Стол, накрытый пестрой скатертью, заставлен самой простой едой, креманками с медом, вареньем, кружками, чашками. Хозяйка хлопочет, переставляет и меняет вещи местами, суетится, заваривает кофе, предлагает и то и это. За этим столом Лев Маркович работал. Вот и ноутбук на месте, без своего хозяина. Лев продолжает работать, только уже из псковского Замка.

Огромный букет гладиолусов, занимающий добрую половину стола, приковывает внимание. Фиолетовые, красные, желтые, нежно розовые брызги цветных бутонов с пряным, едва уловимым ароматом. «Мне они просто очень нравятся, — кивает на цветы Жанна. — Шла с работы и купила. Правда, красивые?» Серебро волос Жанны взметнулось над цветами и растворилось в паре закипевшего чайника. «Вот у Льва недавно день рождения был (30 июля Льву Шлосбергу исполнилось 63 года), в СИЗО цветы не принимают, к сожалению. Многие в тот день звонили, писали, присылали сообщения, я старалась каждое поздравление Леве передать. Зона-телеком нас очень выручает — утром электронное письмо отправил, к вечеру следующего дня уже может и ответ прийти».

Она ведет большое количество людей с сердечной недостаточностью. Вовлечена в безостановочный круговорот помощи нуждающимся. Жанна признается, что она счастливый человек, потому что есть любимая работа и любимый человек.

В кухню входит Марк Наумович — старейшина рода Шлосбергов. В его руках кастрюля с еще теплой отваренной картошкой. «Пока всех не накормит, он не успокоится», — говорит о папе Жанна. Забота о гостях, друзьях, да и просто о любых людях всегда на первом месте у этой уважаемой в Пскове семьи. Льву Наумовичу 97 лет. «Иду к юбилею, — говорит он и добавляет: — Брату моему уже 103, и мне есть куда стремиться. Наследственность у нас хорошая».

Жанна достает из ящика яркий оранжевый фартук. «Подарок Димы Муратова*, — улыбаясь, произносит она, — пока в нем похожу». И замелькали среди гладиолусов ироничные заголовки «Новой», написанные на фартуке: «Доводим до кипения», «Раскулачивание Шрёдингера», «РУСАЛ и его РУСАЛки». Над плитой висят колокольчики разных размеров и цветов и тут же неприметная репродукция Питера Брейгеля Старшего «Охотники на снегу». Трое охотников со сворой понурых гончих возвращаются в деревню без добычи. Жизнь одержала верх над смертью, и в этом есть главная задумка природы.

Наша трапеза проходит среди цветов, которые успокаивают. Хоть на миг горестные думы перестают висеть над нами дамокловым мечом. Пока у нас трещит за ушами (картошка действительно очень вкусная), Жанна читает сегодняшнее письмо от Льва.

«Вчера во время ожидания в конвойном помещении я начал читать «Ночь в Лиссабоне» Ремарка. Хочу в эти времена прочитать как можно больше хороших книг. Нынешнюю свою ситуацию я настроился воспринимать как новые трудные условия работы. Не просто жизни, а именно работы. Это помогает быть собранным. Я уже думал о том, что испытания могут открывать новые возможности. Обнимаю».

Пока в очередной раз закипает чайник, Жанна рассказывает свою историю принятия в сообщество людей, чьи родные находятся в неволе. В основном это женщины. «Меня там приняли как родную. Я пришла и сказала, что новенькая, только-только мужа закрыли. Мне сказали, сегодня вашу передачу уже не возьмут. Единственная возможность через магазин в СИЗО. Из него купленное попадает напрямую заключенному без проверок. Прихожу в этот магазин и спрашиваю, что нужно заключенному в первую очередь. Мне отвечают — туалетная бумага. Я чуть не расплакалась. Полнейшее унижение. Люди за решеткой нуждаются в самом необходимом. Так я и влилась в комьюнити людей, таких же, как и я».

Для меня это действительно стало приятным открытием. Они не роботы, а живые люди, чувствующие чужую боль и старающиеся помочь по возможности. Они же тоже люди подневольные, только вечерами домой уходят».

«Но самый лучший — это наш папа, наш невероятный папа, — переключается Жанна на более близкую и родную тему. — Он наш ангел-хранитель. Краеугольный камень нашей семьи». Марк Наумович молча сидит рядом, погруженный в свои мысли. Компот сварен, картошка есть, все сыты, накормлены. Спасибо папе. Жанна крутит в руках хрустальный фужер с компотом из алычи. Еле заметный солнечный блик падает на брошку, прикрепленную на кофту, — белый голубь мира с зеленой веточкой в клюве.

