Я не удивлюсь, если и Довлатова теперь запретят. Не буквально, но негласно. Ну и что, что классик? Акунина* и Улицкую* тоже считали классиками, их книгами было завалено все, издательства и магазины делали на них гигантскую кассу. А теперь — ноль, ничего нет. Оба стали «иноагентами» — и не только они. У Довлатова есть «преимущество». Он умер, а мертвых «иноагентами» пока не признают. Но говорил же совсем недавно министр юстиции Чуйченко о том, что декабристы могли быть под иностранным влиянием. А декабристов двести лет назад казнили еще — в отличие от Довлатова, их никто из нас живыми не застал.

Глава СПЧ Валерий Фадеев вспомнил по случаю 70-летия доклада Хрущева на XX съезде про Довлатова и его знаменитую фразу про «четыре миллиона доносов»:

Тут как раз Музей ГУЛАГа «переформатировали» — действительно, пора бы уже разоблачить, кто и что писал. Довлатов, доносы… Как заострим: это не доносы, а информация в компетентные органы? Или доносов никаких не было? А если не было, то миллионы узников и жертв ГУЛАГа стали ими без посторонней помощи? Тоже бы разоблачить механизмы надо! Тем более что люди, профессионально и годами занимающиеся изучением репрессий и Большого террора, говорят, что доносы-то писали, и писали, видимо, много, но двигателем репрессивной машины были не они, а сама система уничтожения целых социальных групп, которые сталинская власть считала для себя опасными. Но кто будет сейчас заниматься всем этим? Кто будет поднимать вопросы? «Мемориал»** признан «иноагентом» и ликвидирован, музей ГУЛАГа фактически ликвидирован. Памятники Сталину ставятся по всей стране сотнями! Зато таблички «Последнего адреса» сотнями срываются.

Об этом важнейшем проекте Фадеев тоже сказал. Кратко: «Это политический проект, а не проект памяти». Я знаю всего несколько мест, где таблички «Последнего адреса» спокойно висят месяцами. И знаю много мест, где их сорвали. Почему сорвали? Из-за того, что это не проект памяти? А проект чего? Какой политики? Еще добавляют обычно, что это берут на вооружение наши недруги и раскручивают.

Все осталось в коротком времени перестройки с ее толстыми журналами и вечерними телепередачами. Поговорили, пошумели и забыли, чтобы время спустя опять начать ставить памятники Вождю, торговать фляжками, майками, календарями и прочим хламом с его портретами.

«Последний адрес» не дает забывать о том, каким будничным бывает насилие. Вот в этом доме жил человек, а в соседнем сразу трое, а вон там — еще один. Обычные люди жили обычной жизнью, а потом сгинули. В Петербурге это даже заметнее, чем в Москве, там к исторической застройке относятся бережнее. Там архитектура помнит, что творилось лет восемьдесят-девяносто назад. В столице всякий раз поражаешься, когда видишь эти таблички. Чаще уже не металлические, а картонные — в таком виде их восстанавливают после регулярных набегов вандалов.

С вандалами, к слову, нет никакого желания разобраться? Что движет этим людьми? Да просто узнать — кто они! Алексею Мосину в Екатеринбурге дали 9 дней ареста просто за то, что он в день убийства Немцова пришел к памятнику с цветами. Только за это. За цветы к памятнику. Табличку на доме убитой Анны Политковской уничтожали больше двадцати раз. Нашлась какая-то бурная женщина, которая, кажется, это один раз сделала, и какой-то чудной мужчина, так толком свои мотивы и не объяснивший.

Расчет верный. Ведь говорит же Фадеев про «Последний адрес», волонтеры которого восстанавливают табличку на доме Анны Степановны, что их работа — это не акция памяти, а политика. А памятники Сталину — это не политика, а акция памяти? Какой? И о чем? О том, что сделал Сталин и его банда, хорошо рассказывал музей ГУЛАГа. Его ликвидация — это разве не политика? Но уж точно не акция памяти — скорее, акция беспамятства.

Беспамятства, в котором пребывает общество и пребывает с удовольствием. Наслаждаясь тем, что ничего не помнит. Даже специально прикладывая к этому усилия. Не знать, не помнить, сорвать, «переформатировать». И при этом писать доносы. Про четыре миллиона доносов не скажу, но мы даже по именам знаем стахановцев стукачества, которые гордятся тем, что лично написали сотни кляуз. И этим кляузам неизменно дают ход. За ними следуют административные и уголовные дела, штрафы и сроки.

Так что не удивлюсь, если гласно или не гласно, но покойному Сергею Довлатову припомнят его фразу. Просто кто-нибудь напишет донос — и всё.

* Внесены властями РФ в реестр «иноагентов».
** Внесен в реестр «иноагентов», а международная организация объявлена нежелательной.