Лаборатории пяти европейских стран: Великобритании, Германии, Нидерландов, Франции и Швеции, независимо друг от друга выдвинули версию, что 16 февраля 2024 года Алексей Навальный погиб от отравления редким ядом — эпибатидином. В природе его можно получить из кожи южноамериканских лягушек — пятиполосых древолазов. Но люди научились этот яд синтезировать в лабораторных условиях. Кремль категорически отрицает эту версию.

Но вещество есть в продаже по цене 11 тысяч рублей за один грамм — такого количества достаточно, чтобы отравить уйму народу, но компания-производитель предупреждает, что работает только с юрлицами и госпредприятиями. Что это за токсин, как он действует, кому доступен и как обнаруживается в тканях человеческого организма — рассказывает врач-токсиколог, главный специалист города Баку Исмаил Эфендиев.

— Как давно медикам известен яд эпибатидин? И что о нем известно?

— Науке этот яд известен со второй половины XX века, с 1970-х годов, когда он впервые был выделен из секрета кожи южноамериканских лягушек. Но сами по себе эти лягушки — это не змеи, у которых имеются какие-то железы, выделяющие яд. Яд выделяется только в том случае, если лягушка питается определенными видами насекомых, обитающих в определенных ареалах. Если это лабораторное животное, которое держат в неволе, его секрет никакими токсичными свойствами не обладает.

В дальнейшем этот яд изучался учеными-химиками. Он был синтезирован несколькими способами в нескольких лабораториях, в том числе и в российских. Есть научные статьи с описанием, как можно синтезировать это вещество, публикации были и в российских журналах. Чистота выхода продукта была где-то 7‒10%.

— А зачем его синтезировали?

— Изначально, учитывая механизм действия эпибатидина, его пытались применять как сильное обезболивающее средство. Он в сотни раз сильнее, чем морфин, и, возможно, не вызывает привыкания, в отличие от опиоидов. Но применять его как обезболивающее не получилось, потому что окно между терапевтическим и токсическим воздействием оказалось очень маленькое. Поэтому от него отказались.

— То есть его нужно настолько мало для отравления, что дозу для лечения было не подобрать?

— Да, терапевтическую дозу подобрать было очень сложно. То есть очень легко было после терапевтической дозы сразу получить летальную токсическую. Понятно, что на человеке действие этого яда не изучалось.

— А если и изучалось, то, видимо, не совсем в медицинских целях и не для публикаций в научных журналах? Но известно ведь, как действует этот яд, какие системы органов поражает, какие вызывает симптомы?

— Можно вспомнить фосфорорганические соединения, в том числе и «Новичок». Они ингибируют холинэстеразу. За счет этого в организме накапливается большое количество ацетилхолина — и развивается классическая симптоматика отравления. В случае с эпибатидином симптомы похожи, но механизм действия другой. Это вещество — непосредственный агонист никотиновых ацетилхолиновых рецепторов, то есть блокируются никотиновые рецепторы и развивается картина отравления нейротоксическим ядом.

— Это что значит?

— Сейчас, когда есть уже много публикаций о том, как умирал Алексей Навальный, мы знаем, что первые его жалобы были на жжение в области гортани и живота. Насколько характерны такие симптомы именно для действия эпибатидина и что это означает?

— Это характерная картина, если яд поступил через желудочно-кишечный тракт. Если первый контакт был со слизистой оболочкой горла, пищевода и желудка, и, соответственно, первое воздействие яда пришлось на эти органы, там и проявились первые симптомы. В таком случае дальше яд всосался через слизистые оболочки в кровь, и уже пошло общее токсическое действие, что и привело к смерти.

— Насколько быстро действует этот яд? Сколько времени проходит между его действием на слизистую горла и пищевода — и проявлением всех остальных симптомов?

— Действует этот яд достаточно быстро. В течение примерно 30 минут уже разовьется полная картина отравления. Но здесь все зависит от концентрации: чем она выше, чем быстрее яд всасывается, тем быстрее он начнет действовать. Если нанести его, например, на кожу, то действие может быть отсрочено, это может быть и больше 30 минут.

— Судя по тому, что вы сказали о подборе терапевтической дозы, для отравления достаточно очень малого количества этого яда. Для отравления через желудочно-кишечный тракт это какие-то нанограммы?

