Последнее слово

Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. И обвинение, и суд хорошо знают о моей невиновности. Тем не менее в течение всего этого уголовного дела — с момента его возбуждения, во время предварительного следствия и во время судебного следствия — мои защитники и я заняты тем, что доказываем мою невиновность.

Почему обвинение упорствует в нечестном обвинении, а суд, отклоняя практически все ходатайства защиты, делает всё возможное, чтобы не допустить появления в деле новых доказательств моей невиновности? Потому что это политическое уголовное дело. В чем состоит суть и задача политического уголовного дела? В политическом уголовном деле не существует задачи установления истины. Решается только задача покарать человека за его политическую, общественную и гражданскую позицию. Часто просто за факт несогласия человека с властью. В политическом уголовном деле нет реально уголовно-правового содержания. Есть имитация следствия и суда для достижения заведомо неправовой цели.

Судья Виктория Малямова несколько раз прерывает Шлосберга.

Никакое государственное переустройство, никакое политическое переустройство мира не стоит смертей такого количества людей. Для них всё закончилось. У них нет никакого будущего. Они погибли. <…>

Моя позиция заключается в том, что сейчас необходимо достигать двух соглашений одновременно. Первое — это соглашение о прекращении огня. Но соглашение о прекращении огня, спасающее жизни людей, не будет работать без политических переговоров по всем без исключения направлениям. Это касается границ, территорий, обмена пленными…

Судья Малямова снова останавливает Шлосберга.

Судья: Вы можете продолжить, пожалуйста, вас никто не ограничивает. Но не надо выступать перед камерой. Вы обращаетесь к суду, — попросила Малямова.

Судья: Я про видеокамеру, которая направлена на вас. Давайте вы пропустите про 2026 год и про регулирование. Это абсолютно не интересно.

— С вашего позволения, я продолжу… Сегодняшняя актуальная задача только одна — прекращение убийства людей и переход к политическому диалогу. Мы не можем сейчас сказать, сколько продлится и чем завершится этот политический диалог. Но каждый день этого диалога сберегает тысячи и тысячи жизней. Политики должны думать об этом. Историки, на мой взгляд, тоже должны думать об этом. Потому что жертвы прошлой войны мертвы навсегда, и никто не вернется. А люди, живые сегодня, еще могут остаться живыми, если будет подписано это соглашение.

Сейчас первое действие — подписание соглашения о прекращении огня без предварительных условий. А дальше начинаются политические переговоры с большим количеством условий, и это следующий этап, он должен начаться незамедлительно. Только тогда появится шанс на выход из этого пике.

Теперь другие шахматы, извините, кровавые шахматы. И здесь нужно сначала прекратить убивать людей, создать условия для невоенного разговора между собой, создать возможность для обществ восстановить человеческие отношения. Человеческие отношения в обществе сохранились, но в условиях мира они станут определяющим фактором. Понимаете, определяющим фактором для того, чтобы страны двинулись дальше. Чтобы мир устоял. Нам с вами нужно заботиться о мирном настроении общества. Это сейчас наша с вами первостепенная задача. Добьемся мира — вернем свободу.

Я сильно впечатлен тем, как прошли допросы свидетелей защиты. Но ни один человек не смог говорить свободно, ни один не смог высказаться полно.

Нельзя не обратить внимание на то, что такое неуважение было проявлено в том числе к людям, которых непосредственно коснулись война и ее трагедия.

К Сергею Дмитриевичу Телевинову, отцу Сергию, родители и сестра которого остались в захваченной Вооруженными силами Украины Судже и спасением которых мы занимались вместе. Журналисту газеты «Коммерсантъ» Александру Евгеньевичу Черных, военному корреспонденту, который годы провел в зоне боевых действий и коллеги которого по журналистике погибли на войне. В том числе корреспондент Никита Цицаги, о судьбе которого я писал. Также не смог полно высказаться капитан первого ранга запаса Евгений Геннадьевич Васильев, служивший на нескольких флотах. Ко всем этим людям, рисковавшим каждый на своем месте в свое время жизнью, было проявлено неуважение суда. Это не является дискредитацией Вооруженных сил РФ?

Я считаю, что уважение к участникам судебного процесса, ко всем без исключения, является основой состязательного судебного процесса. При отсутствии такого уважения никакой полноценный судебный процесс невозможен. Мы находимся в политическом уголовном деле, возбужденном против меня по заказу обладающих политической властью лиц, которые действуют по мотивам личной, политической, идеологической и, к сожалению, возможно, национальной ненависти ко мне. Их целью является прекращение моей политической деятельности в интересах граждан России и самой нашей страны.

