Кольский полуостров — дом для саами, коренного народа Северной Европы. Веками на этих землях в суровом климате Заполярья саами пасли оленей, охотились, собирали ягоды и грибы. Сегодня в Мурманской области осталось меньше полутора тысяч саами. Почти две трети живут в сельской местности, в тесной связке с землей и природой.

Оленеводство — основа идентичности и источник средств к существованию для коренных сообществ. Но сегодня этот фундамент жизни народа становится всё сложнее защитить от давления промышленности, продвигающейся всё дальше в тундру.

«Если оленей не пугать, они будут жить и размножаться. Но если пришел «Норильский никель», то начались взрывы, там нужно будет вытаскивать породу. Для оленей это фактор страха, от разрыва сердца умирают олени, потому что это априори пугливое животное. Даже если только с этой стороны посмотреть — это всё, оленеводству конец», — отметила в разговоре с «Новой» Валентина Совкина, саами и член Постоянного форума ООН по вопросам коренных народов.

О том, что на Кольском полуострове есть литий, стало известно еще в 1947 году, когда советские геологи открыли Колмозерское месторождение в Ловозерском районе.

Крупный российский бизнес почувствовал эту перспективу: в 2021 году СМИ сообщили о планах госкорпорации «Росатом» вложиться в добычу лития на Колмозерском месторождении, а в следующем году компания договорилась заняться разработкой совместно с металлургическим гигантом «Норникель». Так появилось предприятие «Полярный литий», получившее в феврале 2023 года зеленый свет от государства на начало работ.

Для Валентины Совкиной Ловозерский район — родная земля. Ее родители пасли оленей, сама Валентина родилась в селе Ловозеро — районном центре и культурной столице саами — и получила образование педагога в Мурманске. С 2000-х годов вела в Ловозере общественную деятельность, в том числе пыталась наладить диалог с бизнесом, приходящим освоить регион.

Перспектива того, что в 80 километрах от ее села на горе Большой Потчемварек начнут бурить литий, не понравилась Валентине с самого начала. Промышленная активность разрушает природу, а на севере она восстанавливается крайне медленно: один только ягель, которым питаются олени, растет 25 лет. Валентина опасается, что проект Колмозерского месторождения захлестнет прилегающие местности — и загрязнение пойдет по густой сети рек, озер и подземных вод Кольского полуострова.

«Еще неизвестно, как это аукнется, может, мы вообще без рыбы, без мяса останемся, без традиционного питания как такового. Ни ягод собрать, ни рыбу выловить. А это влияние на наше здоровье в первую очередь, потому что я думаю о здоровье и о будущем», — говорит Валентина.

Однако бизнес был намерен заручиться поддержкой коренных народов и даже получить их свободное, предварительное и осознанное согласие (СПОС) — в международной практике это согласие без принуждения, запугивания и манипуляции. Если промышленная активность затронет коренные сообщества, недропользователь должен получить СПОС до того, как начнутся работы.

В июне 2022 года, за восемь месяцев до выдачи лицензии, «Норникель» провел первые консультации с саами, ненцами и коми Ловозерского района. Компания рассказала о планируемых работах, отметив, что важно на старте учесть традиционное природопользование и местные промыслы. Так, «Норникель» планировал снизить негативное влияние проекта — о возможности его отмены речь не шла.

С тех пор прошло восемь встреч, посвященным этнологической экспертизе, влиянию на окружающую среду, археологическим находкам на месте и другим вопросам. По словам Валентины, дискуссия на встречах шла с позиции того, что проект всё равно будет, и коренным лучше согласиться.

«Нам ставился вопрос: вы никуда не денетесь, это нужно стране. Литий нужен стране. Мы прекрасно понимаем это, но тогда давайте говорить на равных. Но нам же не позволяют говорить на равных. С нас пытаются выбить СПОС — это предварительное согласие по международным стандартам. Но в итоге хотят по минимуму это сделать», — говорит Совкина.