— Доза выбирается из расчета на килограмм массы тела, и она действительно очень и очень низкая. Но чтобы яд начал действовать, он должен всосаться в кровь. И когда мы говорим о концентрации, здесь очень важно, как именно дали яд: в еде, в воде, в каком-то напитке. Если доза летальная, она всасывается в кровь, после этого начинается разрушительное действие.

— Вы сказали — в еде и в воде. Но есть ведь вещества водорастворимые, жирорастворимые и всякие другие. К каким относится эпибатидин? Его эффективнее применять в воде или, скажем, в жирной пище?

— Это вопрос, конечно, больше к отравителям, чем к врачу.

— Понимаю. Но одни источники предполагают, что Навальному могли добавить яд во время обеда, а другие упоминают бутылку с водой, которую мог принести кто-то извне. Поэтому я и спрашиваю, что наиболее вероятно, если говорить о конкретном веществе.

— Мы не знаем, какой носитель использовали, чтобы дать яд. Если говорить о «Новичке» или других подобных ядах, они не применялись непосредственно. То есть они были внутри определенной оболочки. Когда липидная оболочка попадает, допустим, на кожу, она начинает разрушаться, всасываться, и яд проникает вместе с ней. Яд могли дать и в липидной сфере, и в водорастворимом виде — неважно, как он попал в организм. Для отравления человека просто требуется, чтобы яд попал в организм.

— И все-таки мне хотелось бы уточнить теоретически: мог быть эпибатидин растворен в обычной питьевой воде?

— Без сомнения, это могло быть. Это вещество хорошо растворимо во всех полярных растворителях, в том числе и в воде оно прекрасно растворяется. Если эпибатидин содержится в пище, он тоже подействует, но вещества, растворимые в воде, проще всего применять с водой.

— Вы сказали, что симптомы проявляются примерно через 30 минут…

— В зависимости от концентрации. Давайте скажем так: до часа.

— Существует ли какой-то специфический антидот? И через какое время после отравления его не поздно применить?

— Что касается антидота, то рассуждения здесь тоже чисто теоретические. Потому что никаких данных по применению антидотных мер у человека не существует. Есть препарат под названием мекамиламин, но это теоретический антидот. Это не тот препарат, который имеется в аптечке у каждого врача, он предназначен для совершенно других целей, это ганглиоблокатор, показанный для лечения изменений артериального давления и некоторых психических расстройств. В его инструкции нет ни слова о том, что он применяется при отравлении какими-то веществами, в том числе эпибатидином. То есть нельзя сказать, что это вещество стопроцентный антидот. Механизм действия такой, что он может помогать, но он не числится в официальных списках антидотов, утвержденных ВОЗ. А главное, чтобы применить его, нужно точно знать, что использовался именно этот яд, а такая вероятность крайне мала.

— Когда Алексея Навального отравили в первый раз, фельдшер скорой помощи ввел ему атропин, чем, по сути, спас ему жизнь, потому что без этого, видимо, не работало бы все дальнейшее лечение. В случае с эпибатидином такого средства не существует?

— Отравление фосфорорганическими соединениями, к которым относится и «Новичок», это распространенное явление, поэтому фельдшер скорой помощи понял, с чем имеет дело, и сразу ввел антидот. Если бы Алексея Навального не лечили в Омске, его бы и в «Шарите» не спасли, потому что критический период отравления — самый ранний. Атропин, системы очистки крови — все это сыграло роль в успешном исходе той интоксикации.

В случае с эпибатидином фельдшер или врач увидят брадикардию, увидят тонус мышц и нарушенное дыхание, и первое, о чем подумают, это отравление фосфорорганическим соединением. Симптомы практически те же. Они начнут вводить атропин, а он никакого воздействия не окажет.

— Где предполагаемые отравители могли раздобыть эпибатидин? Могут ли его синтезировать в домашних условиях какие-нибудь «юные химики»?

— Это вопрос к следствию, я могу высказывать свое мнение только как врач.

— Я и спрашиваю вас как врача. Исключительно гипотетически.

