Еще совсем немного — и исполнится пять лет с того утра, когда всё, что мы знали про свое настоящее и будущее, перевернулось с ног на голову. А потом упало плашмя. Почти пять лет тревоги, не исполнившихся надежд и похороненных планов. А еще крошечной, потаенной мечты, что однажды это всё кончится: не понятно как, не понятно, когда, но кончится, и тогда можно будет вздохнуть и попытаться снова встать на ноги.
Но нет, не так быстро. Вот от лидера страны звучит вопрос-недоумение: вот, дескать, «СВО закончится — чем мы будем заниматься?». За ним — небольшой смешок. Сопровождаемый утверждением, что мы все тут так увлечены тем, что он однажды назвал специальной военной операцией, что просто представить себе не можем, как прожить без плетения сетей. Ибо это создает востребованность. А потенциальное отсутствие таких вот занятий — тревогу о будущем.
Есть серьезное подозрение, что всё несколько не так. Вернее, фундаментально не так. Потому что невообразимое количество людей в стране видит это пока невозможное, но желанное будущее иначе. Сильно иначе.
Вот десятая, сотая часть того, что довелось услышать за последнюю неделю ответом на вопрос: «Вот СВО закончится, чем Вы будете заниматься?»
— Жить наконец-то! Обычной нормальной жизнью. Работать, путешествовать. (Оксана, дизайнер, Ереван)
— Осторожно подумаем все же про детей. Пять лет, как мы решили, что нет, не надо никого больше добавлять в этот мир. В такой мир. (Лев, 30, IT аналитик, Стамбул)
— Нажрусь до абсолютно свинского состояния, хотя давно в завязке. А потом тревожно жить, потому что вернутся те, кто сейчас там, на фронте. (В., 42, Москва)
— Скорее всего, я уже буду на пенсии. Буду заниматься своими хобби для небольшого заработка. Жить и мечтать о том, как бы реабилитировать промытые мозги соотечественников. (Ю., 63, руководитель, Москва)
— Жить буду наконец-то. Не бояться за дядю своего, за друзей. Буду говорить всё, что думаю о прошедшей ситуации. Подожду, когда экономика стабилизируется, и нормально заживу. (Б., 21, студент, Москва)
— Вернусь домой. Обниму родных. Схожу на кладбище к деду. Он не дождался. (Игорь, 35, программист, Белград)
— Сначала радоваться. Потом начну планировать свою оставшуюся жизнь, как это было в доковидном 2019-м. С горизонтом в несколько лет. И жить свою жизнь, сколько осталось. Но для покоя не много предпосылок, увы. (Светлана, 59, журналист, райцентр)
— Наконец свожу детей к родителям в Омск. Они друг друга никогда не видели. А я не обнимала толком маму. И дети наконец увидят снег. (Нина, 33, экономист, Берлин)
— Буду ждать возобновления международных рейсов. Очень хочется прямым самолетом Москва–Барселона слетать… А еще, наверное, буду спокойно жить, не переживая за родственников, в соседние дома которых в Воронеже прилетают беспилотники. (А., 22, студентка, Москва)
— Наконец сыграем свадьбу, так, чтобы с родителями и друзьями, с семьей. У моей жены всегда была мечта про платье, и как ее папа ее ведет к алтарю. Мы женаты уже четыре года. Платье висит в шкафу в Новосибирске. Папа его регулярно проветривает. (Илья, 31, переводчик, Вена)
— Смотря чем закончится. Если тем, что победит добро, то заведу семью, семь детей. Буду жить. А если нет — то зачем? (Л., 40, художник, дача)
— Наверное, тем же, что и сейчас. Но внутри будет совсем другое ощущение, не будет этого камня, не будет этой пелены впереди. Надеюсь, во всяком случае, что не будет. Вообще, это интересно: научимся ли мы все просто жить? (Виктор, 26, аспирант, Киров)
— Буду снова учиться жить без ужаса, наконец-то говорить то, что думаю, писать, помогать другим понять, что всё это было. (Валерия, 46, учитель, Урал)
— Жить свою жизнь наконец-то. Свою, а не чужую. (И., 44, военнослужащий, Поволжье)
— Вообще-то странный вопрос. Разве люди живут, чтобы воевать? Люди живут для счастья, творчества, наслаждения жизнью, ради своих близких и любимых.
