В переходный период (когда он начнется, а не начаться он не может) после избрания нового (именно нового, а не того, что будут избирать в этом году) парламента возникнет возможность провести полноценную судебную реформу, которая должна снизить репрессивность уголовной юстиции и повысить качество правосудия.

Это третья в серии публикаций о необходимой судебной реформе в постпутинский переходный период, рассказывающая о том, как снизить репрессивность уголовной юстиции, повысить качество правосудия и восстановить справедливость. Первая публикация анализировала нынешнее состояние судебной системы, а вторая рассказывала о том, как провести люстрацию и сделать судей независимыми.

Публикация основывается на главе из книги «Платформа нормализации: возвращение будущего» и является частью одноименного проекта. Обсуждение материалов проекта планируется на канале «Страна и мир — YouTube». Материалы проекта будут доступны на сайте «Что делать».

Снижение репрессивности уголовной юстиции

Чрезмерная репрессивность — давняя болезнь российской судебной системы. В переходный период доля оправдательных приговоров может увеличиться в результате повышения независимости судей и люстрации. Более глубокий эффект даст долгосрочное изменение системы подготовки и отбора судей: это ослабит у судей прогосударственный подход к решению дел. В переходный период можно также сдвинуть баланс сил в уголовном процессе, лишив сторону обвинения преимуществ, которыми она пользуется сейчас. Для этого нужно сделать несколько шагов.

• Первая мера для преодоления чрезмерной репрессивности судебной системы — существенно ограничить применение заключения под стражу как меры пресечения.

Следствие часто запрашивает эту меру, используя ее как инструмент давления на обвиняемых. Человеку под стражей создают условия строгой изоляции и манипулируют доступом заключенных к медицинской помощи, его контактами с семьей; применяются и иные способы оказывать давление. Склоняя арестованного к признательным показаниям или сделке со следствием, сотрудники правоохранительных органов могут использовать угрозы и пытки. До трети уголовных дел строятся только на признательных показаниях. Возможности оказывать давление на заключенных уменьшатся, если ограничить заключение под стражу.

Полный реальный запрет на эту меру следует установить по экономическим статьям (кроме случаев фактической попытки скрыться от преследования). Вместо этого должен применяться залог или домашний арест. Такой запрет есть и сейчас, но следователи игнорируют его, вменяя более тяжкий состав (например, добавляя квалифицирующий признак «организованная группа»). Заключение под стражу в первый раз должно применяться на срок не более двух недель. Для его продления следователь должен представить новые данные, подтверждающие основания для этой меры.

Предельный срок заключения должен быть всегда ограничен 12 и 18 (для особо тяжких преступлений) месяцами. Сейчас следователи могут продлить заключение в особых случаях, и всегда это делают. Более короткий срок содержания под стражей будет стимулировать следствие проводить эффективное расследование, своевременно собирать доказательства, выявлять всех свидетелей и прочее.

• Вторая мера — существенно ограничить практику оглашения показаний свидетелей, полученных на предварительном следствии.

С их помощью обвинение навязывает суду свою позицию. Это важный фактор, создающий сращивание следствия и суда. Один из основных принципов уголовного процесса — непосредственное исследование доказательств судьей. Свидетели должны быть допрошены во время судебного заседания. Именно на данных вживую показаниях должен строить свои выводы суд.

Нередко оказывается, что показания, данные в суде, расходятся с показаниями, которые свидетель сообщил следователю. Это может быть вызвано тем, что на свидетеля было оказано давление или следователь изложил показания с удобного ему ракурса. Так как сейчас задача судьи — «легализовать» материалы следствия, чтобы перенести обвинительное заключение в приговор, почти ничего не меняя, то, пользуясь расхождениями в словах свидетелей, он просит огласить показания со следствия во время заседания суда. В приговоре суд указывает, что больше доверяет показаниям, данным следствию. Однако применять надо практику ЕСПЧ, из которой следует, что приговор не может быть основан исключительно или в решающей степени на показаниях, данных до суда.