— У человека, который захочет получить эпибатидин, должны быть очень хорошие теоретические знания о яде. А об этом веществе до последних дней практически никто не знал. Условный «юный химик» не сможет его синтезировать. Для этого требуются серьезные промышленные предприятия, и даже они смогут его синтезировать путем очень сложных химических реакций до чистоты 7%.

Я не видел, чтобы это вещество продавали где-то даже в даркнете. Есть химическая организация, которая официально его продает, но на ее сайте сказано, что только юридическое лицо или госпредприятие может оставить заявку, при этом надо указать, для чего именно требуется вещество. И я думаю, что любая поставка очень сильно контролируется. Мы не знаем, заказывал ли это вещество вообще кто-нибудь.

В целом могу сказать, что

— А как вообще ведется учет таких веществ, как контролируется их использование?

— Думаю, в любой стране, включая и Россию, все сильнодействующие токсичные вещества хранятся и учитываются под жестким контролем, любой расход наверняка фиксируется в нескольких журналах за подписью множества людей.

— Иначе говоря, обычный человек с улицы не купит пару ампул эпибатидина, чтобы сунуть в посылку?

— Без сомнения, это невозможно.

— Как обнаруживается яд в организме, в каких тканях?

— Если говорить о фосфорорганических соединениях, они проходят метаболизм в печени, там они превращаются в активные, а иногда и в полиактивные соединения, то есть даже более токсичные по сравнению с изначальным ядом. А эпибатидин плохо подвергается метаболизму в печени, он аккумулируется в организме в неизмененном виде.

— Правильно ли я понимаю, что из-за этого эпибатидин потом легко обнаружить в тканях?

— Его легко обнаружить, только если вы знаете, что именно ищете. Яд это редкий, и вряд ли кто-то сразу будет искать его как первопричину смерти. Но сейчас токсико-химические лаборатории обладают очень хорошими анализаторами. Сначала выводится спектр всех химических веществ, потом на основании этого начинают отбирать вещество по каталогу, это сейчас уже делают компьютеры.

В этом случае пять лабораторий независимо друг от друга подтвердили одно и то же вещество. Исследовать они могли что угодно: ткань, кровь, мочу, что-то еще. Даже если вещество содержится в каких-то наноколичествах, современные атомные масс-спектрометры его определят.

— Можно ли обнаружить этот яд в волосах, в ногтях, то есть в тех тканях, которые нетрудно взять у трупа?

— Чтобы вещество можно было обнаружить в волосах, волосы должны еще расти. После смерти человека волосы расти прекращают, и при одномоментном применении яда в них ничего уже не откладывается.

Если человек находится под воздействием какого-то химического вещества длительное время, то волосы, как магнитная лента, все это «записывают». По каждому сантиметру волос можно даже понять, в какой период времени какое вещество воздействовало на человека, это один из методов судебно-медицинской токсикологической экспертизы.

— Но вряд ли реально долгое время травить человека веществом, у которого смертельная доза так мала, что не смогли подобрать терапевтическую?

— Без сомнения. Тем более в условиях колонии.

— Если не волосы и не ногти, то какие ткани можно взять, чтобы искать признаки отравления?

— Если рядом был специалист, умеющий проводить такие манипуляции, он мог взять даже необязательно ткани, это могла быть и какая-то жидкость, и участок слизистой оболочки.

— Это должен делать именно врач?

— В нормальных условиях только врач. Можно, например, поставить трупу мочевой катетер и взять остаточную мочу, которая есть в мочевом пузыре, там тоже можно обнаружить вещество.

— Может ли это сделать санитар в морге? Достаточно ли его квалификации, чтобы взять какую-то ткань или жидкость?

— Если тело отдали родственникам после вскрытия, то целостность кожных покровов уже была нарушена. В таком случае и для санитара морга не составляет труда взять ткани из брюшной полости или еще откуда-то.

— Проводились ли на животных исследования, как можно купировать действие эпибатидина?

— Мне о таких исследованиях неизвестно. Если они и проводились, то в открытой печати я ничего об этом не видел. Но я не думаю, что этим кто-то специально занимался. На мышах изучали симптомы отравления, действие токсина. Когда проводишь исследования токсина на мышах, ты не изучаешь способы лечения, ты изучаешь летальную дозу.

