Весной 2026 года «Алабуга Политех» запустил масштабную рекламную кампанию, направленную на аудиторию игровых чатов, Telegram-каналов, сайтов, посвященных видеоиграм и манге, и т.д. На баннерах и в роликах крупными буквами было написано: «Играй в HOI 4 и проходи срочку». Перейдя по ссылке, можно было попасть на сайт «Алабуги», заполнить заявку на обучение и стать сборщиком или пилотом БПЛА. Про HOI 4, впрочем, вы бы не нашли там никакой информации, но это уже и неважно, так как громкий слоган сработал. Студентам обещали службу в бригаде беспилотных систем «Варяг», работу с дронами «Герань», стипендию в размере 150–305 тысяч рублей и одновременное обучение по техническим специальностям. Вовлекают молодежь в военную службу через любовь к видеоиграм.

Всё это вписывается в рамки мирового процесса геймификации военных действий и создания в том числе и в России «военно-развлекательного комплекса» (military-entertainment complex), связывающего военных и разработчиков игр.

Геймификация военных действий подразумевает не просто добавление очков или ачивок в виде медалей играющим, а перенос игровой логики в боевую обстановку: установление целей и немедленной обратной связи, прогресс через переход на новые уровни, соревнование, ощущение контроля над ситуацией, героизация образа солдата. Неслучайно еще один из слоганов в рекламе «Алабуги» звучит так: «Управляй геранями из командного центра и разбей НАТО за Россию на уровне Very Hard». Довольно просто заметить, что многие из перечисленных выше навыков присущи не только геймификации, но и просто военной службе, поэтому ее слияние с видеоиграми происходит очень плавно и безболезненно.

Психологический механизм здесь вполне прозрачен, так как видеоигры вызывают позитивные эмоции при игровом прогрессе и победе, и когда армия использует тот же язык, обозначая различные «миссии», «стратегии», «уровни сложности», она становится частью знакомого и приятного опыта. Для поколения, выросшего на Call of Duty и World of Tanks, этот язык естественен. Исследования американских военных еще в 2000-х годах подтверждали, что игроки America's Army чаще задумывались о службе и лучше переносили начальную подготовку.

Различные символы и персонажи из видеоигр можно встретить как в российской армии (например, в батальоне «Спарта», многим обязанном игре Metro 2033), так и в украинской армии, где стали популярны нашивки с отсылками к серии игр Call of Duty, что позволяет солдатам отождествить себя с персонажем игры, почувствовать себя «главным героем». Помимо этого, как отмечает LingvaLexa в своем исследовании, посвященном использованию видеоигр в рамках милитаристской пропаганды, современные шутеры изображают войну как царство безнаказанности, что позволяет легче воспринять переход от нормальной жизни к тому, что происходит «за ленточкой». В такой картине мира смерть превращается в статистику, победа — в достижение следующего уровня, а любые решения оказываются лишены моральной тяжести.

Больше всего выделяется «Алабуга». Так, недавно была разработана многопользовательская сетевая стратегия «Битва дронов: Украина», которая использовалась в том числе при отборе на турнир по беспилотному пилотированию от «Сталинских соколов» в НИУ ВШЭ. Игроку в ней предлагается управлять подразделением войск БПЛА и решать различные военные задачи в зависимости от сценария. Кроме этого, симулятор является важной частью кибертурниров «Дронкон» — вместе с уже упомянутой HOI 4 и War Thunder. «Юнармия» также проводит кибертурниры, охватывающие популярные игры: Dota 2, World of Tanks, Warface, Valorant и т.д.

Еще один заметный проект — Squad 22: ZOV, тактическая игра, разработанная SPN Studio с участием ветеранов боевых действий. Она позиционируется как учебное пособие по пехотной тактике и официально рекомендована для кадетов и членов «Юнармии». Игроки управляют небольшими подразделениями в сценариях, основанных на событиях последних лет, включая штурмы населенных пунктов. Можно отметить и игру «Гостомельские богатыри» — стратегию, основанную на первых днях СВО и действиях Воздушно-десантных войск России. Обе игры доступны в Steam, что расширяет их охват в том числе среди иностранной аудитории.