Несмотря на нарушение принципа непосредственного исследования доказательств, вышестоящие суды никогда не отменяют приговоры по этой причине. Верховному суду следует отменять приговоры, где суд безосновательно отдал предпочтение показаниям на следствии. Необходимо ввести полный запрет на оглашение таких показаний в суде, если свидетель пришел в суд. Исключение можно сделать лишь для случаев, когда есть видеозапись допроса. Также можно ввести институт депонирования показаний: до рассмотрения дела судом стороны могут провести перекрестный допрос следователя при судье. Правда, это повышает нагрузку на судей.

• Третья мера — изменение системы оценки работы судей, следователей и прокуроров.

Сейчас работа судьи оценивается по «устойчивости» его решений: чем больше отмен, тем хуже. А оценку работы следователей и прокуроров понижает доля оправдательных приговоров. Поэтому они обжалуют все такие приговоры. Весьма уязвимые для отмены оправдательные приговоры создают карьерные риски для судей.

Ведомственные системы оценки превращают оправдательные приговоры в опасное для судьи решение. Новое руководство Верховного суда и правоохранительных органов сможет поменять эту практику.

Оправдательные приговоры не должны негативно влиять на оценку работы судей и силовиков.

• Четвертый шаг для снижения репрессивности судопроизводства — расширение юрисдикции суда присяжных.

Доля оправдательных приговоров по делам, рассмотренным присяжными (в региональных судах в 2018–2022 годах она составляла 10,7–18,3%, а в районных — 24,6–35,6%), традиционно на два порядка выше, чем у профессиональных судей (0,3%). Поэтому расширение юрисдикции суда присяжных — это способ повысить долю оправдательных приговоров.

Впрочем, даже при 10-кратном росте дел с участием присяжных их доля составит всего 1%. Доля оправданий в целом в этом случае увеличится с нынешнего уровня примерно вдвое. Однако процесс с участием присяжных дорого обходится бюджету и увеличивает нагрузку на судей и аппарат суда (требуется рассылка оповещений, выплаты присяжным и т.д.). Поэтому расширение юрисдикции суда присяжных едва ли станет решающей мерой, которая изменит соотношение оправдательных и обвинительных приговоров.

Тем не менее это важный шаг: он повысит разнообразие форм уголовного правосудия, усложнит работу следствия, увеличит требования к нему, затруднит сращивание суда со следствием, приведет к росту одобрения деятельности судов.

Расширение юрисдикции суда присяжных побудит следствие избегать квалификации деяний по подсудным им тяжким статьям. Так следственные органы адаптировались к рассмотрению присяжными дел об убийствах, совершенных жертвами домашнего насилия. Если обвинение использует особо тяжкую статью об убийстве, дело почти всегда заканчивается оправданием: присяжные симпатизируют жертвам домашнего насилия. Поэтому следствие, избегая этой квалификации, применяет другую статью: убийство, совершенное с превышением пределов необходимой обороны. Эта статья не является тяжкой и не подпадают под юрисдикцию присяжных (максимальный срок лишения свободы — 2 года).

Расширение юрисдикции суда присяжных желательно сопровождать другими шагами, которые снизят репрессивность и повысят гибкость уголовного процесса. Это декриминализация отдельных деяний, их перевод из категории преступлений в уголовные проступки или административные правонарушения. В качестве альтернативы уголовному осуждению нужно более широко использовать судебные штрафы и ввести медиацию по уголовным делам. Увеличение разнообразия форм реагирования на правонарушения заставит следователей думать, стоит ли идти по сложному пути полноценного рассмотрения дела судьей или присяжными, если можно разрешить дело с меньшими затратами, добившись более мягкого наказания совершенного проступка.

Присяжным можно передать часть дел по насильственным и экономическим преступлениям, например, мошенничество (это помешает следствию использовать эту статью для преследования бизнеса). Более широкая передача дел присяжным возможна с одновременным развитием альтернативных форм уголовного преследования (судебные штрафы и медиация). Присяжным желательно передать дела, по которым суды могут выносить политически мотивированные решения (например, о терроризме). Это станет барьером для политических репрессий на судебном уровне.

