Тепленькая пошла…

На въезде в город металлургов стела с надписью «Шелехов» над буквами красный значок AL. Алюминиевый завод ИркАЗ — градообразующее предприятие. Проезжаем через район аккуратных невысоких домов. Двух— и четырехэтажные здания выглядят, как после свежего ремонта, и выходят в расточительно просторные дворы. Особый шарм району добавляют сосны.

Взгляд цепляется за маленькое кафе с непропорционально огромными окнами. Получить побольше солнца в йододефицитном регионе — желание понятное. Останавливаемся у кинотеатра «Юность». Его афиша впечатляет обилием предложений, а фойе — количеством зрителей, пришедших в будни на дневной сеанс. В основном это подростки. Про аварию на водоводе они, конечно, слышали.

Девочка с внешностью убежденной отличницы сообщает, что пригодились все банки, в которых ее мама обычно отстаивает воду для полива цветов.

Добираемся до нужного места. 1-й микрорайон — один из пострадавших в аварии. Его застройку плотной не назовешь. Среди типовых панелек много парковочных мест и свободного пространства. Из подъезда девятиэтажного дома навстречу выходит улыбчивый мужчина средних лет в меховой шапке внушительных размеров и дубленке. В разговор вступает охотно.

— Долго воды у вас не было?

— Недолго, два дня. У меня в этом доме сын с невесткой живут, а сам я — в соседнем микрорайоне. У нас тоже воды не было. Но когда дали, сказали не употреблять.

— Почему?

— Трубы промывали. Вообще-то быстро все починили. А вот там, сходите посмотрите, у нас копали, еще снегом даже не присыпало (следы раскопок и правда видны). Копали очень глубоко, рабочих не видно было из ямы. Их, говорят, трактор на ковше вниз спускал. Ночью даже работали.

Утечку, оказывается, обнаружили еще в начале февраля. Но из-за глубокого залегания трубы добраться до нее было сложно. Когда же удалось, поврежденный участок пришлось не чинить, а менять. Был введен режим повышенной готовности. На устранение ушло несколько дней.

— Как обходились без воды?

— Да к концу дня уже привезли нам (на ИркАЗе был создан оперштаб для подвоза питьевой воды). А до этого баклажками пятилитровыми запаслись.

Женщина с двумя тяжелыми сумками присаживается на лавочку у подъезда. В этой части микрорайона — малоэтажные дома из красного кирпича. Нетиповые. На улице малолюдно — рабочий день. Спрашиваю про аварию. Женщина уточняет: вы не местные, что ли? Все логично, шелеховцы о случившемся прекрасно осведомлены. Например, по официальной информации, без воды здесь остались почти 170 многоквартирных домов, несколько школ и детских садов — всего около 20 тысяч человек. Однако горожане, с которыми удалось пообщаться, утверждали, что авария затронула практически всех. Вот и наша собеседница говорит, что от воды на сутки был отключен весь город.

— Говорили, вроде несколько микрорайонов.

— Нет, везде не было. Даже в детской больнице городской не было воды холодной. Трубу прорвало сначала в одном месте, потом в другом. Весь город пострадал.

После паузы женщина решительно добавляет:

— Но у нас все-таки полегче, чем в Бодайбо.

— Сейчас с водой все нормально?

— Пустили воду, санэпидстанция разрешила. Трубы же новые, сначала техническая вода шла. Потом санэпидстанция проверила и дала добро на использование. Жителям всем смс-оповещение пришло.

— То есть вам трубы не починили, а заменили?

— А что там было чинить? Рухлядь столетняя. По телевизору показывали кусок этой трубы…

Коммуникациям, действительно, больше полувека. Срок эксплуатации некоторых вышел дважды. Но такая история типична для всей страны. Важная деталь: вскоре после официального объявления о восстановленном водоснабжении на областное телевидение было прислано несколько фотографий. Их сделали ученики в одной из шелеховских школ. Вода в раковине на снимке неприятно-желтого цвета и на пригодную к употреблению явно не тянет.

Мерзлота вечная и коммунальная

Улететь с ходу из Иркутска в Бодайбо — дело непростое. Рейсы есть, с билетами сложней. Цены пугают, а погода не дает никаких гарантий. Но поговорить с очевидцами аварии, серьезно ударившей по городу, удается практически сразу. Один из них (работает в системе МЧС) рассказывает, что сам попал в число потерпевших и три недели жил дома при температуре 13–15 градусов.