Отдельным направлением стоит выделить самый разнообразный пользовательский контент на популярных платформах, который формирует определенную моду и однозначный взгляд на происходящее. Так,

Помимо собственно видеоигр, через игровые платформы и сообщества проводится и рекрутинг. В частности, задокументированы случаи использования Arma 3 и связанных Discord-серверов для поиска операторов дронов и пехотинцев. Рекрутеры заходят в сообщества военных симуляторов, заводят знакомства и предлагают контракты.

Впрочем, геймификация военных действий происходит не только в России. Вернее было бы даже сказать, что Россия сильно отстает от других стран в этом направлении. Соединенные Штаты начали использовать видеоигры для привлечения молодых людей на военную службу еще два десятилетия назад.

America's Army, запущенная в 2002 году, стала первым крупным государственным проектом такого рода. Это был бесплатный многопользовательский шутер, разработанный непосредственно армией США, в котором игроки проходили виртуальную базовую подготовку и только после этого допускались к боевым миссиям. И проект оказался успешным в рекрутинговом смысле. В первый месяц было зафиксировано более 1,5 миллиона загрузок. За два десятилетия существования America's Army стала одной из самых загружаемых военных видеоигр, а исследование MIT 2008 года показало, что игра влияла на восприятие армии сильнее, чем традиционная реклама, и часть новобранцев прямо указывала ее как фактор выбора.

Точно так же благодаря британской армии в 2009 году была запущена игра Start Thinking, Soldier для привлечения молодежи из рабочих районов. В то же время Израиль и другие страны, в том числе Россия, активно используют множество самых различных симуляторов для подготовки военнослужащих.

В 2022 году армия США закрыла America's Army, но не потому, что отказалась от идеи. Просто армия переключилась на другой подход, а именно — на официальные киберспортивные команды. Сегодня военные силы США соревнуются в Fortnite, Valorant, Call of Duty и Rocket League, проводят стримы и общаются с аудиторией на Twitch. Такой подход является ответом на серьезные проблемы с набором в армию, так как традиционные методы перестали работать с поколением, которое проводит больше времени в цифровом мире и уже слабо вдохновляется историями о подвигах дедов. Именно эту тенденцию мы сейчас наблюдаем и в случае с «Алабугой» и «Юнармией».

Игры прежде всего интересны не как способ пассивного потребления информации, а тем, что в них можно активно действовать, пусть даже в рамках заданного сюжета. Технические навыки, полученные в играх: ориентация в трехмерном пространстве, работа в команде, быстрое принятие решений, -напрямую конвертируются в военные специальности, особенно связанные с дронами и киберсферой, так как в данном случае меняется лишь изображение на экране и количество «жизней». Кроме того, сообщество геймеров формирует доверительные отношения между игроками, что активно используют рекрутеры.

Однако игры, несмотря на стремление к реализму, не нейтральны. Они создают искаженное представление о боевых действиях через разнообразные игровые условности и сконструированные, упрощенные сценарии. В играх есть сохранения, респаун и четкие цели, там можно не задаваться вопросами о моральных сторонах собственных действий, тогда как в реальности — нет. Замена длительной военной подготовки «игровыми навыками» не соответствует реалиям настоящих боевых действий. Впрочем, в погоне за эффективностью многие об этом забывают, стремясь как можно сильнее сократить время обучения призывников.

В итоге видеоигры постепенно, но уверенно становятся частью военной машины — от подготовки до привлечения новых бойцов. Кризис традиционной системы мобилизации и призыва, которая, видимо, не выполняет план, приводит к трансформации и попыткам найти новые каналы агитации. При этом, как это ни иронично, российские организации уверенно опираются на опыт иностранных армий, даже если они являются, казалось бы, идеологическими врагами. И пока геймеры кликают «присоединиться», армии продолжают осваивать этот цифровой фронт.

Гаврила Евгеньев