Две тысячи футбольных полей

Колмозерское месторождение хранит в своих недрах четверть запасов лития в России. Его разработка затронет в первую очередь оленеводов близлежащих сел Ловозеро и Краснощелье, а также ремесленников и потребителей продукции оленеводства, показала этнологическая экспертиза 2023 года. Проект изымает земли у оленеводческого кооператива «Тундра», а прокладка дороги и ЛЭП коснется кооператива «Оленевод» из Краснощелья.

Промышленная площадка раскинется на 15 квадратных километров — по площади это более двух тысяч футбольных полей. Рядом — озера Колмозеро и Кальмозеро, в четырех километрах — Мурманский тундровый заказник, особо охраняемая природная территория.

Добыча лития, работа горно-обогатительного комбината (ГОКа) и вахтового поселка — всё это скажется на чувствительной природе Арктики. Под влиянием проекта окажутся краснокнижные виды растений, грибов, лишайников и животных, следует из заказанного «Полярным литием» экологического обследования 2023 года. Карьеры и отвалы производства разрушат местные экосистемы, а сточные воды могут негативно отразиться на популяциях рыб, особенно лососевых. Дорога к месторождению фрагментирует тундру, из-за чего дикие места станут более доступными для охотников и рыбаков, а пожары от рук человека могут участиться.

В карьере Колмозерского месторождения будут греметь взрывы для дробления породы, из-за этого в воздух и грунтовые воды попадут пыль и окислы азота, пояснил «Новой» координатор программы экологизации промышленности Центра охраны дикой природы Игорь Шкрадюк.

По информации «Норникеля», снизить влияние проекта на природу в некоторых аспектах удалось: по итогам этнологической экспертизы «Полярный литий» изменил прямой и самый дешевый маршрут дороги и ЛЭП к Колмозерскому месторождению на обходной — он меньше затронет оленьи пастбища. Компания также обещает компенсировать сообществу убытки из-за изъятия земель у оленеводов.

Однако получить свободное предварительное и осознанное согласие коренных (СПОС) «Полярный литий» не спешит, в то время как работа по проекту идет полным ходом: в 2023–2024 годах провели геологоразведку, а в этом году запустили опытно-промышленную добычу и скоро начнут строить ГОК.

«Мы не торопимся завершить процедуру СПОС к определенному сроку. Компания не должна оказывать давление на коренные народы. Наша задача — предоставлять консультативную помощь. Для этого мы создали и ведем сайт, где выкладываем все материалы. Жители в специальной форме могут задавать любые вопросы, привлекать независимых экспертов для оценки воздействия, положить на чашу весов разные мнения», — говорит руководитель направления по связям с общественностью и органами власти компании «Полярный литий» Василий Захаров.

В разговоре с «Новой» Совкина подтвердила, что представители «Полярного лития» действительно всегда отвечали на ее письменные обращения, а лично Захарову «приходилось отдуваться» от напора таких активных жителей, как она.

Тем не менее высказывать альтернативную точку зрения становилось всё сложнее. Попасть на встречи по проекту было удачей: о некоторых извещали за три дня, о других Валентина узнавала случайно от знакомых. В одну из рабочих групп женщину не включили, сославшись на то, что в ней уже 14 человек. Совкиной также не давали собирать людей в бюджетных учреждениях со ссылкой на проверку пожарной безопасности.

Некоторые специалисты со стороны бизнеса говорили открыто, что у простых людей не получится идти наперекор плану промышленных гигантов достать литий из-под земли.

«В апреле 2023 года я приехала в тундру на базу, где были специалисты геологоразведки.

вспоминает в разговоре с «Новой» Совкина.

По словам Валентины, на этапе предварительных консультаций компания оповестила сообщество только о геологоразведке, и то, как она полагает, постфактум. О более масштабном освоении территории, включая обогатительную фабрику, вопрос не ставился — а значит, говорить о получении согласия на работы в духе процедуры СПОС не приходится.