За этим делом следят сегодня миллионы людей. По приговору суда в этом деле люди будут делать вывод о том, в каком направлении будет двигаться не только российская судебная власть, но и Россия в целом как страна в ближайшее время. Это не внутреннее дело Псковского городского суда, Псковского областного суда и Псковской области как региона. Это общероссийское политическое уголовное дело. Его последствия выйдут далеко за пределы самого уголовного дела. В глазах большинства российского общества это дело выиграно моими защитниками и мной у государственного обвинения за явным преимуществом.

Вердикт российского общества уже вынесен. Я невиновный человек, против которого незаконно возбуждены уголовные дела, который незаконно лишен свободы до приговора суда и которого хотят незаконно лишить свободы по приговору суда.

Остался только один вопрос.

Все всё понимают, в том числе всё понимает государственное обвинение, в том числе, я уверен, понимает суд. Но из понимания должно следовать действие. Я невиновный человек, я требую у суда оправдательного приговора!

* * *

Уважаемый суд, в России снова настало время победителей. В соответствии с частью первой статьи первой Конституции России, в России есть демократическое федеративное правовое государство. Каждое слово в этом постулате сейчас взывает о защите. В Демократической Федеративной Республике, в соответствии со второй статьей Конституции, человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства. Эти положения легли в основу конституционного строя России. <…>

С момента принятия Конституции в декабре 1993 года прошло без малого 33 года. Как наша страна дошла до такой жизни? Каждый год из этих 33 государство совершало действия, отменяющие и умаляющие права и свободы человека. Российское государство, получив уникальное окно исторических возможностей, не смогло избавиться от родовых пятен большевизма.

Судья: Подсудимый Шлосберг, вы уже большевиков вспоминаете! — снова перебивает судья.

— Большевизм продолжается, Ваша честь.

Судья: Нет, про большевиков не надо! Излагаемые вами обстоятельства не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу.

— За три десятилетия государство и общество в России прошли от надежд на свободу до фактически полного уничтожения прав и свобод человека и гражданина. Российское государство снова обвинитель, а гражданин — снова подозреваемый, обвиняемый и подсудимый.

Судья: Вы опять продолжаете? Переверните лист и прочитайте про что-то другое.

— Наша страна снова вышла на крутой маршрут XX века, трагическое движение по которому привело к мученической смерти миллионов людей, к десяткам миллионов искалеченных судеб, к бесчисленным и длящимся психологическим травмам. В XXI веке страну пытаются вести вперед с головами, повернутыми назад. Но куда государство смотрит, туда оно и ведет страну. Вместо будущего — в прошлое. Как далеко может зайти этот заблудившийся в истории путник, не знает никто.

24 февраля 2022 года в нашу страну вернулось военное время, впервые после Великой Отечественной войны. Это военное время изменило жизнь всех без исключения граждан России. Жизни тысячи тысяч людей были досрочно прерваны за это время. Рано или поздно точное и полное число погибших с именами будет обнародовано, и вся живая страна содрогнется от этого мартиролога.

Судья: Подсудимый, ну давайте не устраивать тут пророчества. Давайте по существу, — прервала судья.

Кто-то после этого обнародования впервые поймет, что произошло, какого масштаба эта трагедия и каким будет ее неизгладимый навсегда человеческий след. На девятый день после начала военной операции, 4 марта, с невиданной ранее скоростью, за один рабочий день, были приняты, опубликованы и вступили в силу законы об установлении административной и уголовной ответственности за действия, которые в этих законах были обозначены как публичное распространение заведомо ложной информации об использовании Вооруженных сил Российской Федерации и публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных сил Российской Федерации.

Формально эти нормы должны были оградить военнослужащих российской армии, сотрудников других структур, принимающих участие в боевых действиях, от уничижительных оценок и действий.

Вот уже много лет — и началось это не 24 февраля 2022 года — орудия государственной пропаганды распространяют чрезвычайно опасный миф о том, что главное право военнослужащего — это право на смерть, право быть убитым, как будто никто из этих людей не имеет права на жизнь.