Вообще-то в любой нормальной стране гордостью нации являются великие деятели культуры и науки, а вовсе не правители и военачальники. И люди рождаются не для того, чтобы быть героями, а для того, чтобы счастливо прожить свою жизнь. (Саша, 58, работник культуры, Москва)
Олеся Курпяева / Коммерсантъ
— 1. Собрать вещи. 2. Купить авиабилет. 3. Улететь. И магистратура во Франции. И жизнь. (В., 22, студент, Москва)
— Будем выдыхать по чуть-чуть и уже жить наконец-то. Сейчас напряжение и отчаяние, не жизнь, выжидание — когда же это всё кончится. И строить обратно мирную жизнь. (Алена, 48, IT-специалист, где-то в России)
— Сначала я буду плакать. Потом я буду обниматься с друзьями. Буду смотреть в глаза прохожим и стараться уловить то же чувство, что будет у меня внутри. Запишу в свой дневник всё, что испытала за эти годы. Потом отдам этот дневник внуку. И буду жить. (Д., 66, библиотекарь, Санкт-Петербург)
— Буду делать то, что и делал все время, — работать. Но еще наконец задышу нормально. Слишком страшно пока за сына и зятя. Постоянно страшно. (Кирилл, 56, предприниматель, Казань)
— Тем же, чем и раньше, и сейчас — лечить людей. Но, надеюсь, ко мне вернется нормальный сон. И перестану обсуждать с коллегами, как купировать панические атаки, когда утром читаешь новости. (Ольга, 42, врач, Калининград)
— Жить. Мы будем жить. Перестанем метаться и подменять настоящее выживанием. (Мика, 23, студент, Москва)
— Разревусь, напьюсь, продолжу жить, как и сейчас. Воспитывать детей так, чтобы они понимали, что это было. И чтобы они больше никогда не допустили такого. (Инга, 28, медик, Сибирь)
— Обрадуюсь. Выдохну. Начну свой небольшой бизнес, поскольку ожидаю развития экономики и снятия части санкций. (П., 43, музыкант, Москва)
— Жить. Наконец-то снова жить, а не выживать. Но еще и уворачиваться от вернувшихся ветеранов. (Михаил, 56, рабочий, Урал)
— Буду помогать налаживать сожженные мосты, если получится. И нет, не вернусь, потому что у меня уже другая жизнь. (Любовь, 41, преподаватель, Алма-Ата)
— Буду делать то же, что и сейчас, буду учить будущих врачей, буду в них вкладывать всё, что могу. Буду жить и жить. Только без этой черной плиты, которая сейчас придавила все чувства и устремления. (Вадим, 43, преподаватель, Санкт-Петербург)
Поддержите
нашу работу!
