Бывало ли у нас раньше такое «будущее после»?

Да, в конце августа 1991-го. Оно не состоялось и было лишь моей фантазией, проистекающей из слабого понимания мира, страны и народа. Это был не обман, мне никто ничего не обещал. Такое будущее люди видят часто. Оно называется надеждой. Иногда надежда охватывает огромные массы.

Что для вас в нем будет главной точкой старта?

Уход Путина и его команды в силу возраста из власти. Это единственное обязательное условие, без которого перемены невозможны. Андрей Колесников* регулярно поминает Салазара и Франко. Мне кажется такой вариант возможен. Путин и его соратники люди немолодые.

Из чего произрастает «будущее после»: из внешнего или из внутреннего? Или еще из чего?

Только изнутри. Россия — весьма развитая, самодостаточная (можете смеяться) экономически страна и ядерная держава, повлиять на нее снаружи невозможно.

Это неизбежно будет хаос-хаос, или всё будет как-то иначе?

Если переход от СССР к РФ был для кого-то хаосом, то да, такой уровень хаоса возможен. Но Россия, в отличие от того периода, имеет все же отстроенный рынок и Конституцию — там прописаны практически все необходимые действия. Основной закон сегодня на треть не работает, но если элиты встанут перед пропастью, то договариваться придется. Будут какие-никакие, но выборы. Мы не Аргентина, не Украина — крайне слабые государства, переворот и революцию я не предвижу. Но борьба за исполнение процедуры будет очень жестокой.

У нас в стране есть любопытный прецедент. Сталин так напугал коммунистов, что, спасая свои жизни, они договорились насчет коллективного руководства и полного контроля над силовыми органами. С ХХ съезда все председатели КГБ были из ЦК КПСС. И репрессии не повторились. Не исключено, что, опасаясь национализации и проскрипций от нового автократа, большая часть элит в обход силовиков сумеют сформировать представление о коллективном управлении на базе Конституции и действующих законов. Скорее всего, для этого потребуется судебная реформа. Ее есть кому провести.

Проблема элит в том, что в 1956-м они были организованы в КПСС, а сегодня очень разобщены. РСПП и ему подобные организации смогут претендовать на роль выразителя мнения элит, но вероятность небольшая. Украинские олигархи не научились договариваться и держать слово в политике, с чего бы российским научиться? Пока такая культура у нас отсутствует. «Честное купеческое слово» и «слово чести» ликвидированы вместе с купцами и дворянами. А между прочим, на Западе они живы, просто трансформировались в институт репутации. Не исключаю, что и в России он сформируется. Но это процесс очень медленный, на пару поколений.

Что будет с элитами? Они будут те же или проклюнутся иные?

Все, кто вовлечен в принятие решений, имеет собственность федерального значения и неформальное влияние на федеральном уровне, постараются не допустить новых. Они возглавят движение за перемены, в том числе через прокси, попутчиков и прямую агентуру (как когда-то создали ЛДПР). Если появятся новые политики, они тоже будут представлять старые элиты.

Но скромный шанс на обновление элит будет. Начнут уходить в долги чистые рейдеры, владения которых сегодня поддерживаются только админресурсом. Это гигантские активы. Есть рейдеры, которые демонстрируют, что умеют распоряжаться бизнесом, но их не так много. Если Ковальчуки и Ротенберги докажут, что могут быть конкурентоспособны без господдержки, то они останутся как субъекты рынка. Но «рейдеры по назначению» (типа чеченских кланов) быстро растеряют всё. Их поделят и съедят. Придут более одаренные: элиты пополнятся новыми персонажами.

В опасное положение попадут формальные назначенцы в Госдуме, АП, правительстве и т д. Хорошие шансы есть у чиновников экономического блока в правительстве: они умеют руководить, среди них много одаренных и профессиональных людей. То же самое можно сказать о командах монополий, там собралось много талантливых людей.

Какими будут основная эмоция и главные устремления людей? Какие социальные движения будут доминировать? Какие группы населения?