Участие присяжных в таких делах почти полностью исключает возможность осуждения по политическим мотивам.

Конечно, это не исключает необходимости декриминализировать политические составы. Чтобы институт присяжных функционировал более эффективно, нужно снять не свойственные ему процессуальные ограничения. Например, аннулировать запрет на обсуждение при присяжных вопроса о допустимости доказательств (получены ли показания с применением пыток). Сейчас при таком заявлении коллегия удаляется из суда, а решение о допуске доказательств принимает судья. Это влияет на восприятие присяжными уголовного дела.

Перечисленные меры повысят готовность судей выносить оправдательные приговоры. Их доля должна возрасти. Обвинение может адаптироваться к этому, повысив фильтрацию дел на досудебной стадии: прокуроры будут менее склонны передавать дела в суд, не будучи уверены в их позитивном результате. В итоге повысится качество подготовки дел, уменьшится их количество, снизится число необоснованных уголовных преследований, повысится качество аргументации в приговорах. Результатом такого процесса может стать обратное повышение доли обвинительных приговоров, т.к. в суд станут попадать более подготовленные дела. Однако они будут, по крайней мере, другого «правоприменительного» качества.

Также репрессивность уголовной юстиции снизится в результате прекращения ее использования как инструмента для достижения политических целей.

Повышение качества правосудия

В переходный период можно повысить качество правосудия и улучшить восприятие судов обществом. Вот что для этого нужно сделать.

Необходимо снизить нагрузку на судей. Это застарелая «боль» судебной системы. Повышенная нагрузка на судей ведет к бюрократизации их работы, формальному и поверхностному отношению судей к разрешению споров. Из-за графика работы в ряде регионов работа судьи не выглядит привлекательной для квалифицированных кадров, особенно на «низовых» уровнях судебной системы, от которых в первую очередь зависит качество разрешения споров. Решение проблемы с судебной нагрузкой повысит качество разрешения споров, удовлетворенность судей своей работой и удовлетворенность граждан их работой, престиж и востребованность профессии судьи у квалифицированных и опытных юристов.

Несколько лет назад был подготовлен законопроект о нормативах судебной нагрузки, но взаимопонимания с Минфином достичь не удалось, и закон не был принят. Нормативы влияют на штатную численность судей и могут привести к увеличению расходов на их работу.

Один из способов улучшения ситуации — передача приказного производства другим субъектам, нотариусам и даже автоматизированным системам. В судах общей юрисдикции, рассматривающих не связанные с бизнесом дела, на долю судебных приказов (бесспорных требований) в 2022 году приходилось более 25,5 млн дел из 27 млн (94,4% дел). В основном это дела о взыскании кредитов и коммунальных долгов. Снижению судебной нагрузки могут способствовать профессиональное представительство и расширение административного порядка разрешения споров (с обязательным досудебным порядком в том или ином госоргане).

Необходимо отказаться от множественных кассационных инстанций (когда на кассационное решение может быть подана кассационная жалоба) и надзора как инстанции, которая существует над кассацией. Множественность инстанций открывает возможности для коррупции, снижает ответственность и независимость судей, позволяет высшим инстанциям контролировать их работу в ручном режиме и «исправлять» политически неверные решения.

Исключить возможность неоднократного кассационного пересмотра (включая надзор) можно уже в переходный период. Она возникает из-за права руководства ВС не согласиться с отказом судьи ВС пересмотреть дело. Внутри ВС есть несколько субъектов, которые могут инициировать отмену и пересмотр судебных актов — фактически обжалование внутри обжалования.

Всего, вместе с первой и апелляционной инстанциями, можно насчитать 8 судебных инстанций, в том числе 6 для пересмотра судебного решения, вступившего в законную силу. При этом количество обращений к руководителям ВС (зампредам и председателю) не ограничено.

