Выводы французского историка Алена Безансона (1932–2023), изучавшего российскую историю, подкрепляют догадки и надежды многих россиян, чьи мнения собирал в последнее время «Левада-центр»*. А именно: нынешнее российское государство будет тратить на поставленные им цели разнообразные общественные ресурсы вплоть до их полного истощения. Но когда до этого дойдет, тогда нынешний режим уступит место другому, который даст свободу разнообразным общественным силам. Они начнут восстанавливать то, что было истрачено, собирать и накапливать разного рода общественные ресурсы. Начнется новая хорошая жизнь.

Дальше этого у нас обычно не идут, но у Безансона его исторический оптимизм имеет, увы, ограниченный характер. По его схеме выходит, что, когда будет накоплено столько изменений, что в обществе возникнет представление, что началась «нормальная жизнь», появятся новые руководители государства, которые объявят новые задачи и цели. На их достижение опять начнут тратиться все свеженакопленные ресурсы. Российская история продолжит свой кольцевой ход.

Если эта схема верна, далеко ли до момента полного истощения критически важных ресурсов? Часто говорят, что не далеко. Если так, то скоро мы увидим «окно», наподобие оттепели и перестройки. Вероятно, оно будет открытым несколько лет,

Следующий шаг истории «по Безансону» этому поколению вряд ли понравится. Если поколение будет крепкое, крепче всех недавних в нашей истории, оно может упереться и не дать новому циклу наступить. Безансонова цепь прервется, и Россия сойдет со своей исторической колеи…

Это утопия? Конечно.

А вот более реалистический взгляд. К счастью или к сожалению, история последних десятилетий показывает нам, что закономерности, выявленные Безансоном и другими сторонниками циклизма, в нынешнее время стали проявляться в смазанном, неполном виде. Многое в ходе отечественной истории приобрело, как нынче говорят, гибридный характер. Например, государство в ходе СВО целенаправленно и намеренно (ради «параллельного импорта») ослабило контроль над бизнесом, можно сказать, дало ему свободу.

Этот нынешний (локальный) гибрид свободы и несвободы может провозвещать и то, что в период ожидаемого далее окна либерализация тоже окажется не всеобщей. В этом будущем вполне могут сохраниться некоторые нынешние авторитарные и тоталитарные структуры. Сохраниться и переждать. Как они, отойдя на время в сторонку, переждали пик перестройки и гласности, так и тут могут опять дождаться своего часа.

Надо внимательно следить за схожими процессами и трансформациями в мире, в чястности, за тем, что происходит в Иране, которому прямо сейчас жестоким путем, но пытаются навязать «перестройку». Если она в силу некоего набора причин начнется, будет крайне важным отследить, какова будет судьба их Корпуса стражей исламской революции, сумеет ли он себя сохранить. Это подскажет многое про наше возможное «будущее после».

* Признан в России «иноагентом».