19 июля 2026 года, в День металлурга, вологодский губернатор Георгий Филимонов открыл в Череповце второй по счету памятник Сталину в регионе. Рядом с вождем народов на постаменте стоит советский ученый-металлург Иван Бардин, он смотрит на Сталина, в его руках — блокнот и шариковая ручка. Сам факт установления памятника Филимонов назвал «восстановлением исторической справедливости». Он, отчасти, прав.

Череповецкий металлургический комбинат действительно был построен по личному поручению Иосифа Сталина. В 1940–1946 годах Иван Бардин возглавлял коллектив ученых, разрабатывавших проект строительства, и был его научным руководителем, за что и получил в 1945 году звание Героя Социалистического Труда.

«В этом заключается сила нашей страны — хранить память о людях, которые создавали могущество нашего Отечества», — сказал губернатор, известный своими симпатиями к Сталину, его политическим методикам и практикам управления. Логика властей, которые на наших глазах возвращают фигуру Сталина на постаменты истории, понятна: завод строило государство, которое олицетворял Сталин. Значит, памятник заводу — памятник Сталину.

Иван Бардин родился в 1883 году в деревне Широкий Уступ Саратовской губернии в семье портного. В детстве он много болел, в том числе — холерой. Все его братья и сестры умерли, эпидемия скосила половину деревни. Бардин всю жизнь помнил, как хоронил свою семью и соседских детей.

После окончания университета в Киеве Иван едет работать в США, до революции такие карьерные лифты были доступны. В 1912 году он возвращается в Донецк и идет работать на завод, где знакомится с Михаилом Курако, основателем школы российских доменщиков. Тот сразу замечает молодого талантливого металлурга и зовет его за собой. Бардин за несколько лет успел потрудиться на всех крупнейших заводах Украины — Енакиевском, Юзовском, Макеевском и «Югосталь». В 1920 году Михаил Курако умирает, так и не реализовав мечту своей жизни — построить на базе коксующегося каменного угля высокого качества металлургический завод с большими доменными печами, неизвестными в то время в Европе. Иван Бардин приходит на похороны учителя и клянется воплотить его мечту в жизнь.

С этого момента он ездит по всей стране и проектирует производство. Но неизменной частью его жизни будут похороны. Как в детстве, он будет хоронить своих друзей и соседей. А потом совершит настоящий подвиг, о котором почти никто из его современников так и не узнает.

Для того чтобы оценить поступок Ивана Бардина, нужно вспомнить, как вообще складывались отношения Иосифа Сталина с советскими металлургами — инженерами и строителями, настоящими легендами промышленности, которые в 1930-е стояли у истоков советского «индустриального чуда».

• Филумен Колгушкин, возглавивший строительство Кузнецкого металлургического комбината, был расстрелян в 1937 году.

• Сергея Франкфурта, первого директора КМК, расстреляли в том же году. Приговор вынесла выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР, которая куда-то очень спешила — директора расстреляли прямо в день оглашения приговора.

• Тимофея Шкляра, второго директора КМК, в 1938-м осудили на 20 лет, из них он отсидел 17.

• Исаака Рогачевского, первого директора «Запорожстали», расстреляли в октябре 1937 года по доносу — как было установлено позже, обвинение было сфабриковано.

• Та же участь постигла его брата, харьковского военного прокурора, обвиненного заодно и в родстве с «врагом народа».

• Петр Старов, один из первых директоров Уралмаша, был арестован в 1938-м, осужден на 25 лет, умер в лагере.

• Его преемника на этом посту, Иосифа Беленького, доносами и допросами довели до самоубийства в 1933 году.

• Директора Норильского горно-металлургического комбината Владимира Матвеева арестовали в 1938-м, дали 15 лет. Он умер в ГУЛАГе.

• Первого директора «Криворожстали» Якова Весника расстреляли в 1937-м.

• Яков Гугель, руководивший строительством Магнитогорского металлургического комбината и ставший потом директором «Азовстали», был расстрелян в октябре 1937 года.

• Первого директора Новолипецкого металлургического завода Яна Берзина расстреляли в апреле 1938-го — его обвинили в организации тайной «антисоветской группы» на заводе, который он сам и строил.

Списки на расстрел по «делам первой категории» Иосиф Сталин рассматривал и утверждал лично — в том числе списки, в которые попадали видные хозяйственники и директора крупнейших предприятий страны. «Лучший друг советских металлургов» решал судьбы людей одним росчерком красного карандаша. Заводы его интересовали куда больше, чем люди.

Академик Иван Бардин знал почти всех расстрелянных лично. Он руководил строительством Кузнецкого металлургического комбината, долгие годы работал бок о бок с Франкфуртом и Шкляром и вошел в высшее руководство советской черной металлургии как раз в начале 30-х, когда людей, с которыми он вместе строил металлургические предприятия по всей стране, методично стали расстреливать.

Его собственная биография не была свободна от компромиссов эпохи: в 1930-е Бардин был вынужден публично осудить «врагов народа» — таковы были правила игры. Для тех, кто их нарушал, карьера могла оборваться в один момент, а в случае Бардина — еще быстрее, потому что он не был членом КПСС, от вступления в партию Бардин отказывался несколько раз. Современники в один голос описывают его как человека, который в частной жизни вел себя совсем иначе, чем того требовала политическая трибуна: публично выступал против антисемитских кампаний в вузах, а после смерти Сталина активно добивался реабилитации репрессированных коллег по Кузнецкому комбинату. Но помогать их семьям Бардин начал намного раньше.

Помощь семьям «врагов народа» по меркам 30-х — преступление, сопоставимое с госизменой. Поэтому Иван Бардин никому и ни о чем решил не рассказывать. Он вел записи, фиксируя биографии своих коллег и даты их смерти. А потом обращался с ходатайством об усыновлении их детей-сирот. Передовик производства, один из любимчиков лично Сталина, не мог получить отказ, его репутация была безупречна. Семья Ивана Бардина усыновила 11 детей репрессированных коллег.

Так как сам Иван Бардин по понятным причинам скрывал факты усыновления, поименно установить, чьи именно дети нашли в его доме свою вторую семью, официально так и не удалось. Но каждый вологодский краевед, вспоминая о строительстве Череповецкого комбината, обязательно расскажет вам историю об 11 приемных детях Ивана Бардина и даже покажет страничку в Википедии в качестве неоспоримого доказательства.

Вообще-то памятник Ивану Бардину и до Череповца в стране уже был. Один был установлен в Новокузнецке, второй — на его могиле на Новодевичьем кладбище. Сложно сказать, как бы сегодня «отец советской металлургии», Герой Соцтруда, лауреат двух Сталинских и Ленинской премий, награжденный 7 орденами Ленина, отнесся бы к постаменту, на котором он соседствует с человеком, отправившим на расстрел его друзей и товарищей. Ивана Бардина мы спросить не можем, а у властей Вологодской области задача была совсем другая — увековечить имя «лучшего друга советских металлургов». Ирония истории в том, что из этих двоих фигур другом металлургов был только один человек.

Вполне вероятно, спустя годы одну из двух фигур с этого постамента уберут. А вторую обязательно оставят. Можно прямо так — с ручкой и блокнотом, на страницах которого нужно будет обязательно написать имена отцов-основателей «индустриального чуда», расстрелянных по прихоти государства. Только тогда и будет восстановлена «историческая справедливость», о которой так сегодня пекутся начальники в кителях и кирзовых сапогах.

* Внесен властями РФ в реестр «иноагентов».