Кто защитит сегодня в нашей стране право военного человека на жизнь? Кто защитит право матери и отца видеть сына живым? Кто защитит право жены на семью с живым мужем? Кто защитит право любящей женщины на любящего мужчину? Кто защитит право военного человека стать отцом и увидеть своих детей как малышами, так и выросшими людьми? Кто защитит право детей вырасти при живом отце? Кто защитит право военного человека и его семьи на человеческое счастье?

Законодательство РФ применяется сегодня таким образом, что человек, требующий сохранения жизни людей, требующий сострадания и политической ответственности, обвинен в дискредитации вооруженных сил. А люди, требующие продолжения кровопролития, используются обвинением и судом в качестве незаинтересованных свидетелей обвинения. Так зло пытается вытеснить добро из жизни страны.

Все представили себя защитниками государственных интересов, не выходя за пределы Охотного ряда.

Судья: Подсудимый, давайте вы здесь никого обвинять не будете. Не для этого вам было предоставлено последнее слово, — не выдержала судья.

Кто защитит в нашей стране право каждого человека на жизнь? Фундаментальное право, без гарантий которого невозможно защитить и осуществить все остальные права и свободы человека и гражданина. Конституция России, уже многократно политая слезами и кровью, утверждает, что право человека на жизнь неотчуждаемо и не подлежит никаким ограничениям. Это право в соответствии с Конституцией должно определять смысл и содержание законов, деятельность всех органов государственной власти и обеспечиваться правосудием.

Конституция не просто гарантирует право каждого гражданина России на жизнь как на физическое существование. Конституция России гарантирует проведение такой государственной политики, которая направлена на обеспечение условий для достойной жизни и свободного развития человека. Каждого человека.

Достойная человека жизнь — это жизнь без войны, без ежеминутной угрозы внезапной смерти. Достойная жизнь — это гражданский диалог и гражданский мир в стране. Достойная жизнь возможна только в условиях мира. Мир является условием жизни каждого человека. Свободное развитие человека…

Судья снова прерывает Шлосберга.

— Свободное развитие человека — это возможность свободно писать и говорить, не опасаясь быть лишенным за это свободы. Свободное развитие человека — это право свободно и безопасно критиковать государство и любую ветвь его власти: законодательную, исполнительную и судебную. Любое должностное лицо — от рядового чиновника до главы государства.

Свободное развитие человека требует уважения государства к человеку и человеческому достоинству каждого человека. Свободное развитие человека невозможно без того, чтобы государство поставило человека в центр всей своей политики. Сделало человека высшей ценностью и смыслом своей политики. <…>

В условиях военного времени защита права человека на жизнь, достойную жизнь в мирной и свободной стране становится долгом всех ответственных политиков. Всех добропорядочных граждан, всех, кто понимает необходимость мирного и свободного будущего в нашей стране. У каждого человека есть право на будущее. Без возвращения права на жизнь политика утрачивает смысл. <…>

Судья Малямова снова требует, чтобы Шлосберг вернулся к «предмету рассмотрения».

— История нашей страны за последние полтора века — это история череды войн. Крымская война 1853–1856 годов. Русско-турецкая война 1877–1878 годов. Русско-японская война 1904–1905 годов. Первая мировая война 1914–1918 годов. Гражданская война 1917–1922 годов. Советско-финская война 1939–1940 годов. Великая Отечественная война 1941–1945 годов. Война в Афганистане 1979–1989 годов. Первая (1994–1996 годы) и вторая (1999–2009 годы) чеченские войны. С 2014 года локально, а с 2022 года — полномасштабная военная операция в Украине. Это без упоминания локальных боевых конфликтов, в которых принимали участие военнослужащие царской, советской и российской армии — иногда явно, иногда тайно.

До сих пор не составлен полный список погибших, и по множеству имен он уже, скорее всего, не может быть восстановлен. О месте гибели и о месте захоронения миллионов людей ничего не известно. Миллионы могил уже не могут быть и не будут найдены никогда. И в этом смысле войны прошлого продолжаются, потому что война не закончена до тех пор, пока не похоронен последний погибший ее солдат. Погибшие на войне…

Судья вновь прервала:

— Сколько у вас там еще?

— 10 минут. Погибшие на войнах — это огромная страна, наполненная людьми, которым не дали возможность прожить свою жизнь и дать жизнь следующим поколениям. И несостоявшиеся изначально человеческие жизни. Безмерные, зияющие, невосполнимые навсегда провалы в человеческой истории России. У кого болит сердце за этих несбывшихся людей? Кому и для чего нужно продолжение традиций безостановочного кровопролития, повторяющегося из поколения в поколение жертвоприношения?