Обилие инстанций создает правовую неопределенность, указывал Конституционный суд, опираясь на позиции ЕСПЧ: не выполняется принцип стабильности и окончательности вступивших в законную силу судебных актов. Основанием для пересмотра дела могут становиться лишь существенные нарушения. Но количество способов их выявить в российской судебной системе превышает разумные пределы. Такой подход демонстрирует неравенство «рядовых» судей Верховного суда и его руководителей. При этом отсутствует регулирование дискреционных полномочий руководителей Верховного суда. Это наследие советского административного надзора в сфере судопроизводства.

Должна быть ограничена юрисдикция военных судов. Сейчас под нее подпадают не только дела в отношении военнослужащих, но и составы, связанные с терроризмом и захватом заложников. Военным судам следует оставить лишь дела, возникающие в армии.

Еще одна мера — развитие электронных сервисов. Недостаточное их использование особенно заметно в судах общей юрисдикции.

Как было сделано в арбитражных судах, внедрение новой системы стоит поручить внешнему подрядчику.

Снижению коррупции в судах будет способствовать переизбрание председателей судов, изменение порядка их назначения (это разорвет связи председателей с силовыми органами), отказ от надзора и лишних кассаций, выведение из системы замешанных в коррупции судей. Последнее должно происходить не в рамках люстрации, а при выявлении подозрительных решений, которые станут поводом для проверки судьи. Ограничит возможности для коррупции и систематическая работа над поддержанием единообразных подходов в судебной практике: суды не смогут произвольно применять общие правила.

Возвращение незаконно отнятого имущества

Правоохранительные органы и суды часто используются как инструмент незаконного отъема имущества. Против бизнесменов фабрикуются уголовные дела. Потерпевшие в таком случае преследуются не по политическим мотивам, однако их права также требуют восстановления. Оно должно включать отмену приговора по уголовному делу и возврат имущества. Добиться этого будет сложно из-за сопротивления бенефициаров преследования и силовых органов, замешанных в изначальном преследовании, из-за нежелания судов признавать ошибки и трудности сбора доказательств.

Подспорьем в преодолении этих сложностей могут стать ассоциации предпринимателей. Они могут принимать обращения потерпевших, проводить проверку, помогать потерпевшим в судах и иных госорганах. Чтобы преодолеть сопротивление силовиков, потребуется поддержка политического руководства страны.

Помимо отмены приговоров суды будут рассматривать связанные с этим споры о возврате имущества. Для их корректного разрешения не требуется специального регулирования. Проблемой может стать только истечение исковой давности. Ее можно решить с помощью разъяснений Верховного суда: давность по таким искам следует отсчитывать с момента смены политического режима, ведь раньше не было реальной возможности обжаловать такие решения.

Вторая форма незаконного отъема имущества связана с действиями государства, желающего забрать себе активы частного лица. Особенно интенсивным этот процесс стал с 2022 года. Он производится через решения о временном управлении предприятиями («Балтика», «Рольф»), вынужденную продажу иностранными владельцами долей российских компаний по заниженной цене, оспаривание приватизации 1990-х (заводы группы ЧМЭК, «Метафракс Холдинг» и др.). Если в основе изъятия собственности были судебные решения, они могут быть пересмотрены. С точки зрения уголовного права действия таких судей нужно считать вынесением заведомо неправосудных решений.

Восстановление справедливости: порядок действий

Сразу же после окончания нынешнего политического режима целесообразно учредить комиссию по судебной реформе и обеспечению независимости судов. Региональные органы судейского сообщества выберут представителей для участия в ее работе. В этот же момент нужно исключить силовиков из состава комиссии при президенте, которая назначает и увольняет судей. Судьям следует дать доступ к информации о них, которая имеется у силовиков.

Следует прекратить полномочия судей Конституционного суда, голосовавших за решения, нарушающие нормы международного права и противоречащие Конституции РФ, а также руководителей (председателя и зампредов) Верховного суда. Это может сделать Совет федерации по представлению (и.о.) президента (мы предполагаем, что это может быть сделано еще до избрания нового президента).

