Сегодня завершается Берлинский фестиваль, и жюри Вима Вендерса назовет победителей. По общему ощущению, конкурс значительно уступает предыдущим годам, хотя ближе к финалу показали несколько хороших картин (в том числе «Жозефину» триумфатора «Санденса»). Но кажется, при всех уверениях директорах фестиваля Триши Таттл, что нынешний «Берлинале» делает акцент на кино, а не на политике, вышло ровно наоборот. При всем засилье «повестки» (храбрые женщины востока с открытыми лицами, детские травмы, творцы в тоталитарных системах, фильмы из развивающихся стран), скандалы разворачивались как раз из-за недостаточного внимания — как кажется нынешним звездным пропалестинским активистам — сегодняшним конфликтам и четкой позиции (речь идет о бойкоте Израиля).

Хотя в «Перспективах» были «Хроники осады» палестинца Абдаллы аль-Хатиба. Жизнь простых палестинцев в руинах под осадой. Вроде бы вне привязки к нынешним событиям, но финальный титр посвящен геноциду палестинского народа, продолжающегося с 1948 года. Фильму пророчат победу в этой секции.

Отсутствием на фестивале крупных звезд недовольна публика, да и фотографам явно скучновато на нынешней снежной красной дорожке.

Мне кажется, фестиваль, который заметно уступает в последние годы и Каннам, и Венеции, пытаясь угодить политическим тенденциям и европейским трендам, подбирая «крошки» других киносмотров, нуждается в перегрузке, внятной самостоятельной художественной идее. А сильному конкурсу даже скандалы «к лицу».

А под занавес в конкурсе показали «Жозефину» Бет Де Араухо — главный фильм «Санденса», удостоенный Гран-при жюри и приза зрительских симпатий.

Ранним серым утром восьмилетняя Жозефина (Мейсон Ривз) несется наперегонки с папой (Ченнинг Татум) в парк, обгоняет его и… оказывается свидетельницей сексуализированного абьюза: насильник нападает на девушку, вышедшую в парк на пробежку. А малышка Жозефина, замерев, не отрываясь смотрит на этот чудовищный акт. Ей и страшно, и любопытно, и непонятно, но нет, все-таки очень страшно. Папа, вызвавший полицию, теряется, не зная, что ответить на вопрос: «Что дядя делал?»

Жозефина всерьез интересуется, что такое изнасилование и секс и ищет ответы в Гугле.

Взрослые пытаются девочку успокоить, да и кажется поначалу, что она не сильно обеспокоена, словно впадает в прострацию. Но ни у папы, ни у мамы, ни у детского психолога не хватает слов объяснить ребенку происшедшее. Страх вползает в нее. Обретает конкретный облик насильника — вполне себе рядового, даже обаятельного молодого самца со светлыми волосами и в аквамариновом поло. Этот мужчина, которого сразу арестовали, «преследует» девочку. Он по-хозяйски ходит по квартире — невидимый для взрослых, сидит ночью рядом с ее кроватью, заглядывает в окно с улицы. И даже ест ее любимое печенье.

С этого момента у малышки Жозефины, кажется, срывает резьбу. Она пытается выместить страх агрессией, которая пульсирует-бьется внутри, пытаясь вырваться наружу. Агрессией словно защищается от непонятной ползучей опасности, исходящей от всех мужчин. Она выбирает в магазине игрушек вместо куклы автомат, дома вооружается ножом и ножницами. В отместку на грубость одноклассника надевает на его голову пакет и пытается его душить. Она совершенно неадекватна и не умеет сформулировать свои психологически проблемы.

Замечательно точно существуют актеры. Тактильная нежная Джемма Чан, силящаяся разделить боль ребенка и не понимающая, как это сделать. Несколько прямолинейный, брутальный, но заботливый папа Ченнинга Татума решает проблемы по-своему, по-мужски: определяет Жозефину в секцию самообороны, показывает, как правильно бить пугающего ее визави в живот.

Взрослые утешают: «Не волнуйся, с тобой этого никогда не случится». Но Жозефина из объекта, из свидетеля абьюза превращается то в жертву, то в угрозу… И как сохранить нежность и терпение к ребенку, совершенно вышедшему из-под контроля?

В кино главное — атмосфера, созданная обрывочными, неровными звуками вместо музыки, камерой (удивительная операторская работа Греты Зозулы), выверенным монтажом, задающим тягучий, но рваный ритм (на встрече со зрителем режиссер рассказала, что изначально снимала фильм одним кадром, но хронометраж растянулся на четыре часа, и она его перемонтировала). Но главный магнит — удивительной искренности существование юной актрисы Мейсон Ривз.

Во время просмотра этой не выдающейся, но действительно сильной картины я вспоминала прекрасный тихий фильм Наташи Мещаниновой «Маленький ночной секрет», поднимающий еще более страшную тему — домашнего абьюза, из которого у ребенка вообще никакого выхода нет. На обсуждении «секрета» в «Иллюзионе» зрители говорили о том, как же это важно — проговаривать подобные проблемы в кино. Оба фильма сближает тема непреодолимой дистанции между детьми и взрослыми. Невыносимая трудность диалога.

За покупку фильма нешуточно бились на кинорынке. Победила компания Sumerian Pictures. Она приобрела права на прокат «Жозефины» в США. Сделка оценивается в семизначную сумму и включает в себя обязательство по широкому кинотеатральному релизу и полноценной оскаровской кампании.

Увы, «Маленькому ночному секрету» так и не выдали прокатное удостоверение.