Кладбища сегодня в нашей стране, в том числе военные, растут намного быстрее, чем родильные отделения, детские сады и школы. Россия нуждается сегодня в мире как условии сохранения жизни в стране.

Судья Малямова опять прервала.

Источники нельзя использовать не по назначению. Нельзя произвольно менять направление естественного движения вод в источниках. Естественное направление движения народа — жизнь. Так установлена природа. Так задумано Богом. Все естественные инстинкты человека направлены на жизнь. Всё, что требуется от государства в широком смысле, — это создавать условия для жизни народа. И смерть при естественной системе жизни становится естественной, потому что естественная смерть — это финальная часть естественной жизни. Государство, которое не гарантирует и не обеспечивает право человека на жизнь, не выполняет своего главного предназначения — признания, соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина. Государство, которое не гарантирует и не обеспечивает право человека на жизнь, отрицает человека, его права и свободы как высшую ценность.

Судья: Подсудимый, про смертную казнь будете говорить? — снова не выдержала судья.

— В этом выступлении говорится о смерти, которая не всегда является казнью.

Судья: Подсудимый! Вы представляете, как ваше последнее слово будет секретарь писать?

— Ваша честь, я обещаю предоставить секретарю исчерпывающий текст.

Судья: Тут монография у вас какая-то, а не последнее слово.

— Государство, которое не гарантирует и не обеспечивает право человека на жизнь, отрицает человека, его права и свободы как высшую ценность. Государство, которое не гарантирует и не обеспечивает право человека на жизнь, становится обвинителем в судебных процессах против людей, защищающих право человека на жизнь. Становится защитником смерти и ее проводником в стране, где женщины боятся рожать детей, потому что не понимают, какое им предстоит будущее — мирное или военное.

Прокурор Анна Горячева неодобрительно качает головой и закатывает глаза.

История нашей страны в новое и новейшее время — это история, за исключением считаных десятилетий, перехода от войны к войне, когда новые пожарища ползут по земле, еще не освобожденной от снарядов минувшей войны. Земля не успевает залечить раны одной войны, как начинается другая. Чудом родившиеся дети, внуки и правнуки погибших на одной войне гибнут на следующих. Круги жизни разрываются и превращаются в круги смерти. А против тех, кто пытается сохранить круги жизни, возбуждаются уголовные дела, сшитые оправданиями смерти. Эти красные, по существу, нитки — прямое продолжение политых кровью и слезами переплетов уголовных дел XX века.

Одним из важнейших факторов при разворачивании репрессий в нашей стране в двадцатом веке было срастание силовых структур с фактической политической властью. Сращивание и прямое соединение силовых структур с институтами политической власти сделало правоохранительные органы не только приводными ремнями репрессий, которые определяли конкретные имена и целые списки репрессируемых, когда репрессиям подвергались целые сословия по признакам политической, идеологической, классовой, социальной, религиозной, национальной ненависти и вражды.

Структуры, организующие и исполняющие репрессии, формировали под себя нормы уголовного права, толкование этих норм (как правило, чрезвычайно широкое) и правоприменительную практику. Эта практика клонировалась по всей стране, обрастая новыми изобретениями конкретных следователей, прокуроров и судей. Машина политических репрессий была организована таким образом, что принять политическое решение о судьбе человека мог даже рядовой следователь. Вертикаль репрессий держалась на возможности абсолютного произвола на любом ее уровне. Суд выступал штамповщиком обвинительных приговоров.

Именно тогда появилась формулировка «органы не ошибаются». Когда после смерти Сталина в 1953 году машина репрессий была приостановлена, то фактически первым решением политического руководства СССР было решение о лишении силовых органов политической власти, что не остановило в полной мере, но существенно ограничило произвол. Именно благодаря политическим решениям был начат процесс реабилитации, когда те же суды, те же судьи, которые выносили обвинительные, в том числе смертные приговоры, стали выносить оправдательные за отсутствием состава преступления. Только вернуть людям жизнь, здоровье и время было уже невозможно.

После 2021 года силовым структурам в нашей стране предоставляются фактические полномочия политической власти, что привело к резкому росту уровня бесправия, беззакония и произвола. Предоставление силовым структурам политической власти, фактического права принимать политические решения лишило российские суды независимости. Лишение судов независимости приводит к разрушению судебной власти как высшей власти.