На стенах кухни и всей квартиры Шлосбергов висят картины: пейзажи Петербурга, Пскова и львы. Что-то куплено, что-то подарено друзьями. На подоконнике лежат мягкие игрушки и засушенные веточки мимозы. Среди прочих игрушек — большой коричневый медведь. Слежавшаяся шерсть и мордочка, как на старых советских открытках. Таких уже не выпускают. «Это медведь Льва, — поясняет Жанна. — Он у него с детства. Есть даже старая-старая фотография, где они рядом, и сам Лев ненамного больше этого мишки. Всё в этой квартире несет отпечаток Льва. Видите, окно, оно уже больше года не мылось. У нас окна всегда только он мыл. Елку тоже Лев всегда ставил и убирал. Его же забрали в конце декабря, так и стоит наша елочка наряженная и в огнях. И будет стоять, пока Лев не вернется».

Рыжий сервант за спиной Марка Наумовича — семейная реликвия. Он у Шлосбергов появился еще до рождения Льва. Раньше он был другого цвета. Жанна его перекрасила, добавила подсветку, в общем, вдохнула в него вторую жизнь. И теперь он стоит, большой и важный свидетель времени, слушает приходящих на эту кухню интересных людей. Марк Наумович вспоминает истории из своей жизни. Ответ почти на каждый наш вопрос о его сыне Льве уводит куда-то в глубину лет. Марк Наумович любит исторический Псков, древний, и не признает современную застройку. Воспоминания о довоенном Пскове, о вынужденной эвакуации в Киргизию, когда в город зашли немецкие захватчики. Вспоминает и помнит всех своих учеников, коих сотни, а может, и тысячи по всему земному шару. Марк Наумович технарь и лирик до мозга костей. Преподавал физику и электротехнику в «Псковском индустриальном».

«Я ему верю, верю во всем, — говорит Марк Наумович о сыне Льве, смотря в полное светом окно. — Ему вменяют в вину честность и порядочность. Настоящий человек должен быть честным, с собой и с другими. Даже если ему что-то присудят, полтора года он уже, считай, отсидел. Как-нибудь проживем». «Дождемся его, обязательно. Проживем, — успокаивает его Жанна тихонько приобнимая, — картошку выкопаем и проживем».

Проводив Марка Наумовича в его квартиру, Жанна показывает нам балкон, уютный и полный цветов. В совсем крошечный метраж вписано плетеное кресло для созерцания и чтения. Ни я, ни Андрей, названия всех этих прекрасных цветов, конечно же, не запомнили, но помидоры среди всего разнообразия мы вычислили сразу. Пока еще зеленые, но развесистые. «Папа любит огородничать, — говорит Жанна, — здесь у него свой маленький приусадебный участок. Здесь же любил проводить время Лев, когда находился под домашним арестом. Это была его отдушина. Выходить он никуда не мог, сидел на балконе, читал, наслаждался видом на двор».

Он очень бережный и аккуратный, во всем помогает мне. У нас нет разделения на мужское и женское. У нас очень простая жизнь. Большую часть времени Лев работает и даже во сне он продолжает размышлять. Утром просыпается и начинает двигаться, двигаться, фонтанирует идеями, мчится и занимается делами, делами, делами. Невзгоды его не меняют, он всё такой же Лев, собранный, сосредоточенный, спокойный. Хоть ему и очень сейчас сложно, потому что Лев — птица вольная.

Беда пришла, откуда ждали. Началось с первого обыска, когда в нашу жизнь вторглись чужие люди. Тогда мы и поняли, что эти люди нас в покое не оставят. Началось круглосуточное наружное наблюдение за нами, прослушка. Это было выдавливание из страны. Почему я должна уезжать из своей страны? Если я ее люблю, люблю этих людей. Здесь моя семья, здесь я родилась. Шлосберги живут в Пскове с XIX века. Псков — прекрасный город и люди в нем хорошие, только иногда они плохо себя чувствуют. Лев никому ничего плохого не сделал, он ничего не украл, никого не обидел, не нарушил ни одного закона. То, что они перекроили эти законы, пусть останется на их совести.

Даже во время обысков Лев оставался собой, невозмутимым и спокойным. Во время последнего он молча смотрел на людей, что-то потерявших в квартире Шлосбергов. Обыск продолжался с семи до девяти утра. И когда сотрудники органов закончили, им нужно было увести Льва для дачи показаний. Лева посмотрел на часы и сказал — время завтрака, вам придется подождать. Я ему приготовила завтрак, налила чаю. Лев сел завтракать. И пока он не позавтракал, он не вышел из-за стола. А все эти люди с серыми лицами стояли у стены и ждали.

В России надо долго жить, как наш папа. И дожить до лучших времен вместе со всеми прекрасными людьми, которые стоят рядом и думают с нами в одном направлении.

Недавно мы с моей внучкой гуляли, она что-то рисовала на асфальте и неожиданно меня спросила: бабушка, что надо сделать, чтобы во всем Мире наступил мир? Я ответила: нужно мелом на асфальте 1000 раз написать Миру мир! Теперь, когда я приезжаю к ней, и мы выходим гулять, мы занимаемся общественно важным делом — устанавливаем мир во всем Мире!»

* Признан Минюстом «иноагентом».