Хоть сейчас не весна и не осень, но обострения все равно случаются. Вот и семейная тема на прошедшей неделе обострилась — причем по самым разным направлениям. Правда, осталось не вполне понятным, чего именно хотят «обострители».

Председатель думского семейного комитета Нина Останина то ли встала на защиту традиционных ценностей, то ли попыталась сделать под них подкоп. Ее выступление против закона о домашнем насилии можно трактовать и так, и эдак: «У нас сейчас восемь семей из 10 разводятся. Если будут разводиться все 10, есть ли смысл принимать закон? Будет ли молодежь вступать в брак в случае, если будет принят этот закон? Или парни будут бояться, потому что любое прикосновение дома к жене, исходя из заявлений иногда импульсивных наших женщин, можно будет рассматривать как посягательство на физическое и психическое здоровье. Поэтому надо семь раз отмерить, а один раз отрезать».

Такое впечатление, что люди вступают в брак, чтобы бить друг друга, а если такой возможности их лишить, то ну его нафиг! «Бьет — значит, любит» — можно ли считать эту формулу залогом семейного счастья? И если восемь из десяти браков распадаются, то это потому, что мало бьют?

Точных данных нет, да и быть не может. Сор из семейной избы выносить боятся или стесняются тысячи — и не только женщин, к слову. Данные МВД, которые можно найти в открытом доступе (хотя и не самые свежие), говорят, что на почве семейно-бытовых конфликтов мужчин погибает даже больше. Но на «Всероссийский телефон доверия для женщин» за прошлый год поступило около 24 тысяч обращений.

При этом не должны вводить в заблуждение данные опроса Russian Field, что 90% россиян поддержали бы появление в России закона, предусматривающего наказание за домашнее насилие. Закон поддержат даже те, кто сам регулярно осуществляет насилие в семье. Просто насилием они это не считают. Подумаешь, дал по заднице сыну за двойку. Подумаешь, жене затрещину отвесил за то, что рубашку плохо погладила. Не убил же! Вот и Останина, судя по всему, считает насилие в семье меньшим злом, чем отсутствие штампа в паспорте.

Примерно о том же говорил замминистра юстиции Вадим Баланин на Петербургском международном юридическом форуме. Форум этот вообще стал каким-то отчетным концертом мракобесия: «…в последние десятилетия характер семейных отношений, к сожалению, потерпел определенные, я бы сказал, даже значительные изменения. Сейчас, вы все прекрасно знаете, мы сталкиваемся с таким явлением, как сожительство без регистрации брака… такие тенденции, на наш взгляд, можно рассматривать как прямую угрозу национальной безопасности и демографическому здоровью нашей страны».

У нас что угодно уже рассматривается теперь как угроза национальной безопасности — вплоть до мема «67». Но жизнь в гражданском браке — это, наверное, совсем кошмар. Пора возрождать советскую практику, когда гостиничные тетки проверяли паспорта, чтобы не состоящие в официальном браке мужчины и женщины ни в коем случае не поселились в одном номере! Это же разврат!

Тот же Баланин, как и Останина, говорит об огромном числе разводов. Но ведь те люди, которые развелись, они же когда-то женились. Регистрировали отношения, ставили печати. Почему же печати не уберегли их? Причем как-то не уберегли совсем, если количество разводов, по данным Росстата за 2024 год, составило 73%.

Питерский форум юристов вообще, как уже было замечено, был хорош! Помимо юристов дипломированных там были и правоведы, так сказать, по зову сердца — режиссеры, священники, доказывавшие, что о законах может судить каждый, как о погоде или футболе. Председатель патриаршей комиссии по делам семьи Федор Лукьянов уверял, что какие-то силы (кстати, какие?) чуть ли не реализуют в стране фашистский план «Ост», продвигая противозачаточные средства, нетрадиционные отношения полов и отказ от рождения детей. И я подумал, что из этого перечня ЛГБТ* и чайлдфри уже запрещены в России — но когда, наконец, запретят презервативы?

Ситуация на семейном фронте настолько тревожная, что, по мнению проректора Православного университета Филиппа Ильяшенко, в нашей стране вступать в брак просто небезопасно. Имел ли проректор в виду то же, что Останина, многозначительно произнося эти слова? Но в другом предложении батюшка был определенен: надо дать родителям право распоряжаться на выборах голосами своих несовершеннолетних детей. У этого предложения перспектив, честно говоря, пока реальных не видно — в отличие от другого.

Тут в очередной раз не подвел глава СК Александр Бастрыкин — надо было понижать возраст уголовной ответственности: «Мы предлагали 12 лет, но с нами не согласились. Ну хоть с этим согласились, что 14 лет. Ведь, понимаешь, с одной стороны глупенькие, а с другой стороны, растут гораздо быстрее, чем мы в наше время. И они уже в 12–13 лет совершают преступления, но не подпадают под возраст уголовной ответственности и уходят безнаказанными».

Обидно, конечно, что детям удается уйти от тюрьмы из-за возраста — здесь мы Александра Ивановича понимаем. Он даже британский опыт наказания с 10 лет вспомнил. Есть такая традиция у нас: ругать на чем свет стоит англосаксов, а потом придумать какой-нибудь трэш и немедленно сослаться на западный опыт.

Последует ли за летним обострением что-то более существенное на семейном фронте? Но очевидно, что государство и вращающиеся около него «общественники» упорно хотят залезть к нам в дом. В семью, в постель, заняться воспитанием наших детей вместо нас. С 12 лет сажать, а можно и принудительно заставлять учиться по нужной государству специальности. А в 18 лет — в армию, если мальчик, или в роддом, если девочка.

Ведь, по сути, ни одной цели, кроме увеличения поголовья населения, начальники сформулировать не могут, когда говорят про ячейки общества. Вспомнил классику русского рока: «Наша семья — это странное нечто». И в той же песне «Наутилуса» есть еще одна строка, которая описывает, на мой взгляд, просто всё: «Такое ощущенье, словно мы собираем машину, которая всех нас раздавит».

* Признано судом экстремистским движением, деятельность на территории РФ запрещена.