«Вежливый» обыск

11 мая 2023 года к 52-летнему Васильеву пришел оперуполномоченный ФСБ Никита Б. вместе с несколькими коллегами. По словам Васильева, незваные гости на словах держались корректно, но вели себя в его квартире так, словно не замечали ни правил дома, ни пространства, где люди занимаются дзен-практикой: они прошли в зал для медитаций в уличной обуви, громко удивлялись, что там якобы грязно, и положили документы прямо на алтарь. Лишь после замечания хозяина бумаги убрали. Васильев, исповедующий дзен-буддизм, называет свою квартиру местом совместной практики единоверцев «Московским центром дзэн», а себя считает его настоятелем.

Разговор с Б., как вспоминал Васильев, выглядел странно. Оперативник пытался говорить почти по-дружески, просил не пугать его адом, уверяя, что уже бывал там, и демонстрировал красную нитку на запястье, подчеркивая, что он будто бы «из своих».

Всю свою технику — iPhone, iPad и ноутбук — он передал сотрудникам сам. Среди пришедших был и технический специалист в балаклаве. Он, как рассказывал Васильев, уверял, что в России за слова никого не сажают, а ФСБ нужно лишь установить, не было ли у него связей с украинскими спецслужбами. Взамен, по его словам, обещали, что устройства проверят и вернут в течение месяца.

Позднее, уже в суде, Васильев говорил, что добровольно разблокировал телефон и планшет, поскольку знал, что на устройствах стояла актуальная прошивка. Таким образом он решил предоставить силовикам шанс и проверить, насколько они вообще готовы соблюдать собственные обещания.

Сразу после осмотра квартиры Васильева доставили в Преображенский суд. Там он узнал, что ФСБ следит за ним уже несколько месяцев. Еще 4 февраля в присутствии понятых прошел осмотр страницы во «ВКонтакте», которую Васильев вел под именем Арви Хэккер, и там обнаружили публикации с признаками «дискредитации» российской армии. Именно за эти материалы судья Оксана Череповская в тот же день назначила Васильеву штраф в 40 тысяч рублей.

После этого, по словам Ильи, чекист продолжал держаться подчеркнуто вежливо и даже пытался переводить происходящее в шутку.

Сам он позже предположил, что визит ФСБ и последовавший суд были попыткой выдавить его из страны. При этом Васильев подчеркивал: если бы для него главным была личная безопасность, а не религиозная жизнь, он бы уехал и продолжил работать в иностранной компании. Но он решил остаться.

История дзен-буддиста на этом не закончилась. Уже на следующий день после суда, 12 мая, Б. снова вызвал в ФСБ тех же самых понятых, чтобы осмотреть страницу Васильева уже в Facebook. В протоколе оказались сразу несколько публикаций, а их копии оперативник сохранил на диск. Год спустя, 12 марта 2024 года, Б. вновь вернулся к делу Васильева и осмотрел его iPhone. Причем с одним и тем же понятым.

20 июня в квартиру Васильева снова нагрянули силовики. На этот раз у него изъяли белую ленту с надписью «За Россию без Путина», шарф со словом «Пора», табличку «Навальный» и книгу «Съезд граждан СССР». 22 июня Преображенский суд отправил Васильева в СИЗО по обвинению в распространении военных «фейков» по мотивам политической ненависти (п. «д» ч. 2 ст. 207.3 УК). Сначала речь шла о двух постах в Facebook на английском языке, потом одна из публикаций отвалилась из дела.

Следствие обратилась к эксперту-лингвисту Института криминалистики ФСБ Юлии Жидовой. Она и обнаружила у Васильева в тексте так называемые «фейки». Причем использовался не профессиональный перевод текста на русский, а автоматический. Речь шла о записи от 25 декабря 2022 года, где вместе с текстом Васильев опубликовал рождественскую открытку.

