На данный момент мы знаем только то, что «выдали» в публичное пространство пресс-службы Верховного суда и Минюста, то есть весьма скупую и дозированную информацию.

Реконструировать по ней решение — задачка посложнее, чем у антрополога Герасимова. Но и то, что известно, достаточно показательно.

А еще более показательна реакция тех, кто, горячо одобрив решение, уже (и предсказуемо) требует на нем не останавливаться.

…Пресс-служба Минюста сообщает, что «Мемориал» действовал как общественное объединение без образования юридического лица как в России, так и за рубежом, а в его работе были выявлены признаки экстремистской направленности, предусмотренные законодательством.

• Что деятельность движения «представляет угрозу основам конституционного строя, целостности и безопасности Российской Федерации», а также направлена на «нивелирование исторических, культурных, духовных и нравственных ценностей» и «возбуждение социальной и религиозной розни».
• Что движение имеет устойчивую структуру с широким территориальным охватом: установлены 196 человек, которые участвуют в его деятельности и получают финансирование, в том числе из-за рубежа.
• Что «Мемориал» ведет деятельность более чем в половине субъектов РФ, а также за пределами страны — в ряде европейских государств и в Израиле.
• И что участники движения игнорируют вступившие в силу судебные решения и признают политзаключенными лиц, осужденных за участие в деятельности организаций, признанных террористическими в России.

В свою очередь, пресс-служба Верховного суда сообщает,

• что движение действует без образования юридического лица, имеет структурные подразделения как на территории Российской Федерации, так и за рубежом, часть из них признаны «иностранными агентами».
• Что деятельность «Мемориала» носит «ярко выраженный антироссийский характер, направлена на уничтожение фундаментальных основ российской государственности, нарушение территориальной целостности, нивелировании исторических, культурных, духовных и нравственных ценностей».
• Что «под воздействием деструктивной идеологии, на которой базируется деятельность организации, ее участники совершают экстремистские преступления».
• И что «в отношении шести лиц вынесены обвинительные приговоры за публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма, организацию деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации, публичные действия, направленные на дискредитацию Вооруженных Сил Российской Федерации».

Все это звучит внушительно — но, что называется, есть сомнения.

Для начала, никак не конкретизировано, в чем именно деятельность запрещаемой организации (кстати, непонятно, какой — по утверждениям правозащитников, организации с названием, упомянутым в сообщениях пресс-служб, не существует) представляет «угрозу основам конституционного строя, целостности и безопасности Российской Федерации», и что именно в ее деятельности направлено на «возбуждение социальной и религиозной розни».

И в чем суть «деструктивной идеологии, на которой базируется деятельность организации», под воздействием которой ее участники совершают экстремистские преступления.

Ничего из того, что публично известно о деятельности ныне запрещенного «Мемориала» — сохранение памяти о политических репрессиях (не только сталинских) и их жертвах, и защита нынешних политических заключенных, — к перечисленному выше, как представляется, никак не относится.

Что касается всего остального, что перечисляют две пресс-службы, то большая часть этих претензий не только неконкретны (про «нивелирование исторических, культурных, духовных и нравственных ценностей», или про «признание иностранными агентами» неких «структурных подразделений»), но и в соответствии с законом, никак не относятся к «признакам экстремистской направленности». И не могут быть основанием для судебного решения о запрете организации как «экстремистской».

Что касается обвинительных приговоров, вынесенных в отношении, опять же, не названных лиц, то они, по закону, могут вести к запрету организации, только если вынесены за деятельность в рамках сообщества, уже объявленного «экстремистским». Каковым ни один из «Мемориалов» никто официально не признавал.

Отдельно остановимся на доводе о том, что участники движения «признают политзаключенными лиц, осужденных за участие в деятельности организаций, признанных террористическими в России».

Это может не нравиться Минюсту, но это, по закону, никак не относится к «признакам экстремистской направленности». И ведь часть жертв сталинских репрессий была осуждена по таким же (лишь с другими названиями) статьям. И тоже по «вступившим в силу судебным решениям». Вот только потом выяснилось, что имели место преступные действия государства, а жертвы был невиновны. И это не только мнение правозащитников, но и оценка, закрепленная в пока еще не отмененных решениях высших органов власти СССР и России…

Возможно, приведенные выше сомнения в правомерности решения Верховного суда безосновательны.

Но лучшим способом их развеять была бы публикация решения Верховного суда, чтобы можно было точно оценить аргументы иска и их оценку судом.

А если там имеются некие «персональные данные» (о защите которых в некоторых случаях так трогательно заботятся), их можно было бы заменить инициалами, как делают в публикуемых судебных решениях.

Тем временем — что несложно было предположить — наиболее ретивые персонажи, хорошо чуя политический ветер, уже начали требовать продолжения. И небезызвестный депутат Госдумы Андрей Луговой уже заявил, что решение суда — это «не точка в деле, а скорее многоточие».

И что нужно проверить Соловецкий камень и другие «объекты памяти, установленные экстремистами», которых в стране более 1500. Мол, «для чего это было сделано? Не являются ли эти объекты памяти символом подмены? Способом оправдать экстремизм, сепаратизм и прямую работу против России».

Призыв предельно понятен — и в нынешних условиях вовсе не выглядит чем-то неосуществимым. И вот уже название «Мемориала» оперативно пропало с двух табличек к экспонатам в Ельцин-центре в Екатеринбурге. Как «временная мера, вызванная необходимостью выполнять российское законодательство».

Под угрозой, что очевидно, оказываются не только памятники жертвам репрессий и проект «Последний адрес».

Под угрозой оказывается само по себе сохранение памяти о политических репрессиях. То, что не только было (и остается, но надолго ли?) государственной политикой, но и в 2022 году было удостоено Нобелевской премии мира.

Представить это себе в декабре 1989 года, когда после кончины Андрея Сахарова был зарегистрирован «Мемориал» (о чем попросила Михаила Горбачева Елена Боннэр — в ответ на вопрос, как увековечить память Андрея Дмитриевича), было решительно невозможно.

Кстати, когда летом 1990 года Борис Ельцин вышел из КПСС, членом «Мемориала» он остался.

Андрей Серов

* Признано «иностранным агентом», ликвидировано решением суда, международные структуры объявлены нежелательными, а все вместе — экстремистским движением.