В этом случае известны конкретные симптомы, связанные именно с нейротоксическим действием вещества: дрожь, судороги, паралич — все, что наблюдается и при отравлении фосфорорганическими соединениями.

— Можно ли считать эпибатидин химическим оружием?

— Есть очень много очень токсичных веществ, которые при этом не относятся к химическому оружию. Например, есть такое вещество — дихлорэтан.

— Клей, кажется.

— Его добавляют и в растворители. Это страшнейшее токсичное вещество, и в России, и у нас в Азербайджане в свое время сотни людей погибали от отравления дихлорэтаном. Для этого бывает достаточно даже не пить растворитель, а несколько раз вдохнуть. И никакого антидота не существует. Но нигде вы не услышите, что дихлорэтан — химическое оружие. Хотя по токсичности он сравним с очень тяжелыми ядами.

— Почему тогда представители стран, обнаруживших, согласно их выводам, следы эпибатидина в останках Навального, обратились в Организацию по запрещению химического оружия (ОЗХО)?

— Думаю, здесь свою роль сыграло то, что это вещество могло быть применено с криминальной целью. Но я повторю, что не каждое токсичное вещество — токсическое оружие.

В России был случай применения газа на Дубровке, если помните, там людей усыпляли. Формула вещества, которое там применялось, до сих пор засекречена, хотя я примерно знаю, что это такое. Это был, насколько я знаю, карфентанил — сильнейший опиоидный анальгетик, который смертелен даже в малой дозировке, судя по тому, что многие люди заснули, а потом не проснулись. Но это не химическое оружие, а наркотическое вещество.

Точно так же и не все фосфорорганические соединения относятся к химическому оружию. Например, дихлофос, которым люди травят тараканов у себя дома: это такое же фосфорорганическое соединение, как зарин, зоман или «Новичок». Важна именно цель применения: химическое оружие — это вещество, которое применяется для массового уничтожения людей.

Чтобы вещество признали химическим оружием, оно должно быть средством не индивидуального, а именно массового поражения. Зарин, зоман, иприт потому и относятся к химическому оружию, что при распылении, при взрыве бомбы гибнут сразу тысячи человек. Я считаю, что эпибатидин — это очень сильнодействующий яд, но вряд ли можно говорить о нем как об оружии массового поражения. Хотя, если ОЗХО включит его в список запрещенных веществ, будем его так и рассматривать.

— В каком виде может транспортироваться эпибатидин? Грубо говоря, как его куда-то пронести? Это ампула, порошок, это уже готовый раствор?

— Думаю, что здесь все ограничивается фантазией гипотетического злоумышленника, который захочет применить яд. Тем более если речь идет о строго охраняемой зоне за полярным кругом. Туда что-то очень трудно пронести. Думаю, что каждого, кто туда заходит, достаточно жестко проверяют. Как и все передачи, которые туда посылают.

— Или это может сделать человек из такой категории, которую не очень жестко проверяют на входе?

— Или так, да. Хотя можно ведь допустить и подкуп кого-то.

— Есть яды, которые разлагаются на воздухе, например, цианиды, какие-то вещества теряют свойства при нагревании или заморозке. Есть ли для эпибатидина особые требования к условиям хранения и транспортировки?

— Это может быть просто небольшая ампула. В одном из прошлых случаев были, кажется, духи «Нина Ричи».

— В случае с отравлением Скрипалей.

— Вот видите, каждый раз придумывают какую-то новую форму. Так что это может быть небольшой флакончик, из которого достаточно один раз брызнуть в воду.

— Насколько устойчив эпибатидин?

— Это достаточно устойчивое вещество. Если его не кипятить, оно сохраняет свои свойства довольно долго.

— Как предполагаемые отравители могли узнать об эпибатидине, если это такое редкое вещество? Есть ли о нем какая-то информация в популярной литературе?

— В определенных ведомствах еще со времен Владимира Ильича Ленина были специальные подразделения по ядам. В одном из них работал бакинец, профессор Григорий Майрановский, он окончил Бакинский университет. Он непосредственно занимался изучением токсичных веществ и их применением как раз в таких целях. Не исключаю, что традиции профессора Майрановского живы, а за сто лет технологии еще и улучшились, арсенал средств наверняка расширился.

* Внесена Минюстом РФ в реестр «иноагентов».