Напомню суть: в городе были переморожены магистральные сети, остановилась работа четырех котелен. Более полутора тысяч человек остались без тепла и воды. Коммунальный коллапс приобрел затяжной характер. Ситуация и сегодня далека от нормы. Случилось все 30 января — в самый пик морозов. В информационных сообщениях на это обращали особое внимание. Потому что остаться в доме без тепла при минус 40 за окном — откровенно страшно. Но это вовсе не означает, что при такой температуре коммуникации ожидаемо выходят из строя. Один из экспертов дал исчерпывающий комментарий на этот счет, напомнив, что весь Бодайбинский район находится в зоне вечной мерзлоты. Когда здесь прокладывались теплосети, условия другими не были. Грунты остаются промерзшими круглый год. Поэтому местная инфраструктура изначально должна быть ориентирована на суровые холода.

Не погода всему виной, а совсем иные причины, считает один из бывших глав города, с которым удалось связаться по горячим следам.

— Я бы не ссылался на аномальные морозы, для Бодайбо такие температуры зимой нередки. По моему мнению, это некачественная подготовка объектов ЖКХ к зиме. И ошибка в эксплуатации, которую допустила РСО именно в этой ситуации.

— То есть при похолодании?

— Да, именно так. Потому что ‒40 и даже ‒50 — это не критическая температура, и водовод мог при ней работать. Предприятие МУП «Тепловодоканал» и администрация города просто не были готовы к возможным негативным последствиям. При таких низких температурах обычно вводится режим повышенной готовности. Не за день и не когда уже все случилось. Он вводится заранее и действует довольно долго. В этот период прогнозируются возможные негативные ситуации, вносятся корректировки в планы и схемы реагирования. Уточняются (если надо, усиливаются) ресурсы и средства — все это утверждается решением комиссии по ЧС. Информация доводится до организаций, которые могут попасть в возможную зону ЧС или быть привлечены к локализации и ликвидации последствий.

— Выходит, в данном случае возможность аварии просто исключили?

— Я считаю, это безалаберное отношение к ситуации, которая могла бы произойти. Если уж об этом говорить, подобное случалось и раньше. Были зимы, когда перемерзали другие ветки водовода, в том числе и эта. Просто предприятие и администрация тогда были готовы, и чрезвычайную ситуацию оперативно отрабатывали. В этой ЧС я не заметил, что все было слаженно. Прогноз погоды — он же проходит через систему МЧС. Если ожидается понижение температуры и довольно устойчивое — это сигнал к немедленным действиям. А такая холодная неделя случается, как правило, каждую зиму. Плюс на каждом участке, будь то котельная или водозабор, ведутся свои наблюдения, есть приборы контроля. И знающий персонал по отклонениям от параметров может спрогнозировать проблему.

— По предварительной информации, более двух десятков квартир подлежат расселению, часть размороженных домов признаны аварийными. Куда переселяли людей?

— Никуда не переселяли. Многие просто отказались покидать свое жилье. Кто-то уехал к родственникам. Система отопления у них в квартирах разморозилась, а они отъездом создали еще больше проблем. Но это их право, потому что условий не было. Большинство людей осталось. Отогревали жилые помещения, буквально «сидели» на обогревателях.

— Получается, обычные жители сработали эффективней?

— Они эффективно работали вместе с ликвидаторами последствий ЧС. Не все, знаете, были готовы бросить дом и уехать.

— Временный водовод прокладывали по снегу из пожарных рукавов, процесс показывали местные телеканалы. Человек, долгое время живший в зоне вечной мерзлоты в Якутии, обратил наше внимание на странность конструкции. И рассказал, как в северном поселке трубы закрывались в деревянные короба с теплоизоляцией — эти теплотрассы шли над землей. Зачем здесь понадобилась конструкция, нежизнеспособность которой была очевидна даже людям, далеким от коммунальных тем?

— Это говорит о том, что люди, которые находились у истоков решения проблемы, в том числе администрация города и района, вернее, руководители, оказались просто некомпетентны. Не было ни плана, ни какой-то стратегии. Люди не понимали, что делали. А все просто: я зимой выезжал на разные ситуации, связанные с пожарами, и прекрасно видел, сколько живет нитка водовода из пожарного рукава, когда тушение идет в мороз. Было понятно, что такой вариант не сработает. Это мое личное мнение. Я, к моему большому сожалению, по состоянию здоровья не занимался ликвидацией. Но время потеряли — это факт.

