есть еще люди на планете Земля. Алексей Тихомиров верен идее медленного кино. Его фильм — антропологическое исследование человеческого уединения, права на выбор, на «самоопределение», которое должно быть не только у стран, но и у каждого человека.

В кульминационной сцене в деревню Проскурнино приезжают десятки людей — дети, внуки, бывшие соседи, которые когда-то уехали в города. В этот день заброшенная, почти мертвая деревня на несколько часов воскресает. Шумное застолье с песнями, уносящимися в открытое небо, — сеанс связи с теми, кто жил здесь раньше. Все уедут, останутся только Анна и Коля. Ему 74, ей — под девяносто. Однажды Коля пришел в этот дом перезимовать… Позже в титрах мы узнаем, что и Анны не стало.