Беру я, собираясь на книжную ярмарку, большой-пребольшой рюкзак, а добравшись, еле протискиваюсь с ним в заполненных народом проходах. Но никто не злится — здесь все такие: с рюкзаками, набитыми книгами.

Родные просят меня не тратить на ярмарке всю зарплату, оставить хоть немного на прокорм, и я клятвенно обещаю не хватать больше пяти… шести… восьми… десяти книг. Все ведь не купишь! А на месте оказывается — увы, это не тот случай, когда я могу сдержать свое слово. Рюкзак — битком (и пара книг в карманах). Я дотаскиваю его до дома с огромным трудом и в который раз шучу о том, что голодать полезно, зато мы обеспечены чтением на пару месяцев вперед…

Но это все не про сейчас, это про когда-то — простите, ностальгия. Скучаю я по тем славным временам, когда Non/fiction проходил в ЦДХ.

Впечатление от нынешнего, конечно, во многом портится еще до входа в Гостиный двор — из-за погоды: после теплого марта в субботу, 11 апреля, похолодало аж до снегов и сугробов. В такую погоду хочется не покупать книги, а уютно устроиться с томиком в руках в любимом кресле, призвать кота, налить рюмочку. Видимо, именно это и сказалось на посещаемости нынешнего нонфика. Если оценивать на взгляд количество посетителей, я бы сказал: «среднее» — людей вроде и немало, но никакой толкотни, никаких очередей, даже к рамкам при входе, которых на весеннем нонфике понаставили как на вокзале. Разве что небольшая очередь у касс.

Честно говоря, настроение и до входа на ярмарку было не очень — и не только из-за внезапно испортившейся погоды, но по причинам тоже вполне литературным. Просто по дороге к нонфику сидел я в метро и, как всегда, читал бумажную книгу, в данном случае — чудесный «Смонг» Виктора Вахштайна*. Рядом со мной сидели два молодых человека.

Вышел я в город на станции метро «Площадь Революции» и первое, что увидел, — вывеску «Реберная № 1». Нет, понятно, что это просто гриль-бар, но как-то все-таки стало не по себе.

С таким настроем я и вхожу в Гостиный двор, размышляя на ходу, что в таком месте ожидать каких-то литературных открытий не приходится — слишком много пафоса. Там, где проходят пресс-конференции президента, все должно быть идеологически и политически выверено до миллиметра. Прохожу контроль и спускаюсь в атриум, но перед этим проверяю связь, ибо нет сейчас в Москве вопроса более актуального, чем ее наличие и отсутствие.

На отсутствие связи уже жаловались многие книжники. А как работать, если даже перечень рекомендаций толком не выложить? На некоторых стендах висят номера телефонов, по которым можно перечислить деньги на случай очередных блокировок.

Сразу бросается в глаза, что в размерах своих нонфик с былых времен изрядно «усох» — и с ЦДХ, конечно, не сравнить.

Это и организаторы признают: открывая мероприятие, директор компании-организатора «Экспопарк» Василий Бычков говорит, что весенний нонфикшн собирает меньше издателей, чем зимний. На этот раз их меньше четырехсот, 37 из которых — на коллективном стенде малых и региональных издательств. Правда, по словам Бычкова, за счет меньшего числа участников выручка с каждого стенда выше. «Каждый раз мы ждем 50 тысяч посетителей — и каждый раз бьем рекорды», — заявляет Бычков.

То, что многих на ярмарке нет, заметно. Да и разговоры соответствующие: «А где такой-то? А он не приехал на этот раз…» И то, что многие издательства представлены явно не всем своим ассортиментом, — тоже очень заметно. Продавцы между собой переговариваются: «Помнишь, была такая-то книжка? Нету. Сняли». «А жаль… А такая-то? Да ты что, там ЛГБТ**, даже не думай…»

Кстати, с зимней ярмаркой тоже творится что-то таинственное: как раз накануне нонфика по сетям побрела новость, что ее внезапно перенесли с зимы на осень — к огорчению многих издателей, выстраивающих планы печати на много месяцев вперед. В этом году она пройдет с 29 октября по 1 ноября. По словам Бычкова, это было сделано «по обстоятельствам непреодолимой силы», исходящим «с самого верху». Впрочем, он заверяет, что со следующего года график ярмарок вернется на привычное место. Звучит загадочно. Кремль площадку на весь декабрь забронировал, что ли?

На стенах, как любят в союзе, лозунги: «Объединяем авторов в пространстве, где творчество развивается свободно и уверенно». Свободно и уверенно, говорите? А где ж книги-то?

Вижу «Одсун» Варламова, труды Мединского — а на переднем плане почему-то сплошь русская классика. Классика — это, конечно, хорошо, но идти за ней на ярмарку? Впрочем, если из оборота станут изымать издания Сороса***, может статься, кроме как на книжных сборищах через годик-другой Пушкина и не достанешь нигде.

