Композитор и мультиинструменталист Валерий Толстов — выпускник Ереванской консерватории (по классу органа) и Цюрихского университета искусств (класс флейты). Пожалуй, самый известный его проект — Authentic Light Orchestra. Эту группу, исполняющую импровизации на основе армянского фольклора, он создал в 2009 году. Уже тогда Толстова представляли как «швейцарского мультиинструменталиста армянского происхождения».

«Тамар» — первый его балет. Ставит его Илья Живой — экс-солист балетной труппы Мариинского театра и автор хореографических сочинений, которые в разное время исполняли танцовщики России, Грузии, Дании, Швейцарии, Испании, США. О балете «Тамар» (он войдет в постоянный репертуар Армянской национальной оперы) мы поговорили с композитором Валерием Толстовым.

— Валерий, кто автор идеи балета «Тамар»?

— Гош Саргсян. Идея и либретто балета принадлежат ему. В основе либретто — легенда об острове Ахтамар. Рассказывает она о прославивших это место тайных влюбленных — царевне Тамар и простолюдине Азате. Тамар прятали во дворце на острове посреди озера, но она каждый вечер разводила на берегу костер, на свет которого плыл ее возлюбленный. Однажды над озером поднялась буря и погасила огонь. Юноша, не зная, куда ему плыть, утонул в суровых водах озера. Его последними словами был возглас: «Ах, Тамар!»

— Вам полагалось перевести эту историю на язык музыки?

— Балет — это форма, в которой музыка теряет автономность и становится частью действия. Она перестает «сопровождать» и начинает мыслить через тело, пластику. Если в опере слово структурирует смысл, то в балете это делает музыка — но не напрямую, а через движение танцовщиков.

— Как вы считаете, любая ли музыка может быть балетной?

— В принципе — да. Но это не делает ее балетной автоматически. Балетная музыка возникает там, где внутри звуковой структуры уже заложена возможность движения. Не иллюстрация, а потенциал тела. Есть музыка, которая замкнута на себе. И есть музыка, которая как будто не завершена без пространства сцены.

— Кто в работе над музыкой балета «Тамар» был вашим главным вдохновителем?

— В первую очередь — сама легенда. Она устроена многослойно: личная история и одновременно символическая конструкция. Далее — армянская культурная среда. Но решающим остается внутренний импульс: не пересказать сюжет, а зафиксировать его состояние, его напряжение.

— Какое «техническое задание» вы получили от хореографа-постановщика этого балета Ильи Живого?

— В балете всегда существует структура, задающая временные и драматургические рамки. Мне обозначили длительности эпизодов, инструментальный состав, характер отдельных танцевальных сцен… Но ведь важно другое: эти рамки не должны становиться системой давления на материал. Они лишь контур, внутри которого музыка должна оставаться живой.

— Что для вас самое впечатляющее в легенде о любви Азата и Тамар?

— Ее внутренняя неизбежность. Это не история о любви как событии — это история о напряжении между человеком и судьбой, которую он не может преодолеть. И есть еще один образ: огонь в руках Тамар. Не как символ надежды, а как знак стремления к истине, которая всегда остается за пределом человеческой досягаемости. В этом движении к невозможному — и в самом парадоксе человеческого познания, где человек неизбежно стремится к бытию, оставаясь внутри границ опыта (в кантовском смысле феноменов и ноуменов), — и возникает подлинная трагическая форма истории «Ахтамар».

Айсылу Кадырова