— Чиновники публично обещали провести капремонт сетей, чтобы не повторилось случившееся. Выходит, до ЧС ремонта не было? А с учетом состояния коммуникаций по всей стране вряд ли они здесь новые.

— Протяженность сетей 40–50 км. С учетом финансирования, которое есть, ремонтируется всегда там, где тонко. Где именно, должна определить ресурсоснабжающая организация, а администрация отразить это в едином плане по подготовке к зиме. Но если говорить о сетях тепловодоснабжения, то они пострадали не потому, что износились, а потому что их разморозили.

— Что вы имеете в виду?

— Смотрите: котельные перестали работать, так как не поступала холодная вода — перемерз водовод. Следовательно, теплоноситель не поступал и в тепловые сети.

— А как процесс разморозки выглядел?

— Там много бригад работало. И они сделали огромную работу. Где-то подогревали, где-то укладывали новые временные трубопроводы.

— Вы сейчас находитесь в городе, скажите, какая в Бодайбо обстановка?

— По той информации, которая есть, почти везде заведено отопление, даже подается вода. В любом случае сделано, действительно, очень много: и временный водовод, и временные теплосети. Грандиозная работа проделана по замене внутренних сетей в подвалах, подъездах домов и квартирах. Но эта ЧС не закончилась, и ее последствия жители города будут на себе чувствовать еще долго.

— Как бы вы оценили действия городского руководства в этой ситуации?

— Городское я бы вообще не оценивал, потому что никакой работы не было на самом деле. Они упустили драгоценное время. Как показывает практика, если в течение 3–6 часов ЧС локализована, то последствия всегда минимальны. Область комментировать не буду. Но как по мне, то поздно ввели режим ЧС регионального уровня. Все основания для его введения были сразу. Когда приехал Игорь Иванович (губернатор области Кобзев. — О. П.), все закрутилось побыстрей. Но в любом случае и за шесть дней до введения ЧС сделали много.

— После таких историй мэры и главы не уходят разве в отставку?

— Это не про Бодайбо. И это при условии, что мэр порядочный. Я думаю, что все будут работать дальше. А непричастных еще и наградят.

Казалось бы, освободить пострадавших горожан от коммунальной платы — очевидный в этой истории шаг. У нашего коллеги в Бодайбо живет сестра Инна. Мы созвонились с ней и, задав лишь один вопрос, услышали весьма эмоциональный ответ. Даже пришлось для печати кое-что из сказанного подкорректировать: «Они это преподносят как какое-то благо для нас! Мол, все понимаем, денег с вас брать не будем. Так вы не брать, а отдать нам должны — за испорченное имущество! И за содержание пусть нам деньги вернут. Мы за него платим, они цены поднимают, еще капремонт навесили. И что? Так содержат, что все трещит и лопается! А кто людям покроет затраты? У соседей проводку замкнуло, все полетело к чертям. Только менять теперь! Компенсации дают просто смешные — 15 тысяч. Комнату снять, и то не хватит!»

И светит, и греет, и кусается

Тарифы на электроэнергию для жителей Иркутской области за пять лет выросли больше чем в четыре раза. Во втором полугодии 2025-го они просто улетели куда-то вверх. Почему именно в Приангарье подобные вещи особенно ощутимы, мы и пытались разобраться.

Жители областного центра потребляют энергию, которую вырабатывает Иркутская ГЭС. Именно к этому грандиозному сооружению мы и направляемся. Просто, чтобы увидеть. Ангара делит город на две части. А перекрывшая ее плотина соединяет левый берег с правым. С плотины открывается вид на водохранилище. Сейчас на Иркутском море (так многие называют водохранилище) встал лед. А летом по нему можно довольно быстро добраться до Байкала.

Сама плотина — конструкция невероятной мощи и красоты. Проехав ее всю, попадаем к зданию управления — строгому и основательному. На фасаде памятная доска с множеством фамилий и объемные буквы «Иркутская ГЭС», даты строительства — 1950–1959. С некоторых пор появилось и другое название — «Евросибэнерго». К нему отношение у местных жителей неоднозначное. Спрашиваю, откуда это? Объясняют: в Европе для гидросооружения заказывают лопасти, турбины и прочее. Google дает справку: оказывается, «Евросибэнерго» — это брэнд крупнейшего частного производителя электроэнергии в России.