По версии следствия, Васильев сознательно вводил неограниченный круг лиц в заблуждение и создавал видимость противоправной деятельности Вооруженных сил России и ее властей. Кроме того, ему вменили политическую ненависть, проявившуюся, по версии обвинения, в пренебрежительном, недружелюбном, враждебном и агрессивном отношении к властям.

Попытка № 2

Первый приговор Васильеву вынесли в ноябре 2024 года в Преображенском суде Москвы. Судья Валентина Лебедева назначила ему восемь лет лишения свободы. Однако это решение не устояло. Мосгорсуд отменил приговор и отправил дело на новое рассмотрение. Апелляционная инстанция указала на нарушение права на защиту: Васильев просил допустить к участию в процессе выбранного им защитника наряду с адвокатом, но суд отказал, сославшись на отсутствие у того юридического образования, хотя закон подобное допускает. Несмотря на отмену приговора, Васильева оставили в СИЗО.

Повторное разбирательство началось в конце декабря 2025 года в том же Преображенском суде уже под председательством Андрея Кузнецова. За это время предъявленное обвинение против Васильева не изменилось ни на одну букву. В ходе процесса адвокат обвиняемого Геворг Алексанян настаивал, что выводы экспертизы, проведенной в 2024 году экспертом Жидовой, нельзя считать полными и достоверными. По версии защиты, в экспертизе допущены грубые нарушения и каждая из них ставит под сомнение ее выводы.

• Во-первых, исходный текст, из-за которого возбуждено дело, был написан на английском языке, однако существует как минимум два варианта его перевода. Эксперт, по словам адвоката, анализировала не тот перевод, который лег в основу обвинения.
• Во-вторых, в материалах экспертизы не указано, обладает ли Жидова профильным лингвистическим или филологическим образованием. По запросу защиты УФСБ не предоставило документов, подтверждающих ее квалификацию.
• В-третьих, в заключении отсутствуют ссылки на конкретные методики: не названы их авторы, неясно, проходили ли они научную апробацию и применялись ли вообще в данном случае. Это, по мнению защиты, делает невозможной проверку как самого исследования, так и его результатов.

Кроме того, адвокат обращал внимание на то, что эксперт, цитируя словарные статьи, использовала сокращения, из-за чего невозможно проследить логику ее рассуждений.

Все это, по мнению Алексаняна, делает экспертизу неполной, не всесторонней и непроверяемой. В своем ходатайстве он указал, что такое заключение нельзя признать достаточным доказательством для рассмотрения уголовного дела. Он просил данную экспертизу исключить из материалов дела как недопустимую и провести повторную. Однако судья Кузнецов оба требования защиты отклонил.

«Пытался обратиться к мирному и «светлому» началу»

26 марта в суде Васильев дал показания, во многом продолжив ту линию, о которой он говорил и раньше: его жизнь, настаивает он, была выстроена вокруг преподавания и дзен-практики, а не политики.

До задержания Васильев преподавал программирование подросткам, создал собственную «хакерскую школу» и параллельно развивал основанный им дзен-центр в своей квартире. Со временем, по его словам, он пришел к решению принять монашеский постриг. Интерес к дзену возник у него еще в 1990-е: осенью 1996 года он нашел храм и начал практиковать. Позднее, как утверждает Васильев, именно дзен помог ему структурировать преподавание и выстроить работу с учениками.

В 2019 году он обратился к своему наставнику с просьбой о передаче монашеского пострига, однако реализовать это намерение, по его словам, помешало уголовное преследование. К этому времени Васильев вел страницы в соцсетях, причем в Facebook писал преимущественно на английском языке.