Нажимая кнопку «Стать соучастником»,
я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ
Если у вас есть вопросы, пишите [email protected] или звоните:
+7 (929) 612-03-68
— Я наконец-то смогу нормально доучиться в вузе, а не сидеть на чемоданах каждую осень из-за молодого человека, который боится повестки. Но еще куплю перцовый баллончик на всякий случай. Будут же возвращаться те, кто будет возвращаться… (Г., 22, студентка, Москва)
— Попробую избавиться от апатии, в которой живу последние годы. Ничего не хочу и не могу делать. Может, достану кульман, и снова начну создавать что-то. Снова буду придумывать новое, ездить на выставки, не бояться смотреть людям в глаза. (Георгий, 31, официант, Санкт-Петербург)
— Буду заниматься своей жизнью, перестану бояться за сыновей. Буду работать и не переживать, что мои налоги идут на вот это всё. (Л., 50, менеджер, Москва)
— Вернусь домой. Просто жить. Просто дома. (Сергей, 58, когда-то учитель, Ирландия)
Константин Кокошкин / Коммерсантъ
— Начну дышать. Поеду на берег Волги, сяду и буду смотреть на воду. Или на лед. А потом снова начну жить. (Надежда, 59, предприниматель, Москва)
— Попробую снова заняться нормальным бизнесом, а не вот это, что сейчас. Отстроить обратно то, что было, не получится, это ясно. Но хоть что-то полезное для семьи и для тех, кто вокруг, постараюсь успеть сделать. (Игорь, 41, предприниматель, Тбилиси)
— Я, конечно, выпью с коллегами и друзьями, изрядно так выпью. А потом попробую начать наверстывать все, что моя наука, моя профессия потеряла за эти годы. Получится? Не уверен, слишком много времени украдено. Но попытаться стоит. (Дмитрий, 44, исследователь, Москва)
— Из букв, которые нам после всего этого достанутся, не получится собрать прямо вот так сразу слово «с.ч.а.с.т.ь.е». Но оно уже и не будет совсем уж словом «ж.о.п.а». Поэтому придется тупо идти шаг за шагом вперед, трудно идти и отстраивать хотя бы слово «ж.и.з.н.ь». (Елена, 31, преподаватель, Ставрополь)
— Тем же, чем и сейчас: буду строить дома, очень красивые и надежные дома. Может, здесь. А может, дома, в Сибири. С защищенными комнатами на всякий случай. Потому что теперь знаю, что всё может куда угодно повернуться в любой момент. И еще просто жить, не уткнувшись постоянно носом в адские новости. (Сергей, 38, строитель, Хайфа)
— Господи, я буду просто жить. Потому что уже пятый год не живу. (Ольга, 50, журналист, Москва)
***
Люди раз за разом выбирают своим будущим жизнь. Просто жизнь.
Понятно, что кто-то там действительно увлеченно плетет сети и крестиком вышивает букву «зет» на варежках. Кто-то и контракты подписывает, не приходя в сознание. А кто-то снаряды вытачивает и цели размечает. Но с чего кто-то решил, что это та жизнь, которую даже они действительно хотели жить? Может, они хотели вместо этого заниматься в кружке икебаны, плавать на каяках по Карельским озерам, разглядывать звезды в телескоп или изучать вымирающие языки Русского Севера? Может, их востребованность могла произрасти из того, чтобы учить соседских мальчишек играть в футбол, чтобы вместе помогать людям и животным в нужде? Или из того, чтобы изучать и сохранять наследие своего города или поселка?
Вакуум смыслов, в котором возникла необходимость поклоняться всему военному, милитаризованному и видеть в этом главное содержание текущего момента, был ведь создан одномоментно и искусственно. Подсунут как дурной эрзац по-настоящему наполненной и спокойной жизни. Мирной жизни.
Да и жизнь ли это в принципе, если на другом конце всех этих сетей, варежек-перчаток и нанесенных на карты целей — смерть? Внутри пяти последних лет она постоянно присутствовала страшно, зримо, в новостных сводках, и разрастающихся кладбищах. И незримо — в разорванных семейных связях, в несыгранных свадьбах, в нерожденных детях, в скупых разговорах с родными через еле работающий интернет. Таилась в ненаписанных книгах, в несделанных открытиях, в прожитых не дома днях и годах. Кто бы как ни хорохорился и ни выпячивал гордо грудь, время это так или иначе останется в личной истории тысяч людей и в истории страны во многом как tempus mortuum, как мертвое, замершее время. Наследие которого можно будет победить, преодолеть только жизнью.
Этот материал вышел в двадцать втором номере «Новая газета. Журнал». Купить его можно в онлайн-магазине наших партнеров.
Поддержите
нашу работу!
Нажимая кнопку «Стать соучастником»,
я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ
Если у вас есть вопросы, пишите [email protected] или звоните:
+7 (929) 612-03-68