Наискосок в небольшом сквере — внушительных размеров памятник Ленину, новые скамейки и что-то вроде арт-объектов — подарок энергетиков горожанам, как гласит надпись.

Знай свой диапазон

В декабре 2024 года на информационном портале Иркутска появился заголовок «Власти Приангарья установили тарифы на электроэнергию и диапазоны потребления». Под сообщением более сотни комментариев. В поддержку нововведения — единицы. Противники задаются вопросом, а знакомы ли авторы идеи с местными климатическими реалиями? На подобный формат в тот период начали переходить и другие регионы. Что же в Иркутске пошло не так?

При дифференцированной системе тот, кто больше потребляет, платит по более высокому тарифу. Пороговые значения для каждого диапазона определило правительство. В этих рамках регионы устанавливают свои параметры. Приангарье имеет ряд особенностей, с которыми нельзя не считаться. Кроме того, город, буквально призванный к ГЭС, отстоял в свое время право на дешевую электроэнергию.

Такой порядок вещей сохранялся довольно долго. Но, видимо, очень многим, особенно за пределами области, он не давал покоя. В отличие от иркутян, которые гордились тем, что за электричество платят копейки (в прямом смысле этого слова). Однако дешевым это благо было не только для рядовых горожан. В какой-то момент электроэнергию в гигантских объемах начали потреблять майнеры. Именно здесь — в Иркутской области, бурно расцвел майнинг.

Глубокой ночью проезжаем мимо внушительных размеров здания, которое светится как фрагмент Лас-Вегаса. Таксист, заметив мой интерес, поясняет: это бассейн.

— Он что, и ночью так горит?

— Электроэнергии у нас много, можем себе позволить, — смеется водитель. — Телебашня, знаете, как светится, метров 300 (на самом деле, 180) — сплошные огни!

— Дешевая электроэнергия у вас?

— Была еще недавно. Сейчас все поменялось. Из-за криптокопателей. У нас же тут столица майнинга, вы не в курсе? Столько их развелось, что даже вылавливать стали.

— В каком смысле?

— Майнера сдал, получил деньги. А зачем мне из-за него проблемы? Есть коммерческие тарифы, пусть по ним и берут энергию. Но не так, чтобы обычный человек страдал. Из-за них нам такую канитель с этими тарифами придумали.

Газа нет, возьмите бойлер

С майнингом водитель попал в точку. Весьма распространенным в какой-то момент стало мнение, что на тарифную политику в регионе серьезно повлиял неконтролируемый размах криптовалютной деятельности.

С этого следующим утром и начинается наш разговор с Сергеем Левченко, бывшим губернатором Иркутской области, а ныне депутатом Госдумы РФ. Встречаемся в кафе на бульваре Гагарина — практически на берегу Ангары. Левченко прилетел накануне вечером из Москвы, которую завалило снегом. А в Иркутске яркое солнце и комфортные минус 10.

— Оплату электроэнергии по диапазонам потребления в области, действительно, вводили, чтобы как-то упорядочить деятельность майнеров? — спрашиваю у собеседника.

— Это официальная версия, — отвечает Сергей Георгиевич.

— А неофициальная?

— Дело в том, что есть очень большое давление на губернаторов со стороны производителей электроэнергии. На всех. И на меня давили, чтобы вводил дифференцированный тариф. Я сопротивлялся, доказывал, что есть другие варианты. Существует так называемое перекрестное субсидирование, когда физические лица недоплачивают, а недоплата переходит на предприятия — они, соответственно, платят больше. Но это все равно не компенсирует недополученные от населения средства. И поставщик энергоресурсов говорит: давайте убирать перекрестную историю. Пускай платит тот, кто потребляет, и сколько полагается. В области практически решена проблема должников по ЖКУ. Но есть другая: у нас в тарифах зафиксирована инвестиционная составляющая — 2 млрд рублей. Они автоматически переходят в прибыль.

— Не будучи использованными по назначению?

— Да! Но если уж ты в тарифы записываешь так называемую инвестиционную составляющую, то выполняй ее. Но никто не выполняет. Много вопросов и к энергетикам, и к сегодняшнему руководству Иркутской области.

— Почему в области так остро реагируют на введение диапазонов потребления?