Возвращаясь к событиям мая 2023 года, Васильев напомнил суду: тогда силовики изъяли у него всю технику, включая устройства, где хранились контакты и переписка. Ключевым эпизодом обвинения стал пост от 25 декабря 2022 года. Васильев пояснил, что увидел рождественское изображение, переслал его знакомым и сопроводил кратким описанием контекста. По его словам, текст играл вспомогательную роль, однако именно несколько фраз из него были выделены следствием и легли в основу уголовного дела. Лингвистическую экспертизу он назвал вольной интерпретацией, которая приписывает ему смысл, которого он не вкладывал, и отрицал наличие какого-либо умысла на распространение недостоверной информации или разжигание ненависти.

Отдельно Васильев остановился на формулировках. Использованное им слово «peaceful» (мирный), пояснил он, относилось к городам, а не к характеристике происходящего в юридическом смысле. Что касается упоминания Херсона, то информацию о погибших он, по его словам, узнал из СМИ и дополнительно проверял. При этом он подчеркивает: в тексте не говорилось, от чьих действий эти люди погибли.

Он объяснил, что как буддист старается тщательно подбирать слова, а сама тема для него личная — в Херсоне жили его родные. По его рассуждению, если бы переговоры о перемирии накануне католического Рождества увенчались успехом, трагедии, возможно, удалось бы избежать.

Важным для него оказался и вопрос перевода. Васильев указал, что и автоматический перевод в Facebook, и профессиональные версии переводят слово «died» как «погибли», тогда как он имел в виду более общее «умерли». Он настаивал, что машинный перевод не отражает его позиции и содержит ошибки, однако именно на нем, по его словам, строится вывод экспертизы.

Подсудимый также сообщил, что удалил обе публикации задолго до задержания, после того как узнал о случаях преследования за высказывания. Он утверждает, что его запись была обращена к знакомым, в том числе буддистам, и задумывалась как размышление о том, что даже переговоры о мире не всегда приводят к прекращению насилия. Смерть людей он назвал трагедией вне зависимости от обстоятельств.

Отвечая на предъявленное обвинение, Васильев заметил, что не согласен с попытками приписать ему эмоции и намерения, которых он не испытывал. По его словам, публикация была приурочена к 25 декабря — дню, который имеет значение для многих религиозных традиций — и не содержала призывов или обращения к российской аудитории. Напротив, он считает ее призывом к миру, а само уголовное преследование за подобный текст, по его мнению, способно вызывать тревогу в обществе.

Отдельно он прокомментировал и предметы, изъятые при обыске: табличку с именем Алексея Навального Васильев объяснил тем, что она осталась у него со времен избирательной кампании мэра Москвы 2013 года. Говоря о своем образе жизни, он добавил, что фактически жил на пожертвования, совмещая преподавание и религиозную практику.

При этом Васильев подчеркнул, что признает вину лишь в той части, что именно он разместил пост.

В конце допроса судья Кузнецов отдельно поинтересовался содержимым планшета Васильева, в частности, картинками и мемами на тему СВО. Подсудимый пояснил, что эти изображения сохранял исключительно для личного пользования и никак не распространял.

«Больше никогда не призывать к миру?»

23 апреля процесс перешел в стадию прений. Первой выступила сторона обвинения. Прокурор ограничилась кратким изложением фабулы дела и перечнем доказательств, которые, по ее мнению, подтверждают вину Васильева. Позицию самого подсудимого она сочла несостоятельной, настаивая, что его доводы не опровергают выводов следствия. По оценке гособвинения, вина Васильева полностью доказана, а квалификация предъявленного обвинения не вызывает сомнений. В завершение прокурор попросила суд назначить ему восемь лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима.

Адвокат Алексанян, выступая в суде, начал с личного отступления. Он заметил, что если бы больше десяти лет назад, когда он сам заканчивал университет, ему предложили заниматься делами, в которых приходится доказывать вину за слова, он бы всерьез задумался, ту ли профессию выбрал.

Дальше он перешел к сути обвинения и к его масштабу. По словам защитника, запрашивая для Васильева восемь лет колонии, государство фактически уравнивает по тяжести преступления против жизни и высказывания. Такая логика, подчеркнул он, ставит дела об убийстве и дела за слова в один ряд.

