— Да есть у меня этот Михаил, — по-домашнему называет американского дизайнера Майкла Корса тетя в розовом. И отмахивается от хлопочущего мужа, которые сует ей очередную сумку с логотипом модного дома. Уставшие продавщицы пытаются уговорить стайку китайских туристок не стоять в дверях, где на них реагируют антикражные ворота, которые неистово сигналят уже минуты две.

— У вас, — говорю, — тут с неба что-то упало давеча?

— Да, на парковку грохнулся, — буднично отвечает кассир. Ее больше беспокоит китаянка, умыкнувшая левый кроссовок у женщины, только взявшейся примерять правый. Выходные в аутлете на востоке Москвы проходят как обычно, недавнее падение обломков БПЛА не повлияло на торговлю. Разве что на парковке дежурит полицейская машина, да периодически с запахом настурций смешивается запах гари — ветер дует со стороны «Садовода».

На площадке с фонтанчиками играют дети, малыш пытается залезть на огромного красного зайца. Женщина в магазине нижнего белья меряет трикотажную сорочку за 60 тысяч рублей. Улыбчивая продавщица заговорщицки сообщает мне, что наконец стали завозить белье на нехудых женщин — мы с ней схожей комплекции.

— В шесть утра это случилось, слава богу, в это время никого не было, — переключается она на более насущное. — А вот в «Садоводе» два торговых ряда выгорело. Они пострадали, да.

Сколько на самом деле выгорело рядов или павильонов, неизвестно. На площадке работают следователи. «Садовод» — крупнейшая оптовая площадка, где закупают товар мелкие предприниматели со всей страны — закрыт который день. На МКАДе рядом с ним отчетливо пахнет дымом. На территорию не пускают, на парковке видны оранжевые грузовики и автобусы полиции. По сообщению в паблике вещевого рынка в соцсети, он закрыт «на субботник». Оптовики в той же сети делятся слухами и спорят, дадут ли им компенсации за утраченный товар и будет ли скидка на аренду. Комментарии довольно быстро вычищаются: если забить «Садовод» в поиске, встроенном в соцсеть, новостей про пожар просто не будет. Только телефоны посредников-закупщиков и реклама женских халатов.

Немного сообщали и о «Меге», которая частично закрывалась после атаки. Продавец одного из ее отделов заявил мне, что они сами не совсем в курсе дела:

— Нам особо не объясняли, но вроде на крышу упал. Но тут и невозможно было бы работать, тут же всё в дыму было, запах стоял невыносимый — и рынок горел, и нефтеперерабатывающий завод.

Навигация здесь совсем плохо работает, и, заплутав, я паркуюсь рядом с актуальной табличкой «Место встречи при эвакуации». Возле нее скучают таксисты. Они показывают мне дорогу, терпеливо объясняя, но колоритно жестикулируя.

В маленькой, но дорогой «Белая дача Village» народу, кажется, побольше, чем в огромной (два корпуса соединены пешеходным виадуком) «Меге». И еще кажется, люди пришли сюда не только за покупками:

— Да, я знаю, что ***, но я реально хочу платье, это моя психотерапия в конце концов, — тащит молодая женщина в примерочную ворох одежды. И я ее понимаю.

— Вы всё правильно делаете. Мы все должны себя беречь, — тихонько отвечает ей женщина-продавец.

Совсем недалеко микрорайон Новые Котельники, где дрон попал в жилой дом. Это небогатый квартал. Это даже не Москва — административно. Горевший НПЗ — в Москве, а дома, над которыми сбивали беспилотники, — в подмосковных Котельниках. Да и дым в основном шел от столицы на восток. Так что я задумываюсь, что ответить подруге, которая интересуется, почувствовала ли Москва происходящее.

— Мы когда-то купились на то, что из окон вид на Дзержинский карьер, а теперь не знаем, как квартиры продать, — жалуется продавщица в алкомаркете на первом этаже дома, в который прилетело. Его окна выходят на промзону. — Снаружи всё красиво, а контингент беспокойный, казаны носят, свадьбы играют.

Ее очень раздражают мигранты, как и посетителей торговой точки, которые единодушно поддерживают кассиршу. Мол, если б не они, жили б не тужили. Спрашиваю об атаке дрона, и люди резко замолкают. Кассирша молча пробивает мне пачку печенья и кусок сыра. Угрозы задержаниями за фотосъемку последствий атак БПЛА сделали свое дело — люди боятся даже говорить об этих последствиях. Даже когда атака случилась в их дворе.

В соседнем доме парикмахерши-армянки обсуждают жизнь в микрорайоне:

— Вы не думайте, что здесь неспокойно, нет, обычно здесь тихо, хорошо. Криминала нет — здесь же всё время проверки.

Переспрашиваю, и девушка поясняет:

— Ну тут много приезжих, поэтому сюда постоянно полиция приезжала с облавами, и депортировали многих даже.