Репрессивное законодательство, созданное в нашей стране в XXI веке, извратило суть, цели и задачи деятельности правоохранительной и судебной системы России. Законы, напрямую умаляющие и отменяющие конституционные права и свободы человека и гражданина, в строгом соответствии со своим замыслом стали орудием внеправовых преследований граждан со стороны государства. Право и закон разошлись так далеко друг от друга, как никогда за всё постсоветское время. Антиправовой закон разрушает государство быстрее, чем коррозия разрушает металл.

Предметом тысяч и тысяч уголовных дел стало преследование людей за их убеждения: мирные, ненасильственные, гуманистические. Задачей тысяч и тысяч уголовных дел стало подавление инакомыслия и воспроизводство страха в обществе.

Я хорошо знаю, как добросовестные сотрудники силовых структур тяжело переживают такие перемены.

В стране извращено само понятие преступления как реального общественно опасного деяния. Преступлением, согласно новым законам, стало свободное выражение своих мирных убеждений. Выступление в защиту человеческого достоинства. Протест против насилия. Несогласие с ложью. Сострадание, сочувствие, милосердие к людям. Добродетель преследуется. Пороки поощряются и превозносятся. Царицей доказательств стали доносы и прямые лжесвидетельства.

Исключено само понятие преступления как общественно опасного деяния. Преступлением, согласно новому закону, стало свободное выражение своих мирных убеждений, выступление в защиту человеческого достоинства, протест против насилия, несогласие с ложью, сострадание, сочувствие, милосердие к людям. Добродетель преследуется, пороки поощряются и превозносят. Царицей доказательств стали доносы и прямые лжесвидетельства, тысячи уголовных дел стали орудием травли, клеветы, выдавливания из общественной и политической жизни запретов на профессию. Охота на придуманных самим государством «ведьм» в виде личной мести, граничащего с садизмом желания причинить максимальные страдания родным и близким. По существу — орудие уничтожения человеческой личности. Тысячи сотрудников силовых структур, на образование и профессиональную подготовку которых государство потратило сотни миллионов рублей, сидят в рабочее время в социальных сетях и охотятся за мыслями и словами, постами, перепостами, картинками, видеозаписями, лайками и комментариями. За успешную охоту положено звание, должности, благодарности, премии, продвижения по службе. Риск репутации часто страшнее, чем риски для жизни. Но об этом сотрудники в пылу охоты на людей стараются не думать.

Появились целые гроздья преступлений, в которых отсутствуют потерпевшие и правовые последствия. Государство считает таким потерпевшим себя, то есть действующую власть, но стыдливо умалчивает об этом. Ложно понят авторитет власти стал предметом защиты этих новых законов. Власть словно обрушивает саму себя. Не человека, а себя признает высшей ценностью государства. Это очень стыдно. Но это может испытывать только человек, знающий, что такое страдания и насилие.

Самое разрушительное воздействие новые репрессивные законы оказали на судебную систему в России. <…> Суды есть, а правосудия нет.

Разрушение судебной власти равнозначно разрушению самого государства. Отсутствие правосудия является диагнозом отказа государства от судебной защиты прав и свобод человека и гражданина. <…> Я очень надеюсь, что у нынешних обвинителей будут хорошие дети: умные, честные, добрые, справедливые, благородные. Рано или поздно они спросят своих родителей о том, что и почему происходило в нашей стране в нынешней время, о том, кто, где и кем работал, что делал, чего достиг, что принес в жизнь общества. Каждому человеку важно оправдание своей жизни: оправдание от слова «правда». Ведь только правда приносит в жизнь смысл. А если в жизни не было правды, то что скажет человек, представ перед высшим судом?

Новое репрессивное законодательство вызвало в нашей стране всплеск политической, идеологической и национальной ненависти и вражды, раскалывает российское общество и разрушает ростки гражданского мира. Время обвинителей представляет государство и сторонников его политики не только всегда правом, но имеющими право на силовое подавление несогласных с государственной политикой, в том числе по вопросам войны и мира. Мирное несогласие с государством криминализировано и в законодательстве, и в правоприменительной практике. На смену гражданскому диалогу и дискуссии пришли Уголовный кодекс, следственные органы и суды. Сила доказательств правоты государственной политики измеряется в годах лишения свободы для публично несогласных и волны удушающего страха для молчаливых несогласных.