«Первый приговор был отменен и был дан второй шанс, но обвинение решило им не воспользоваться», — считает адвокат.

Отдельно Алексанян остановился на ключевом, по его мнению, противоречии в материалах дела: неясно, откуда в обвинении появился русский текст, если сам пост Васильев публиковал на английском. Перевод, как утверждает защита, на экспертизу не направлялся, а в основу обвинения легло заключение, сделанное по другому варианту текста. При этом сама экспертиза, по словам адвоката, носит фрагментарный характер: она сокращена, неполна и не позволяет проверить ход рассуждений эксперта.

Защитник также подчеркнул, что в публикациях Васильева нет утверждений о том, чьи именно действия привели к гибели людей. Речь, по его словам, шла лишь об обстрелах городов, и эта разница принципиальна. Чтобы ее увидеть, добавил он, не требуется специальных лингвистических знаний.

«Обвинение выдает свое мнение за действия, которые Илья не писал. Он написал о людях без указания на их принадлежность: украинцы или русские, мирные или военные, православные или мусульмане. Просто погибли люди. Для него они все равны», — пояснил защитник.

Логика обвинения, по мнению Алексаняна, в итоге приводит к подмене предмета разбирательства. Он задал суду риторический вопрос: не выходит ли так, что человека судят не за написанное, а за то, чего он не писал.

В завершение адвокат напомнил, что Васильев удалил свою страницу с публикациями сразу после административного наказания, то есть задолго до уголовного преследования. И поставил вопрос о соразмерности наказания.

В прениях также выступила общественная защитница Васильева Анна Туголукова. Она обратила внимание суда, что в действиях подсудимого отсутствует сам мотив ненависти, на котором строится обвинение. Она начала с описания фигуры самого Васильева — человека, который, по ее словам, не соответствует образу, который обычно вызывает страх у государства. У него нет ни оружия, ни власти, а даже внешние признаки его религиозного пути — облачение дзен-священника — оказались изъяты. Однако, она подчеркнула, внутреннее содержание человека невозможно конфисковать. Ключевой тезис обвинения — мотив политической ненависти — защитница назвала противоречащим самой природе дзен-буддизма. Она напомнила, что в основе этой практики лежит сострадание, не разделяющее людей на «своих» и «чужих»: «Для сознания, воспитанного в традиции дзен, нет разницы между страданием солдата одной армии и страданием солдата другой. Есть просто страдание».

Развивая эту мысль, она сравнила дзен-священника с врачом, который помогает раненому независимо ни от чего. Отсюда, по ее словам, следует главный вывод: в подобных высказываниях невозможно усмотреть политическую вражду, поскольку речь идет не о борьбе с государством, а о попытке осмыслить и уменьшить само явление страдания.

Завершая выступление, Туголукова сформулировала главный вопрос, который, по ее мнению, стоит перед судом: «Имеет ли право голос сострадания звучать в нашем обществе, или любой призыв остановить насилие будет приравнен к голосу врага?»

Последнее слово Ильи Васильева

Уважаемый суд! Уважаемые слушатели! Уважаемые читатели! Тайное всегда становится явным. <…> История буддизма — это история побед над невежеством. И Будда побеждает не потому, что вы занимаете ту сторону, которая выигрывает. Будда побеждает, потому что вы прекращаете заниматься сиюминутной ерундой. Уделяете внимание тому, что действительно важно.

В этом году исполнится 30 лет со дня открытия первой школы хакерства, которую я чуть позже назвал «гражданской». Назвал так, чтобы подчеркнуть, что мы не являемся силовой структурой. Мы занимаемся изучением высоких технологий, образования, воспитанием достойных граждан не только России, своих стран.

<…> Главной ареной моей жизни всегда была Москва. Здесь у меня больше всего учеников, разных вер, разных национальностей, разных политических взглядов.