Я исхожу из гипотезы, что мы похожи на украинцев. Картина будет примерно такая. Лозунги на Майдане легко разложить по трем кучкам: демократические, антиолигархические (антибюрократические) и националистические. Реализация каждой части требовала разной степени усилий общества и особых условий. Майдан был как раз «Будущее после» для Украины.

В результате осуществились надежды тех, кто не жалел сил на борьбу и чьи лозунги были самыми простыми и дешевыми в реализации — националистов. Это была самая организованная и сплоченная часть общества. В России таких пассионарных сил нет.

Остальные лозунги слили. Украина поплыла в будущее по большому счету в том же самом виде и с тем же внутренним устройством, системой мотиваций, что были и до Майдана. Коррумпированная страна без независимых судов, с олигархической прессой, продажным парламентом, но в вышиванках, с запретом образования на русском и глубоким расколом в обществе — вот их результат. Я такого России не желаю.

Но примерно того же я жду от российского общества.

Я называю это «Временное правительство 2.0». Кто будет новым Керенским, не знаю, но век его будет недолог.

Что станется с экономикой и бизнесом? А с законами, правом?

Главное отличие РФ от Украины — невероятная степень монополизации в экономике, которая породила тотальную политическую монополию (в каком-то смысле РФ очень быстро прошла путь СССР). Это причина будущего систематического отставания от конкурентов на мировом рынке и непрерывного относительного ухудшения условий жизни населения. Если части элит в борьбе за власть после Путина удастся раздробить монополии (США сумели, путь РФ попробует), то мое видение будущего после периода надежд выглядит следующим образом.

Будет построено олигархическое государство в рамках нетвердо укорененного закона не для всех с ограниченной свободой печати. Нынешняя идеология уйдет из инструментария, хотя и не полностью. Силовиков выведут из ряда реальных управляющих Россией (ограничения будут введены через новые законы). Если же монополии останутся частью «будущего после», то цикл повторится и снова возникнет политическая монополия.

«Будущее после» будет одинаковым по всей стране?

«Будущее после» решится в Москве. Региональные особенности проявятся на Кавказе, возможны попытки отделиться. Но кавказские элиты их не поддержат, а московские утопят в крови, памятуя недавнее прошлое — такие процессы нельзя игнорировать, иначе начнется партизанская война со страшными последствиями.

Изменения, которые наступят под лозунгом новой России, будут распространяться от линии Петербург — Москва вправо и влево со скоростью 50 км в год (это условная модель процесса; конечно, он будет сложнее). Навстречу этой волне изменений (новые законы, правоприменение, новые регуляторы, политическая практика и адаптация к ним) будет двигаться встречная волна с Урала и Поволжья.

Почему «будущее после» вообще именно в такой формулировке появилось у людей в головах?

Это повторяющийся цикл, очередное пришествие ощущения «так жить нельзя». Оно возникало за последние 150 лет несколько раз. Кризис царствующего дома и политической системы России закончился революцией. Она принесла огромные перемены и страшные последствия для всех.

Ощущения конца эпохи по окончании Отечественной войны закончились ХХ съездом. Он был причиной вырождения идеи коммунизма, кризиса нерыночной модели и перестройки.

Ощущение «так жить нельзя» в конце СССР были самыми сильными, сильнее, чем после войны. При этом элита КПСС накануне перестройки абсолютно неадекватно видела мир и свою страну, как и я. Горбачев и его соратники были политически обречены, как белогвардейцы, — им абсолютно нечего было предложить гражданам (свободы в традиционном понимании и рынок пришли с крахом СССР).

Распад СССР привел к самому тяжелому кризису, тотальному обнищанию и краху надежд неприспособленных к конкурентной системе граждан. Я уверен, что Запад к 1991 году утратил воспоминания о катастрофах такого масштаба. Оттого западные политики не понимали всей серьезности процесса в РФ. Ближайшим аналогом можно указать Великую депрессию.

Ощущение, что так больше продолжаться не может, сегодня не так сильно, но оно будет расти во всех слоях, несмотря на консолидацию в результате войны. При этом я не верю, что окончание *** как-то связано с «будущим после». Ожидания общества, связанные с миром, очень велики (и каждый хочет не того, чего хочет сосед). Но система не сможет трансформироваться.