На важность и особость связи настоящего и будущего в «текущем моменте» обратила внимание Елена Панфилова, я ее процитирую:

Путь от настоящего к будущему — это индивидуальный и довольно мучительный труд, особенно без привычки. А привычка — добровольно думать о сложных и неприятных вещах — ушла. Уходила на наших глазах за годы путинского правления, и не как побочный продукт развития, а как задача, сознательно поставленная властью: сделать всё (по возможности всё) поверхностным, не поощрять «копание в себе».

Одному — очень трудно, но в крайнем случае возможна, как говорят, работа в «малых группах». Это я имею в виду кухню, ту советскую кухню, на которой велись «кухонные разговоры». Их особенностью была откровенность, не предельная, конечно, осторожная, но откровенность, основанная на доверии между участниками разговоров. Что, конечно, иногда выходило этим участникам боком; риск был всегда, однако потребность обсуждать была выше риска. И еще: было исключительное разнообразие поднимаемых тем — от театра на Таганке до войны в Афганистане. Такая вот была площадка для рефлексии по сложным вопросам.

Эту кухню, что примечательно, убил вовсе не Путин. Она скончалась естественной смертью на рубеже 80–90-х, отмерла за ненадобностью. Действительно, зачем собираться и разговаривать на кухне, если то же самое можно услышать в метро, на работе или из телевизора?

(Казалось бы, маленькая вещь, однако это большое достижение путинского режима. Пропала площадка, на которой было легче обсуждать серьзные и тяжелые вопросы, в том числе *** (а наличие таких площадок всегда есть риск для власти). Пропала не только потому, что появилось огромное множество развлечений, не требующих ни душевной, ни умственной работы. Но и потому, что исчезла главная предпосылка «кухонных разговоров» — доверие между участниками. Сложные вопросы теперь обсуждают с психологом или психотерапевтом, но говорить на тему «я и ***» к ним явно не пойдешь). Кроме того, молодежь, да и люди более старшего возраста, просто не помнят советской «кухни», для них это в лучшем случае интересная деталь советской истории.

Я здесь хочу еще раз подчеркнуть эту мысль: без рефлексии об ответственности за *** — вне зависимости от того, когда она закончится, — размышлений о будущем (конкретном, не мираже) не получится. И в то же время этими сложными рефлексиями человек обречен заниматься один и без привычки. Можно ли ожидать, что он будет это делать? Ответ понятен.

Вот Путин в декабре прошлого года глубокомысленно заметил, что «предсказать, какой станет Россия через сотни лет, очень трудно». И добавил, что он рассчитывает на страну высокообразованную, где задачи экономики, здравоохранения и социальной политики решают высокие технологии, а люди живут в благополучии и без конфликтов с другими государствами. Что называется, не поспоришь, однако такой подход «за все хорошее» разительно не соответствует продолжающимся военным действиям.

А генеральный директор ВЦИОМ Валерий Федоров на сессии «Все течет, все меняется: новые тренды потребления» (я нахожу название сессии весьма показательным) Петербургского международного экономического форума заявил, что, проведя «небольшой опрос», выяснил, что «российская молодежь чаще думает о будущем в общепланетарном и даже космическом масштабе». По его мнению, страха перед будущим в обществе стало значительно меньше, чем раньше, а причиной этого является то, что «мы выстояли, мы доказали свою способность не просто выживать, а идти вперед в тех сложнейших условиях, в которых мы оказались. И это резко повысило уровень социального оптимизма и уровень готовности говорить о будущем и строить планы. Диагноз Федорова ясен: все прекрасно.

Ну и наконец, Пятый канал в заботах о будущем сообщил, что «многие медиумы предсказывали России великое будущее, но уже сейчас есть реальные предпосылки, почему ей суждено стать великой: «Каждый россиянин представляет будущее страны исключительно в светлых тонах. И самое большое по площади государство в мире просто не может не занять достойное место на геополитической карте ближайших десятилетий». Футуролог Антон Попов, приглашенный Пятым каналом, полностью подтвердил эти благие вести: Россия станет маяком для множества людей в процессе деглобализации (?).

И далее: «Если говорить о человеке будущего в России, то нам повезло. Слава богу, земля-матушка наградила нас ресурсами. У нас где-то 33% всех запасов пресной воды на Земле. У нас большие поля, на которых можно выращивать пшеницу, зерно и так далее. Это дает возможность соблюдать собственную продовольственную безопасность и даже экспортом кормить дружественные нам страны, которые войдут в контур нашего влияния… На горизонте 2030–2040 годов, скорее всего, произойдет миграция людей из других стран. Есть прогнозы, что это будет несколько сотен миллионов человек, соизмеримо с населением РФ. Многие иностранные граждане, которые даже не знают русский язык, хотят быть частью нашей культуры».

И в конце этих прогнозовнепременное предостережение в сторону «недостаточных» патриотов: «Кто сейчас покупает квартиры в Дубае, возможно, через какое-то время будут продавать их за пять литров пресной воды. И это реальная проблема».

Еще до февраля 22-го года Алексей Левинсон писал об «устранении будущего» и о том, что в этом деле был достигнут очевидный успех: «Широко разошедшийся лозунг-угроза «Можем повторить!» означал именно это: если надо, то вместо будущего повторим прошлое, опять победим, как победили в 1945-м». Все примеры, приведенные выше — от Путина до Пятого канала, — это как раз и есть «устранение будущего», только другим способом, через забалтывание его банальностями и трескучими бессодержательными клише.

В 2020 году Алексей надеялся на смену поколений, в том числе во властных структурах: «Придет поколение, про которое можно сказать не только то, что они никого не видели «наверху», кроме Путина. Они успели многое прочитать, многое увидеть в мире через глобальные сети, путешествуя и обучаясь в странах, где люди живут иначе, чем здесь. Они сделали из этих наблюдений свои выводы и, придя к управлению страной, будут следовать им, а не нормам сегодняшнего дня». Но — «завтра была война».

Эта *** стала и до сих пор остается настоящим. У России, как мы знаем, не получилось переработать прошлое (хочется верить, пока не получилось), несмотря на появление множества книг по истории политических репрессий, несмотря на Музей истории ГУЛАГа, несмотря на серию теледискуссий 2011–2012 годов между консерватором Кургиняном и либералом и антисталинистом Сванидзе и множество разнообразных культурных проектов. (Другая тема, но все-таки скажу: в начале 90-х у Ельцина была возможность четко обозначить отношение нового демократического государства к Сталину, но этого сделано не было.) Сегодня водружаются памятники Сталину, а московский Музей истории ГУЛАГа преобразуется в Музей памяти, посвященный жертвам геноцида советского народа. Переработать прошлое не получилось.

Получится ли переработать настоящее ради будущего?

Я не знаю ответа на этот вопрос, но знаю, что это необходимо. А еще я вижу,

* Внесена властями РФ в реестр «иноагентов».