Всегда я воспринимал раздор между странами, между народами как нечто дурное, как страдания, которые следует пресекать. Это соответствует учению Будды. <…> Моя педагогическая миссия стала миссией дзэн в России. Я перестал преподавать в государственных учреждениях. Религия в России отделена от государства. Кто хотел у меня учиться, приезжал ко мне домой. Некоторые учились медитации, некоторые изучали хакерство. <…> Сейчас я иду к монашескому постригу.

Нет, данный уголовный процесс не над тем, что я совершил якобы некое преступление. Причина происходящего — это интриги лейтенанта регионального отделения ФСБ, который написал рапорт, подсунул следствию своего эксперта с единственной целью создать мне препятствие на великом пути. Такие препятствия известны в буддийской традиции с древних времен. Они восходят к тому, когда основатель буддизма Шакьямуни, сидя под деревом просветления, увидел утреннюю звезду и достиг просветления. Его пытались сбить с пути, сбить с толку. <…> В общем, силовики того времени набросились на Будду. Для него это все закончилось достаточно быстро. Будда вышел к монашескому сообществу, так все и началось.

<…>

Я описываю случай, когда ФСБ до этого втыкала мне палки в колеса, мешалась под ногами и стремилось плевать в общий колодец, из которого все пьют. Но то, что здесь устроил лейтенант В., проходящий по нашему делу в качестве свидетеля, конечно, превосходит по наглости разрушительного воздействия все их прошлые попытки. Он поставил свои узкие ведомственные интересы выше интересов России.

Увы, некоторые хакеры действительно работают на ФСБ, некоторые на СБУ, украинскую спецслужбу, и, вовлеченные в этот крупный международный конфликт, они вынуждены сражаться друг с другом. Но это пройдет. Как проходило множество войн и конфликтов в прошлых веках. А наша задача, задача России, не остаться у разбитого корыта.

Школа Дзэн, которой я принадлежу и одеяние которой ношу, соблюдает нейтральность. Я соблюдаю нейтральность.

<…> Увы, из-за ареста я не могу сейчас этим заниматься так продуктивно, как раньше, когда разрабатывал этот проект без копейки государственного финансирования. Отношения между политиками, их последователями меняются, а технологии сохраняются, и совершенствовать их надо в любом случае.

Этот процесс — наглядный пример, почему для основания школы хакерства мною был выбран алмаз-дзэн и почему ее нельзя основывать на песке спецслужб и других государственных учреждениях. Я учу хакерству, что включает технологии защиты, нападения, но также призываю соблюдать законы своей страны, соблюдать Конституцию своей страны. Эта позиция общая для дзэн. На этом мастера Японии строят и свои японские школы боевых искусств. Мое поколение и более старшие люди помнят, как трудно приживался каратэ в позднем СССР. Мастера каратэ не нарушали закон, но КГБ мешало их тренировкам, бросали их в тюрьму, некоторые погибли. Мы занимались в подвалах, чтобы привлекать меньше внимания. В конечном итоге каратэ победило невежество. <…> Будет ли доверие к нашему учению, если его возглавляют агенты ФСБ? Очень в этом сомневаюсь. Все тайное однажды становится явным.

Мой метод традиционный. Ученики ко мне приезжают заниматься, сдают на хакерский уровень и возвращаются защищать свой бизнес, свои семьи и свои страны. Они не занимаются нападением на соседей, не занимаются преступной деятельностью, служат своим народам с использованием обретенных навыков, будучи достойными гражданами. А ФСБ могут делать из законопослушных граждан преступников, сажать по надуманным предлогам в СИЗО, где молодой человек или девушка, решившие соблюдать закон и просто быть совершенными в технологии, знать, как работает компьютер, вынуждены проводить свое время 24/7 с уголовниками, вписываться в преступные иерархии криминального мира, заводить сомнительные знакомства. Если свежий огурец засунуть в банку к рассолу с солеными огурцами, он сам станет соленым. Меня учение дзэн и учение Будды сохраняет от такой судьбы.