В общем, книг у СПР немного — но, в конце концов, для некоторых книги — не главное. Главное то, что (цитата по сайту союза) «одними из первых стенд СПР посетили 1-й секретарь СПР Владимир Мединский, председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин, президент Российского книжного союза Сергей Степашин, директор Департамента государственной поддержки периодической печати и книжной индустрии Минцифры Владимир Григорьев…» Короче, как сказала программный директор СПР Анна Попова, «нам важно быть частью большого культурного разговора».

Разговор-то, может, и большой, только почему-то в субботу днем у стенда пустота.

Но дальше народу побольше. Проходы между стендами длинные, широкие, народ прогуливается, смотрит книги. И что поразительно: да, ходят, смотрят, иногда листают — но не покупают. Или покупают, но очень немногие. И хотя ценники не заоблачные — в среднем 500–700 рублей в основном, — людская река течет мимо. Сотрудники и сотрудницы искренне хотят что-нибудь продать, но — нет. Покупатели за редким исключением остаются равнодушны к призывам милых продавщиц (хотя в ряду комиксов, например, наблюдается некоторое оживление). И ни у кого нет набитых битком рюкзаков. И даже сумок. Максимум — книжка в руке, как у меня: на стенде НЛО покупаю недавно вышедшею книгу Глеба Морева о Бродском — но это всё.

Пытаюсь понять, в чем же дело. Почему совсем не вижу покупок? И, кажется, частично нахожу ответ на этот вопрос.

Дело в том, что ассортимент на ярмарке крайне невнятный. Вот, например, на большом прилавке АСТ на переднем плане стоит сборник интервью Путина — и стоит как-то совершенно безнадежно. Но засилия Z-литературы нет совсем. то есть она, конечно, присутствует, но из общей массы совершенно не выделяется.

Опытный читатель опять задается вопросом о том, как это маститый писатель умудрился в столь короткий срок наваять целый роман на заданную тему? Но мастерство, как известно, не… (далее вычеркнуто самоцензурой).

Но даже и вокруг Пелевина пусто. Проходишь и думаешь: что именно не зашло — сам классик или файлы Эпштейна?

Полагаю, в общей бедности ассортимента сыграли свою роль бесконечные запреты и цензура. Столько всего запрещено, а еще больше — рискованно печатать. Не вести же такое в центр Москвы, не раскладывать же такое под самыми стенами Кремля. Вот поэтому на стендах практически нет ничего, что могло бы вызвать вопросы: ассортимент дистиллированный, книжки лежат чистенькие, без оберток, почти без меток — то есть совершенно безопасные.

И в целом складывается впечатление, что на продажу выкинуто дикое количество ширпотреба — просто на удачу, как говорят блатные — «на шару», авось купят. Кого-то обложка привлечет, кого-то — броский заголовок. И все это выложено для случайных людей, которые сделают случайную покупку. Может быть, так издательства пытаются компенсировать потери? Во всяком случае, очевидно отчетливое падение качества литературы, предлагаемой на ярмарке.

Но есть, как говорят в хосписах, и хорошие новости. Например, обширный сегмент детской литературы, комиксы, манга. Наверное, и любители фэнтези найдут, что взять. Разнообразной специфики полным-полно, вроде издания «Биллиард в Российской империи». И при всем этом, хотя я нисколько не против биллиарда, все-таки, согласитесь, это на любителя.

А в общей безликости все менее осмысленного, все более не понимающего, зачем он вообще нужен, нонфика тонут даже те книги, которые было бы любопытно прочесть. И даже если книги есть, купить оказывается нечего.

Зато вокруг многочисленных сцен и спикеров — толпа. Вот представляют новую книгу-путеводитель по Москве Булгакова — народу полно. Вот рассказывают о Вселенной Петсона и Финдуса — и тут все места заняты. В литкафе тема уж совсем специфическая: «Прообраз бигфармы в классической литературе» — и ничего: сидят, слушают внимательно, вопросы задают. А в амфитеатре тем более аншлаг: там Юрий Колокольников представляет триллер «Полдень» по Стругацким, в котором исполняет главную роль Максима Каммерера. Доносится самоуверенное: «Я — человек адекватный». На ступеньках сидит молодежь с просветленными лицами, хлопает, одобрительно вскрикивает.

Получается, сюда, в Гостиный двор, идут не покупать книги, а слушать? Не хлеба ищут, но зрелищ? Задаюсь этими печальными риторическими вопросами и возвращаюсь домой, к теплому креслу с котом и «Смонгом», унося с собой свой худой потертый меланхолично болтающийся на плечах пустой рюкзак с одной-единственной книгой.

* Минюст РФ внес в реестр «иноагентов».

** Признано в РФ экстремистским и запрещено.

*** Организация признана в РФ нежелательной.