По сообщению информационных агентств, Октябрьский районный суд Краснодара в дополнение к имуществу на 13 млрд рублей, обращенному в доход государства по августовскому прошлого года решению Красногорского суда МО, изъял из собственности бывшего председателя Краснодарского краевого суда Александра Чернова остатки этого имущества еще на 900 млн рублей, включая «36 килограммов золота».

Не то чтобы нам было сильно жаль господина Чернова, с которым были знакомы все журналисты, постоянно занятые судебной тематикой. Слухи о его богатстве ходили давно, но теперь, когда они подтвердились в ходе рассмотрения в судах прокурорских исков, к самим истцам возникают вопросы.

Штука в том, что 36 кило золота вряд ли лежали у г-на Чернова в ящиках рабочего стола, да и в ящики тоже нельзя залезть без ордера, а ордер может быть выдан только в рамках уголовного дела. Антикоррупционное же законодательство (законы от 25 декабря 2008 года «О противодействии коррупции» и от 3 декабря 2012 года № 230-ФЗ «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам») такой процедуры, как обыск, не предусматривает.

В соответствии со ст. 17 ФЗ-230 «антикоррупционный» иск рассматривается по правилам Гражданского процессуального (а не Уголовно-процессуального) кодекса. Этот закон подробно расписывает порядок проверки соответствия расходов доходам, но ничего не говорит о судебной процедуре обращения имущества в доход государства. Между тем «антикоррупционный иск» по своей природе является скорее административным, чем гражданским, это сложный институт, в котором пересекаются элементы административного, уголовного и гражданского права и процесса.

На сегодняшний день природа «антикоррупционных исков» не определена. Это, наверное, тема для диссертации, но пока, во всяком случае, обыск возможен лишь в рамках уголовного дела. То, что Чернов находится не в России, не является непреодолимым препятствием: дело может расследоваться и даже рассматриваться в суде заочно, как это широко практикуется в отношении уехавших за границу критиков режима.

Но такое уголовное дело, скорее всего, не возбуждалось — скрыть его расследование, которое потребовало бы приезда в Краснодар целой следственной бригады из центра, вряд ли было бы возможно.

В рамках «антикоррупционного иска» выяснилось, что скрывать незаконно нажитое имущество Чернову помогала бывшая супруга — председатель краевой нотариальной палаты — и их дочери: еще один нотариус и арбитражный судья. Но среди подчиненных Чернову судей, как и среди мелькавших рядом с ним «решал», несомненно, были и соучастники, а возможно, и те, кто его прикрывал и с кем он делился.

Засада же в том, что в его рамках могли бы всплыть конкретные неправосудные судебные решения (в том числе по спорам, касающимся сельскохозяйственных и курортных земельных участков), и их пришлось бы пересматривать.

Ящик Пандоры открыл бывший генеральный прокурор, а ныне председатель Верховного суда Игорь Краснов. Конечно, он понимал и понимает все риски. Но сказав А, надо говорить и Б.