— Здесь нужно коснуться истории вопроса. Каждый конечный потребитель тратит электроэнергию в зависимости от того, какое у него оборудование. Десятилетиями в области поощряли и практически заставляли людей у себя в домах ИЖС устанавливать бойлеры. Ведь с электроэнергией в области всегда все было нормально, еще в советское время постарались. У нас самая сильная энергосистема в стране. Когда стало образовываться РАО «ЕЭС России», у области остался блокирующий пакет акций. Заслуга Юрия Абрамовича Ножикова (губернатор Иркутской области с 1991 по 1997 г. — О. П.) в том, что он сохранил за областью этот пакет — 25% + одна акция. В свое время по его просьбе я вошел в профильную комиссию, как раз тогда, когда устанавливали эти проценты. Он попросил меня приехать и подключиться, потому что в то время, когда все это происходило, у нас была очень сильная фракция в Госдуме (речь о фракции КПРФ. — О. П.).

— Продвигать отопление электричеством могли только там, где оно дешевое. Иначе в чем смысл. Люди ставили бойлеры, не один год ими пользовались, что же изменилось?

— Потом людям сказали: мы вам сейчас дифференцированный тариф введем. А у тебя все отопление за счет электричества! Если бы людей не заставляли ставить бойлеры, увеличивая их расходы в разы, тогда, может быть, все как-то и прошло — это первое. Второе: в ноябре позапрошлого года вышло постановление правительства (о порядке применения дифференцированных тарифов на электроэнергию для населения. — О. П.). Своим указом Кобзев (губернатор Иркутской области) ввел дифтарифы как методику подсчета. И на основании введенной схемы было принято постановление о конкретных цифрах по трем диапазонам. В результате размер тарифа и норма потребления получились у нас такие же, как в Сочи.

— Странно, мягко говоря.

— По отношению к нам просто несправедливо! Как только мне это постановление пришло, я написал достаточно жесткое письмо председателю правительства о том, что они недодумали, вводя одинаковые диапазоны. Мы добились, чтобы нам все-таки сделали повышающий коэффициент. Но процесс все равно запущен. И он приводит к тому, что два раза в год увеличивают не диапазоны, а сами тарифы.

Взял больше — плати дороже

От областного центра до Смоленщины (это село в Иркутском районе) — полчаса на машине. Место живописное и престижное — берег Иркута. Правда, сама река кое-где обмелела — это результат хитроумных гидроизысканий местной власти. Одному начальнику очень уж захотелось осушить остров для продажи земли под строительство. Теперь одни имеют дорогие коттеджи в уединенном месте, другие — остатки былой красоты.

В местном магазине, как оказалось, легко можно купить что-нибудь к чаю, ориентируясь на предпочтения конкретного жителя. Условное «а что у вас обычно берет Сережа, сын таких-то» работает практически безотказно. И вот уже с «Наполеоном» и «ромовыми бабами» мы идем в гости и на интервью одновременно. «На тарифы жалуются давно, поэтому поговорить согласятся» — такие вводные дали мне перед поездкой.

Дом у семьи М. двухэтажный бревенчатый — из тех строений, что не по моде, а вне времени. Основательный и добротный. Во дворе нас встречает мохнатый и весь какой-то уютный пес. А внутри — симпатичные коты.

— Вы же бойлером отапливаете дом? — спрашиваю хозяйку А.

— Да, у нас все на электричестве держится. Сейчас, когда сильные морозы были, я платила по самому маленькому диапазону и 7000 кВт (норматив) не переходила. Первый диапазон — это до 7 тысяч по цене 1,25 рубля. Но по карману все равно бьет. Когда мы только строились (до 2024-го), цены ниже были. Мы тогда платили за все 4–5 тысяч (все — это дом 155 кв. м и отапливаемый гараж). Сейчас стали платить 8 тысяч. С июля платеж особенно резко вырос.

— Выходит, электроэнергия подорожала за последнее два года вдвое?

— Практически да. Летом расход, конечно, поменьше. Но все равно подорожание очень сильно чувствуется. Мы начали строиться, потому что посчитали это оптимальным вариантом для проживания. Люди за квартиры платят большие суммы. Думали, в доме будет экономней. Мы и печку не стали класть. Ведь никогда электричество не было у нас дорогим. Но что самое интересное: я в холода перешла барьер. В итоге 7 тысяч мне посчитали по первому диапазону. А то, что нагорело сверху, по второму. И это уже дороже. За 900 кВт сверх норматива я заплатила 2100 рублей. За месяц вышло 11 тысяч.

— То есть за перебор платишь больше?