Схожего мнения придерживается и саамский активист Андрей Данилов, который был вынужден покинуть Россию в 2022 году из-за преследования.

«Принцип СПОС основан на том, что компания приходит на земли коренных народов и спрашивает: «Согласны ли вы, чтобы на ваших землях начались разработки?» И коренные народы могут как согласиться, так и отказаться. Второй вариант у «Норникеля» не предусмотрен. Они говорят, мы вам дадим кое-какие преференции, и вы уходите. Это они называют СПОС. На самом деле — это выдавливание», — прокомментировал ситуацию Данилов в 2023 году интернет-изданию «Вот так»*.

Но на фоне геополитической гонки в Арктику за ресурсами, государство и бизнес не планируют останавливать бурение.

«Вопрос национальной безопасности»

Даже после падения мировых цен на литий в 2023 году чиновники не видят причин переносить сроки или отказываться от разработки Колмозерского месторождения. К тому же оно принесет тысячу новых рабочих мест и миллиардные отчисления в федеральный и региональный бюджеты.

«Это больше вопрос даже не цены на металл, а национальной безопасности. Сомнений в том, что этот проект будет реализован, у нас нет. Понятно, что это большой объем инвестиций, в том числе инфраструктурных, но пока всё идет по плану», — сказал в интервью ТАСС губернатор Мурманской области Андрей Чибис в 2024 году.

Литий называют «критическим элементом»: стабильные поставки металла необходимы для работы современных технологий, включая зеленую энергетику. Металл нужен в аккумуляторах для электротранспорта и в накопителях энергии — последние включаются в безветренную погоду или ночью, когда солнечные и ветряные электростанции встают.

Из-за бума зеленой энергетики спрос на литий подскочил втрое с 2020 по 2024 год и может вырасти еще впятеро к 2040 году, прогнозирует Международное энергетическое агентство. После ухудшения связей с Западом Россия намерена стать импортонезависимой по литию, а для этого нужно начать с добычи сырья. Основную ставку государство делает на Колмозерское и Полмостундровское месторождения в Мурманской области и на Тастыгское в Республике Тыва.

Один из факторов роста сектора — концепция развития электротранспорта страны. В документе заложено выпустить 217 тысяч российских электромобилей в 2030 году. Это в 50 раз больше фактического числа произведенных машин в 2025 году, и на практике есть отставание от заявленного в концепции графика.

Но у сообществ на земле в тундре — другие заботы. Хотя «Полярный литий» утверждает, что ни на одном этапе производства металла вредные вещества не попадут в воздух, почву или воду, а отвалы и хвостохранилища не представляют угрозы природе, жители этим заявлениям просто не верят. Они опасаются, что бизнесу достанется прибыть, а коренным — разрушенная земля. Совкина не надеется на должную рекультивацию, после того как компания «насытится» литием.

«Они сказали, что мы оставим вам фактически ту же природу, только будут хвостохранилища. То есть одна гора перетакует (или превратиться — автор) в другую гору. Я говорю: подождите — это природная гора, а это отходы, которые будут пыль гнать, — представляете, что в тундре будет?» — говорит Совкина.

В местных пабликах возмущаются и обещанными компенсациями: «Сегодня вам кидают «разовую выплату», а завтра у общин нет ни пастбищ, ни оленей, ни дохода, ни будущего. По факту государство и «Полярный литий» просто обменивают живую тундру и реальные рабочие места на быструю прибыль ГОКа и красивую отчетность», — пишут в группе «Ловозерский р-он — Луяввьр е̄ммьне».

Но услышать протестующих некому — у коренных последовательно забирают голос.

Еще в 2009 году Мурманское правительство создало свой совет коренных в противовес учрежденному годом ранее независимому выборному Совету уполномоченных представителей саамов. Совкина говорит, что этим жестом чиновники хотели «задавить на корню самостоятельность и первые ростки самоуправления нашего народа».