<…> Новые репрессивные законы делают российское общество снова классовым, возвращают его на век назад. Классовое общество всегда держится на диктатуре правящего класса, сословии людей, монополизировавших государственную власть и злоупотребляющих этой властью в своих интересах. <…> Тот, кто диктует, не слышит никого, кроме себя. Если же в поле зрения такого государства попадает несогласный с его политикой человек, государство воспринимает этого человека не как партнера по диалогу, а как противника, и видит его через прицел специально разработанного законодательства.

Уничтожить условия для гражданского диалога в стране может только государство. Гражданский диалог — это естественное состояние общества. Но при разрушении прав и свобод человека гражданский диалог невозможен. Там, где государство воспроизводит страх, люди не будут говорить. А без гражданского диалога невозможен гражданский мир в стране.

Создание государством условий для роста ненависти и вражды запускает самый опасный для общества процесс — процесс расчеловечивания людей. Ненависть и вражда расчеловечивают.

Языком расчеловеченных людей становится язык ненависти. Такой язык делает гражданский диалог невозможным. Невозможно добиться сострадания и милосердия на языке ненависти. Государство несет всю полноту ответственности за моральное состояние общества. Зерно зла быстрее всего созревает в закромах государственной политики, когда из них изгоняются права и свободы человека и гражданина.

До какого состояния может дойти классовое общество, наша страна уже видела на политических процессах XX века и заказных митингах, сопровождавших эти процессы. Одни люди публично ненавидели других людей и считали это выполнением своего гражданского долга. Государство стимулировало политическое и нравственное развращение человека. Именно в таких развращенных ненавистью людях она видела свою опору. Именно такими людьми она хотела манипулировать и управлять.

Миллионы личных и семейных трагедий состоялись в атмосфере ненависти и вражды. Миллионы судеб были искалечены навсегда. Государство вложило в строительство бастионов ненависти и вражды все свои ресурсы. Но в конечном счете у него ничего не получилось. Естественная человеческая природа отвергла чуждые человеку установки государства, основанного на лжи и насилии. Люди перестали поддерживать власть на психологическом уровне. После этого в нашей стране сменился общественно-политический строй.

Где мы находимся сейчас? Пройдена ли уже точка невозврата? Или российское общество найдет в себе силы и для сохранения человечности, и для влияния на политику государства, отказавшегося от своего предназначения?

Сторонники и организаторы репрессий всегда считают, что репрессивной политики навсегда — или, во всяком случае, на их век — хватит. Что будет потом, за пределами собственной жизни, как правило, их не волнует. Люди, производящие бесправие, жестокость и ненависть, не любят думать о будущем, потому что, думая о будущем, человек думает о других, а не о себе. Жестокость и ненависть всегда очень увлечены настоящим, в котором, как им кажется, они властвуют безраздельно.

За три с половиной десятилетия Россия прошла путь от воодушевления до отчаяния, от надежды до разочарования. От восторга от внезапной свободы до страха перед свободой. Из этих отчаяний, разочарований и страха выросло нынешнее время, в котором тот, кто считает человека высшей ценностью, лишен свободы. А тот, кто ни во что не ставит человеческую жизнь — все, кроме своей, — действует от имени государства. Видеть и понимать это морально тяжело. Но сегодня мы находимся здесь.

Так сложилась наша история. О причинах этой катастрофы — это подлинная национальная катастрофа — уже сказано и еще будет сказано много. Стране еще предстоит год за годом перелистать страницы минувших десятилетий и пересчитать все шаги на дороге, которая привела нас в сегодняшний день. Это необходимо сделать для того, чтобы изменить наконец крутой маршрут, по обе стороны которого — тюремные камеры и могильные рвы.

Россия более чем достаточно заплатила за мир и свободу. Но, очевидно, надо заплатить еще.

Впереди у нас новое окно исторических возможностей. Мы не знаем, когда оно откроется, когда свет станет достаточно сильным для того, чтобы раздвинуть и рассеять мрак. Но это непременно произойдет, потому что законы истории, как и законы природы, сильнее волюнтаризма временных правителей. Никто в истории еще не смог обмануть время. В отличие от добра, у зла нет доступа к бессмертию.

Когда мир и свобода придут в нашу страну, мы предложим нашим сегодняшним обвинителям выучить…

Судья опять вмешалась.

Судья: «Вы» это кто? Вы про себя говорите?

* Внесены властями РФ в реестр «иноагентов».