— Да, за перебор по более высокой цене. В квитанции именно так: часть по одному тарифу. А то, что сверху, по-другому.

А думали, будет хорошо

Микрорайон Ершовский находится в непосредственной близости от плотины ГЭС и на возвышенности. Одна из дорог, ведущих на Ершовскую гору, идет вдоль Иркутского водохранилища. Взрослые иркутяне хорошо помнят, когда его берег был совсем свободным — гуляй, загорай. Гулять можно и теперь, прибрежную зону облагородили и обустроили. Только деревьев вокруг все меньше, а однообразных многоэтажек все больше. Земля с видом на залив ценится особо.

Ершовский нас заинтересовал сразу по нескольким причинам. Тут расположен целый квартал многоквартирных домов, которые отапливаются бойлерами. Один из них в 2024-м пострадал от серьезного пожара. В ходу стойкая версия, что возгорание случилось по вине майнеров, окопавшихся здесь же. Здание отремонтировали вне очереди. И про адептов крипты забыли.

В.П. — коренная иркутянка. Дом, в котором она живет, на четыре этажа и три подъезда, бойлер — в подвале. Женщина признается: да, к дешевому электричеству привыкли, а как иначе — ГЭС под боком. А отапливаться с помощью электричества придумали не они. Но сначала, говорит, радовались: автономное отопление — хорошо же!

Потом случилась вся эта чехарда с тарифами. «Когда началась история с диапазонами потребления, нам поставили всего 3900 кВт ч/месяц. К теме подключили ученых из СЭИ (институт систем энергетики. — О. П.). И они сказали: вы что, ребята, какие 3900, области необходимо 7000. В прошлом году пошли на эксперимент и установили такие параметры. А зима была теплая, и история получилась не показательная. Когда зима закончилась, нам говорят: вы даже 3 тысячи не выбрали, а требуете больше. Но умные люди понимали, что теплая зима для Сибири — это нетипично. И сейчас нам все-таки утвердили в холодное время норматив потребления в 7000, а в теплое — 3900. Вся эта катавасия длилась почти год. Мы ходили в Энергосбыт, Иркутскэнерго, в УК, в службу по тарифам. Обещали перерасчет. И действительно, вернули — аж три тысячи. Но тариф-то остался прежний — 1,78 рубля за кВт, а должен быть 1,25.

— Почему именно такой?

— Потому что мы отапливаемся бойлером и не зависим от центральной системы отопления.

— А много в городе и вокруг него таких домов?

— Все садоводства, дачи, загородные дома, весь Байкальский тракт (что-то вроде столичной Рублевки). Конкретно у нас просто нет другого варианта для отопления. Дрова покупать сейчас очень дорого, газа в городе нет.

— Когда бойлеры в частных домах, это понятно. Но ведь в МКД их не ставят повсеместно.

— Поэтому мы и выпали из зоны внимания.

— Устраивает вас такая автономия?

— Да как-то не очень в последнее время. Батареи сейчас просто пышут. Когда будет теплеть, должен прийти слесарь (если придет) и отрегулировать бойлер. Но это неправильно! Бойлер должен работать от температурного датчика, а эта история вообще невыполнимая.

— Получается, сколько тепла подали, за столько и возьмут?

— Конечно! Убавлю я или нет, в начислениях ничего не поменяется. Каждый год прошу управляющую компанию: тепло уже на улице — убавьте тепло в квартирах. А мне отвечают: вам надо, вы и убавляйте. Они как в октябре отопление включили, так до мая и будет шпарить. В соседнем подъезде люди договорились и убрали тепловую пушку (она в холодное время отапливает подъезд). А у нас всю зиму молотит. Потом на каждую квартиру выставляется сумма. Если выйдем за 7000 кВт, будем платить не по понижающему тарифу, а по полному — 1,78 вместо 1,25. Может, и выше — по коммерческой цене.

«Был этой зимой очень холодный период, до ‒40 доходило. Перебрали, конечно. За «перебор» заплатили дороже» — эту мысль в разном исполнении я слышала в Иркутске не раз. Ответ на вопрос «кто виноват» возник сам собой: конечно, климат. Ну кто же еще виноват в том, что зимой в Сибири бывает холодно?

— Улетаете? — спрашивает водитель по дороге в аэропорт.

— Да, — отвечаю. — В командировке была, в Москву возвращаюсь.

— Вовремя. У нас с воскресенья на понедельник под тридцатник обещают.

Иркутская область