Президент освобождает политических заключенных через помилование. Одновременно отменяются статьи Уголовного кодекса и Кодекса об административных правонарушениях, которые были приняты или систематически использовались для преследования инакомыслящих.

На втором этапе, еще при старом парламенте, нужно принять закон о восстановлении прав жертв государственного террора и сформировать комиссию, которая будет этим заниматься. Комиссия своим решением объявляет ничтожными приговоры и другие судебные и административные акты, признанные государственным террором в силу закона, и начинает судебный пересмотр прочих случаев политического преследования.

Потребуется принять закон, уточняющий процедуру назначения судей и требования к квалификационным коллегиям судей, избрать новые коллегии, включая высшую. Для снижения репрессивности уголовной юстиции целесообразно ограничить заключение под стражу и оглашение в уголовном процессе показаний свидетелей, полученных на предварительном следствии.

На следующем этапе, уже при новом парламенте, следует назначить новых судей в Конституционный и Верховный суды.

Новый парламент может принять закон, корректирующий полномочия и порядок назначения председателей судов, чтобы избирать председателей по новой процедуре. Парламент принимает законы о повышении финансирования судебной системы, о расширении юрисдикции суда присяжных. Будет нужно скорректировать системы оценки работы судей и следственных органов, принять меры, направленные на снижение нагрузки судей. На этом этапе следует отказаться от надзора и множественных кассационных инстанций. Наконец, нужно будет оптимизировать документооборот в судах, развивая электронные сервисы.

Комиссия по судебной реформе и обеспечению независимости судов может утвердить основные направления судебной реформы.

Для дальнейшей разработки плана реформ потребуются несколько исследований. Во-первых, это социологическое исследование (экспертные интервью) того, как работают механизмы, ставящие судей в зависимое положение от других ветвей власти. Во-вторых, нужен анализ состава региональных квалификационных коллегий, советов судей, экзаменационных комиссий, оказывающих большое влияние на работу судей. В-третьих, нужен анализ практики работы коллегий: как они принимают решения о назначении судей и о дисциплинарных взысканиях, является ли это практика единообразной и предсказуемой, насколько часто коллегии не соглашаются с председателями судов, а Верховный суд — с коллегиями. Эти исследования позволят оценить степень самостоятельности судей и судейских коллегий.

Необходимо будет оценить нагрузку на судей, причины ее чрезмерности и то, как воспринимают ее сами судьи. Потребуется и оценить стоимость работы судов — например, сколько стоит государству один день работы судьи по уголовному или гражданскому делу. Это поможет госорганам принимать обоснованные решения: если полезный эффект от выигрыша дела меньше публичных расходов на него, обращаться в суд не стоит. Можно будет определить оптимальную величину госпошлины, степень распространения «дорогого» суда присяжных и дешевых форм судопроизводства.

* * *

Перечисленные меры должны помочь сгладить основные дефекты российской системы. Судьи станут более независимыми, чрезмерная репрессивность будет преодолена. Однако сохранится риск, что в силу инерции системы она начнет воспроизводить текущие практики работы. Поэтому очень важно с самого начала запланировать проведение полномасштабной судебной реформы, вероятно, с построением новой судебной системы с нуля. Важно не упускать эту задачу из виду. Возможный вариант полной судебной реформы предложен на сайте «Что делать?».

Стоит предостеречь от восприятия реформ переходного периода как простых. На этом пути могут возникнуть разные препятствия. Одним из них может стать сопротивление правоохранительных органов, которые поймут, что им сложнее будет добиться победы в суде. Поэтому важно сразу после начала переходного периода изменить и порядок работы правоохранительных органов. Кроме того, критически важно провести люстрацию. Отказ от нее —ошибка реформ 1990-х годов. Она подготовит систему к дальнейшим реформам и покажет серьезность намерений власти.

Владимир Багаев, Николай Бобринский, Асмик Новикова

* Внесен властями РФ в реестр «иноагентов».