О ее смерти я узнал утром в метро, случайно подслушав коротенький январский диалог двух бодреньких пенсионеров. «Ты слышал, Ласточка наша вчера улетела…» — шепнул один седовласый дедушка в кепчонке своему приятелю, который тут же ответил: «Да, отмучилась… бедненькая. Вот и мы так же будем никому не нужны». Сначала, признаюсь, я не понял, о ком речь. И только ближе к вечеру, когда по телевизору несколько раз сказали о смерти Ульяны Семеновой, я понял, о какой Ласточке говорили старички.

Мне довелось ее видеть. Вживую. Один раз. Но я запомнил это навсегда. Небольшое лирическое отступление. Вообще есть (или, правильнее сказать, уже были) два спортсмена, которые своим искусством поразили меня на всю жизнь. Это Диего Марадона и Айртон Сенна. К этим двум гениям я бы добавил еще известного шахматиста, являющегося ныне «иноагентом». Я играл с ним в древнюю индийскую забаву. И удивлялся тому, как 13-й чемпион мира серьезно относится даже к постановочному (ради снимка в газету) поединку с шестилетним мальчиком.

А еще раньше, году в 1984-м, я впервые попал на женский баскетбол. Я знал, что в данной забаве солируют немаленькие дамы. Но чтобы такие великанши. Ульяна Семенова, словно дядя Степа, без ружья доставала до «мишеней». После матча я спросил отца, фотокорреспондента «Комсомольской правды» Евгения Успенского: «А что ест тетя под номером шесть?» Папа отшутился всерьез: «Да то же, что и остальные. Просто есть маленькие люди, а есть — большие».

Семенова была большой. Но это не мешало ей парить-летать на площадке. Так, как никто и никогда не умел. Сборная СССР более полутора десятков лет обходилась без поражений, потому что Ласточка (или Ласта), как назвали ее подруги по команде, не умела падать. Позже я выяснил, что

«Родители мои староверами были. И крестить меня намеревались как Иулияну, но батюшка вместо буквы «н» написал «к». Так меня Иулиякой и зарегистрировали…» — объясняла впоследствии казус Семенова, появившаяся на свет в литовском Зарасае.

Сегодня, вероятно, такая дылдочка, вымахавшая к пятому классу до 180 сантиметров, преспокойно жила бы себе в деревне и била бы различные сельскохозяйственные рекорды. Но в СССР тренеры известных секций и обществ зорко высматривали в разных уголках страны тех, кто, по их мнению, способен принести пользу государству на полях игровых. И неординарную девчушку, которой в тринадцать лет поставят диагноз «непатологический гигантизм», местный учитель физкультуры порекомендует — ни много ни мало — самому спорткомитету. Рослая затейница, лихо управлявшаяся с вилами и ловко складывавшая сено в копны, чувствовала себя в селе нужной и любила опускать в корзинку не мячи, а грибы и ягоды. И всю дорогу до Риги, куда ее отправили радостные начальники, утирала слезы: не хотела уезжать от мамы, не хотела окунаться в баскетбол. Она вообще думала, что ее везут в волейбольную секцию.

Позже она признается, что баскетбол никогда для нее не был игрой, а сразу же превратился в работу. Тяжелую и не слишком желанную. Изначально — так уж точно. Только вдумайтесь: в 15 лет школьница попадет в рижский «ТТТ», а в шестнадцать — во взрослую сборную СССР. Она впряглась (по-другому и не скажешь) в эти две повозки и всякий раз изо всех сил тащила-тянула их к победам и медалям. Их было столько, что сама Семенова в какой-то момент потеряла счет всем этим блестящим трофеям и бомбардирским достижениям (случалось, она набирала по 40 и даже 50 очков за матч). «Я точно помню, что два раза выиграла Олимпиаду, взяла три мировых чемпионата и десять европейских, а еще 15 раз союзное первенство брала. А другие кубки? Да разве всё в голове удержишь…» — говорила баскетболистка, которая во всех заграничных поездках мечтала о том, чтобы скорее вернуться домой в родной край и прогуляться по лесу на лыжах.

Но от нее требовалось мчаться к кольцу, подбирать, пасовать, забрасывать. И она мчалась. К примеру, в Монреале-1976 в пяти встречах она «настреляла» 97 очков и насобирала 62 подбора.