Разговор переходит на ее родной Ереван, и она говорит:

— Все-таки у нас дома нет такого, что если ты приезжий, ты чужой и тебе не рады. Наоборот даже. Здесь, конечно, иначе. Но все равно хороший район, лес рядом…

«Район со сложной транспортной доступностью и неоднозначной экологией», — деликатно указано на сайте агрегатора подмосковной недвижимости.

Действительно, неоднозначная: ЖК возвели на краю промзоны, рядом с НПЗ. Но и цена квадратного метра тут вдвое ниже средней цены по Москве: от 200 тысяч рублей.

14 домов до 25 этажей высотой, часть сдана, часть строится прямо сейчас, в считанных метрах от уже заселенных. Дворы закрыты на замки, на воротах надписи: «Двор без машин». А перед воротами стихийная парковка в три ряда, запыленные от непрерывной стройки авто стоят впритирку.

На цокольных этажах высоток конкурируют дешевые алкомаркеты трех сетей, рядом «Верный» и «Фасоль». Чуть подальше — дискаунтеры «Да!» и «Чижик». Никаких тебе «ВкусВиллов» и даже «Перекрестков». Здесь нет ресторанчиков и летних террас, только кофе с собой: взял и побежал на работу. Самое необходимое на самые скромные запросы: аптека, несколько крошечных парикмахерских, медицинский центр для сдачи анализов, пункты выдачи интернет-заказов. До метро «Котельники» минут 20 на маршрутке, если нет пробок. Но утром и вечером они есть всегда.

Пожилой мужчина в сланцах и рабочей одежде молча смотрит через забор на раскуроченный фасад многоэтажки. Стекла в квартирах верхних девяти этажей выбиты. Обшивка свисает черными покореженными кусками.

— Бабушка, тут куски дома валяются, мне мама не разрешает сюда подходить, но она сидит на маникюре и не видит, — радостно сообщает по видеосвязи пацан лет шести.

Через забор видно, как рабочие собирают с газона обломки. Из кузова грузовой машины выгружают люльку для высотных работ. С другой стороны дома на тротуаре стоит огромный мусорный контейнер, доверху заполненный осколками и обломками. Мужики в спецовках тачка за тачкой загружают его. Когда они открывают дверь мусорокамеры, видно, что до потолка она забита сломанными оконными рамами.

— Дрон. Позавчера, — говорит мне рабочий, который делает ремонт в одной из квартир ЖК. — Мы как побежали оттуда! Люди были дома, да, не представляю, как они.

Стайка парней среднеазиатской внешности заглядывает за забор, один достает телефон, другие тут же дергают его: пошли, пошли, арестуют. Прохожие фотографируют исподтишка.

— Никого не эвакуировали, не было даже сирены, даже СМС о беспилотной опасности не приходило, — говорит сотрудница одной из парикмахерских пострадавшего ЖК. — Люди по знакомым разъехались просто. Кто куда. В тот день даже дышать было невозможно из-за дыма, когда горел НПЗ. Запах и сейчас есть, но тогда было просто ужасно. А обычно здесь воздух, кстати, нормальный, тут всегда ветра, всё продувается.

Запах и правда есть, чем дольше находишься во дворе, тем явственнее его ощущаешь. До НПЗ по прямой 5 км. Запах горючего ощущается по всем Котельникам.

В Балашихе тоже пахнет. А в день атаки запах был такой, что у дочки моих друзей случился приступ головной боли и тошноты — стоило открыть окно ненадолго.

— Мы проснулись от взрывов в половине пятого утра, — говорит Елена Николаевна (имя изменено). Она живет в балашихинском ЖК «Новое Павлино». В небе грохотало, в просвет между домами видны было вспышки. Оповещений и СМС не было, хотя ровно накануне в микрорайоне проверяли систему оповещения, выли сирены. А в ночь атаки — молчали.

— Мы насчитали около 60 взрывов. Прятались в ванной. Потом стало потише, легли спать. Приехала полиция, стали осматривать упавшие обломки и вывозить. А часов в девять мы увидели черную тучу. Пошел дождь, и после дождя все машины во дворе оказались в черных пятнах.

Черный дождь прошел и под Ногинском.

— Муж успел накрыть пленкой клубнику. А белая ванночка, в которой внучка плещется во дворе, теперь вся в черных разводах, отмыть не получается, будем пробовать химией, — говорит подмосковная дачница. Соседи по поселку обсуждают, можно ли будет после черного дождя есть выросшее на грядках или всё пропало безвозвратно.

Правительство Московской области сообщило, что превышений допустимых концентраций вредных веществ ни в Котельниках, ни в Балашихе, ни в Реутове и Люберцах не обнаружено: «Во всех точках присутствовал запах гари. Превышения ПДК не выявлены».

Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков, отвечая на вопрос об атаке на Москву и Подмосковье, заявил: «Ищите больше съемок из различных городов Украины. Съемки впечатляющие по результатам ударов наших вооруженных сил».