Это происходит на фоне усиления репрессий в отношении коренных по всей стране. Как отмечают независимые расследования, еще с начала 2010-х самостоятельные органы коренных народов в России постепенно подменяются проправительственными и связанными с бизнесом. А в последние годы на активистов заводят уголовные дела, организации коренных признаются «экстремистскими».

По словам Совкиной, в ее отношении сделали «всё возможное», чтобы она как можно меньше проявляла активность. В декабре 2025 года к женщине пришли с обыском, она была вынуждена выехать из страны.

Зеленый переход?

Работая на зеленые технологии, Колмозерский проект контрастирует с более привычной добычей в Арктике нефти и газа. Однако локальные риски для природы и проблемы с учетом мнения коренных делают его далеким от «зеленого», считают экологи.

Энергетика с низкими выбросами парниковых газов решает проблему климатического кризиса, поэтому развитие электротранспорта в России — хорошая новость, считает Виталий Серветник, член Эколого-кризисной группы, инициативы по поддержке экоактивистов.

С другой стороны, для добычи сырья будут раскопаны природные территории, растения и животные потеряют места обитания, что усугубит мировой кризис биоразнообразия. Кроме того, важно учитывать вопросы экологической справедливости, то есть каким образом происходит распределение выгод и убытков от использования природных ресурсов.

«Если переход на электротранспорт будет связан с развитием общественного транспорта в городах — это одна история. А если этот электротранспорт будет, в первую очередь, личными электромобилями богатых людей, то пользу будут получать одни люди, а негативные последствия испытывать другие», — отметил эксперт в разговоре с «Новой».

По мнению Игоря Шкрадюка, следует отозвать лицензии на месторождения лития с наибольшим экологическим следом, и добывать в стране ровно столько металла, сколько понадобится для внутреннего производства аккумуляторов и другой продукции. К тому же через десятилетие основную роль в энергетическом переходе будет играть уже не литий, а натрий: разработки натриевых батарей уже вовсю идут в Китае и США, отмечает эксперт.

Интерес крупных бизнес-игроков в России к технологиям возобновляемой энергетики Серветник связывает не с ценностным зеленым разворотом, а скорее с оппортунизмом, то есть желанием заработать на появившемся спросе. Этот путь уже проходили западные компании, расширяя свой нефтегазовый портфель зелеными проектами.

Ориентируясь на западные рынки до 2022 года, «Норникель» и «Росатом» включились в эту повестку: компании выпускают отчеты устойчивого развития и участвуют в экологических рейтингах. Но даже если бизнес добывает литий для зеленой энергетики или пытается пройти процедуру СПОС, как в случае с Колмозерским месторождением, серьезный экологический след и непрозрачность остаются.

«Мы знаем, что на земле ситуация сильно отличается от той, что эти компании показывают. Они оперируют в большинстве своем в моногородах, где какая-либо критика и независимые общественные организации просто не могут существовать. Компании прекрасно создают иллюзию диалога, но на практике в моногородах или в сообществах многие из коренных могут быть запуганы и боятся высказываться против этих проектов», — говорит Серветник.

Страх или работа на бюджетных местах могут мешать людям озвучивать свои позиции, соглашается Совкина. По ее мнению, манипуляции бизнеса и органов власти не позволяют коренному сообществу «разобраться в своей семье».

«Я не могу идти против большого коллектива, который думает, ну почему бы не договориться. Но я буду делать всё возможное, чтобы они всё-таки подумали, что важнее: оставить природу как есть или заработать на этом деньги? Еще моя бабушка говорила, что деньги в гроб не положишь, в гробу карманов нет».

На момент публикации материала «Полярный литий» и «Норникель» не ответили на запросы «Новой» с просьбой о комментарии.

Лана Коралова, специально для «Новой»

* Внесено властями РФ в реестр «иноагентов»