И, разумеется, даже с помощью грубости соперницам не удавалось сбить с пути Ласточку, успешно запускавшую в колечко оранжевый кругляш при любых обстоятельствах. Повторюсь: семнадцать лет сборная не знала поражений в официальных поединках. Семнадцать. А рижский «ТТТ» до сих пор является самым титулованным клубом СССР и Старого Света. Шутка ли: одиннадцать (!) Кубков европейских чемпионов подарила Семенова рижской публике…

..Быть бы ей и трехкратной олимпийской триумфаторшей, но наша страна бойкотировала Игры-1984 в Лос-Анджелесе. А через два года новый тренер сборной Леонид Ячменев не включит палочку-выручалочку в состав команды на мировой форум. И без могучей центровой наши девушки уступят американкам в финале (88:108). А в 1988-м, когда добродушная птичка, обидевшись на высшее руководство, не поехала на Игры в Сеул, сборная довольствовалась лишь бронзой.

Обиделась она не просто так. И не только за отказ взять ее на планетарный слет. Дело в том, что годом ранее неувядающая Ласточка первой из наших баскетболисток упорхнула за границу, в Испанию, подписав контракт с «Тинторетто». Вот только из 45 000 долларов, положенных ей по договору, она получила лишь 2500, а остальное забрал себе Госкомспорт. Кто бы в такой ситуации не вспылил бы?

Впрочем, тот шестимесячный пиренейский период — это единственное, о чем Семенова вспоминала с теплотой, хотя и не могла привыкнуть к тому, что живет в шикарном загородном доме. Живет одна. Президент клуба, зная, что почти вся ее зарплата уплывает в СССР, доплачивал легионерше из своего кармана. А Ласточка дотащила аутсайдера испанской лиги до финала, который «Тинторетто» наверняка бы выиграл, если бы его приме давали по ходу пьесы хоть немножечко отдыхать. Но опять-таки: согласно контракту, 35-летняя волшебница, привычно набиравшая половину очков всей команды, всегда должна была находиться на площадке. «Трудно приходилось, но там я впервые почувствовала себя настоящей звездой», — говорила в одном из своих последних видеоинтервью Семенова, которую и по сей день помнят испанские болельщики. И не только. В 2007-м ее примут в Зал славы ФИБА. Еще раньше, в 1993-м, ее первой из советских мастериц включат в Зал славы баскетбола в Спрингфилде, а в 1999-м — в Зал славы женского баскетбола в Теннесси. И по сию пору она значится самой титулованной великаншей на планете…

В 1989-м она завершит карьеру и займет пост вице-президента Олимпийского комитета Латвии. Но очень скоро молчаливую и скромную начальницу капитально подкосит здоровье. Ее финты и ловкость рук (кстати, Семенова прекрасно вязала и шила) приносили рижскому клубу и родине медали, а ей самой принесли инвалидность. И в этом она была, к сожалению, не одинока.

Несколько лет назад Ульяне Ларионовне ампутировали ногу, но она не жаловалась. «Лежу дома. Осталась без ноги. Не знаю, кто и как может мне помочь. Назад ее не приклеить… На костылях передвигаться не выходит. Нужен протез, но и он не спасет, так как вторая нога очень слабая, и мой вес все равно не выдержит. Единственная возможность передвигаться — инвалидная коляска», — рассказывала знакомым журналистам баскетболистка, вся пенсия которой утекала на лекарства и коммунальные платежи. Но рекордсменка Книги Гиннесса сама ни о чем не просила. И лишь мечтала, чтобы родственницу, которая ухаживала за ней все это время, кто-то заменил хотя бы на пару дней.

Правительство Латвии про нее просто забыло. А ведь помимо орденов Ленина, Трудового Красного Знамени и Дружбы народов Семенова была награждена и латвийским орденом Трех звезд IV степени, а также отмечена премией за заслуги перед латвийским спортом. Но поощрить медально и признать лучшей баскетболисткой страны XX века легко, а соорудить подъемник, чтобы выдающаяся женщина могла хотя бы выехать на улицу…

8 января Ласточка улетела от нас навсегда. Ей было 73 года.