Но этот процесс показывает, почему основывать изучение компьютеров надо не на такой манипуляции, не на том, чтобы человека делать преступником, потом предлагать ему покровительство, вербовать, а чтобы люди могли доверять учителям. Могли доверять своим путем и оставаться свободными людьми. Любое учение, в том числе то, чему я учу, это учение о свободе.

Меня здесь пытаются засунуть за решетку под надуманным предлогом. В своей публикации я никого не оскорблял, я проявлял уважение ко всем сторонам. Моя публикация была вызвана сочувствием. Она не содержит каких-то утверждений о том, почему умерли те люди в Херсоне, о судьбе которых я беспокоился… Это невозможно запретить. <…>

Эти полгода были для меня сложными. Но если суд будет настаивать на том, что я совершил какое-то преступление, конечно, я продолжу говорить правду. Мы продолжим защищаться, будем добиваться моего освобождения. И одна из вещей, которую необходимо сказать и которую я говорю в течение этих 30 лет, это то, что свобода слова — это не чья-то выдумка и что это то, на чем строится такая прекрасная вещь, как интернет. И мое поколение, и предыдущее поколение построили эту всемирную сеть, провели ее в Россию. И задача того поколения, которое сейчас, — сохранить этот интернет, и он основывается как раз на том, что люди могут быть честными друг с другом, люди могут говорить, свободно говорить, выражать свои мысли, делиться своими мыслями, в том числе в социальных сетях.

И то, что сейчас развитие законодательства пошло по пути, которое противоречит свободе слова, вызывает то, что появляются перебои в работе интернета, в работе банковских структур. Это то же самое, потому что пытаются разрушить тот камень, который лежит в основании такой замечательной сети, как интернет. Это приводит к тому, что единая сеть разбивается на множество мелких национальных сеточек. В одной из них нам запрещено критиковать одного политического лидера, в другой — другого.

Но это разрушение на этом не останавливается, потому что каждый из чиновников помельче тоже хочет, чтобы его не критиковали. И оно будет дальше и дальше развиваться. Эти маленькие сеточки, они уже существуют, и они существуют внутри корпораций, существуют внутри ведомств. То есть Россия не получает ничего нового, нарушая свободу слова. Наоборот, она разрушает то, что является ценностью для всего человечества. То, что удалось построить благодаря тому, что человечество объединилось, когда столкнулось с врагами, человечество объединилось вокруг вот этих принципов, среди которых свобода слова — один из основополагающих принципов. <…>

Учитывая все вышесказанное, учитывая мою решимость встать на путь Будды — будь это в этом году или через несколько лет. Я настаиваю на том, что данное наказание, которое запрашивает обвинение, является излишним. Россия рано или поздно вернется на путь, на который она стала в 46-м году, подписав Декларацию прав человека. И перестанет наказывать людей за публикации в интернете. <…>

В любом случае, приговоры по этой статье [207.3 УК] будут отменены. Надеюсь, довольно скоро.

Одна из вещей, если, допустим, у политика или у общественного деятеля, если у него рейтинг 99%, это значит, что это произошло только в результате фальсификаций, не бывает таких рейтингов. И это означает, что в России 1 миллион человек против данного человека. Эти 1 миллион человек будут высказывать свои взгляды. Даже если там запугать половину из них, то останется 500 тысяч человек. И что — мы будем в таких масштабах сажать русских людей за решетку? <…>

В конечном итоге за слова в России сажать перестанут, и Россия будет защищать права русскоязычных людей не только на чужих территориях, но и на своих территориях и даже в городе Москве, в своем родном городе, который я люблю. Большое спасибо.

28 апреля судья Кузнецов приговорил Васильева к шести годам заключения.

* Соцсеть входит в компанию Meta, деятельность которой признана экстремистской и запрещена в РФ.