На встрече в День России президент Путин объяснил участникам СВО: Украина наращивает использование БПЛА «главным образом, для решения одной задачи — внести раскол в российское общество…». Тема раскола для него не нова, но прямая связь с беспилотниками как-то не просматривается.

Расколоть можно нечто цельное: полено, вазу, партию, элиту, — но не общество, которое не гомогенно, а всегда уже состоит из разнородных частей. В нем присутствуют меньшинства, которые «откалываются» и обособляются по самым разным основаниям. Один и тот же человек может относить себя к разным меньшинствам и в этом качестве претендует быть представленным — так мы восстанавливаем связь с целым и не оказываемся «лишними».

No taxation without representation («Никаких налогов без представительства») — под этим лозунгом английские колонисты боролись за независимость США. Но верно должно быть и обратное: всякий, кто платит налоги, должен получить возможность контролировать их расходование, а для этого иметь своего представителя в парламенте.

Представительная демократия — это и есть способ такой репрезентации.

Но в этом случае вряд ли верно говорить о расколе — речь скорее идет об «отколе» иле «сколе», об отвержении, когда самодовольное большинство списывает в осколки некое меньшинство: евреев, буржуев, «либералов», ЛГБТ*-персон и др., лишая их прав и представительства.

В рамках демократии самоорганизуются также неправительственные организации, которые объединяют людей по интересам. Члены некоторых НПО претендуют на участие в представительных органах на национальном и региональных уровнях (например, защитники природы, «зеленые»), а чаще «не занимаются политикой», но тоталитарное государство смотрит с подозрением даже на филателистов и любителей кошек. Оно допускает и даже стимулирует создание НПО вплоть до парамилитарных структур, но это всегда организации большинства, подконтрольные государству, а меньшинства с помощью квазиправовых практик лишаются права на объединение (кстати, закрепленного в Конституции РФ).

Там, где работает, пусть всегда с теми или иными недостатками, представительная демократия, «раскол» грозит лишь отдельным партиям и организациям (любители кошек к этому особенно склонны), но не обществу в целом: конфликты на этом уровне решаются в представительных органах. Реальная опасность раскола в современной России связана как раз с непредставленностью на национальном уровне значимых меньшинств.

* * *

В позднее советское время, которое воспевает, не очень его понимая, нынешнее кино, таких отколов в обществе не было, за исключением, может быть, национальных движений в отдельных республиках. Те, кого нынешняя пропаганда клеймит «либералами», а в то время они назывались чаще всего «советской интеллигенцией», были широко представлены в партийном аппарате, не говоря уже о творческих союзах. На бытовом уровне у большинства и меньшинств случались конфликты и непонимание, но не было антагонизма и травли — это ощущение равного достоинства подтвердит всякий, кто вступал во взрослую жизнь в 70-е и 80-е годы — да тот же Владимир Путин.

Нынешнее противопоставление «патриотов» «либералам», то есть большинства меньшинству, — выращено искусственно с помощью квазиправовых практик на законодательном и правоприменительном уровнях. Пожалуй, это следствие патологического стремления к «единству», которое в сложно организованном обществе просто немыслимо.

В 2005 году по задумке замглавы президентской администрации Владислава Суркова было создано движение «Наши», самим своим названием указывавшее на то, что в стране есть и какие-то «не наши». В 2010 году в лагере на Селигере «не наши» были представлены инсталляцией: на колья были насажены пластмассовые головы Людмилы Алексеевой, Юрия Шевчука, Ильи Яшина** и других в фашистских фуражках.

Заметим попутно, что это в чистом виде состав статьи 282 УК РФ: «действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам… принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично». Тут часть 2 — по предварительному сговору, — но этот сговор, видимо, включал и освобождение от всякой ответственности.

В декабре 2011 года на фоне митингов против фальсификации результатов выборов и «рокировочки» Путина и Медведева администрация президента оказалась на развилке: допустить митингующих к представительству в политике или туже закрутить гайки. Был выбран второй путь.

Тогда во время телемоста с президентом начальник сборочного цеха «Уралвагонзавода» Игорь Холманских сказал: «Если наша полиция не может справиться, то мы с мужиками готовы сами выйти и отстоять свою стабильность». Путин назначил Холманских на пост своего полномочного представителя в Уральском федеральном округе, то есть фактически признал себя президентом не всего народа, а только большинства.

Окончательный раскол на «наших» и «не наших» был посеян в июле 2012 года с появлением законодательства об НКО — «иностранных агентах». Дальнейшее развитие этого законодательства и сопровождающая его риторика стигматизировали не только тех, кто формально «попал под иностранное влияние», но и вообще «либералов». Постоянно пополняющийся реестр Минюста стал списком списанных из общества людей, «какими быть не надо».

В чем же они (мы) виноваты? Только в попытках задать вопрос: а где же, собственно, успехи «большинства»?

* * *

Политический философ Жак Рансьер разработал концепт «несогласия» — так называется и его главная книга. Несогласие — фундаментальная черта всякого общества, вытекающая из того, что люди «одновременно понимают и не понимают друг друга», — именно таковы наши сегодняшние попытки дискуссий о патриотизме и об СВО.

«Большинство» — это фикция, в целом всегда есть неучтенная (не представленная) часть или части. Борьба этих неучтенных за новый порядок равенства — это и была бы политика по Рансьеру. Но политика — редкое явление: общества обычно находятся в состоянии «полиции» — это когда каждый сидит на отведенной ему клетке и никто не ставит вопрос о новом порядке равенства. Результаты социологических опросов позволяют говорить, что несогласных в России около 20 процентов, то есть под 30 млн человек, но их организации и СМИ разгромлены, и их голос не слышен.

Параллельно стигматизации «либералов» путинская администрация переняла неформальную (но государствообразующую) практику КПСС, по которой ключевые и просто руководящие должности могут занимать только или преимущественно члены «Единой России». И вообще, чтобы жить спокойно и есть хлеб с маслом, лучше «не болтать».

Но на расчерченной таким образом доске назревают какие-то изменения, и искушенные в политике функционеры их улавливают. Вернувшиеся с СВО еще не ставят организованно вопрос о новом порядке равенства, но, скорее всего, это сделают, что не может не беспокоить сегодняшнее элиты. В борьбе за свои привилегии они будут искать поддержку у «народа», а это может поставить страну на грань гражданской войны. А помешать этому могут только те, кто сегодня не учтен и «списан».

Украинские беспилотники не провоцируют раскол в российском обществе, которое под тонкой пленкой государственной пропаганды расколото, в первую очередь, самой путинской системой по принципу «разделяй и властвуй». Отсутствие внятных «побед» в затянувшейся специальной военной операции лишь способствует проявлению этого раскола: пленка пропаганды рвется, что и заставляет президента достать старую пугалку о «расколе».

* «Движение» ЛГБТ признано экстремистским и запрещено на территории РФ.

** Внесен в реестр «иностранных агентов».