Один мой знакомый, окончив школу, отслужил срочную и подался работать в милицию (тогда у нас еще была милиция, а не полиция). У него имелась особая примета: это был человек с полным отсутствием чувства юмора. Когда кто-то при нем зубоскалил, он долго и сосредоточенно думал и тихонько выспрашивал окружающих, в чем смысл шутки.

Встав на стражу порядка и законности, мой знакомый вдруг выдал:

— Как же я люблю шутников! Обожаю!

— Чем же тебя шутники так обворожили? — спросил я аккуратно, стараясь, чтобы мой вопрос не звучал ернически.

— Понимаешь, вот человек пошутит, и всё, готовый протокол, — пояснил серьезно молодой сотрудник милиции. — Нам вообще напрягаться не надо, чего-то выдумывать. Шутканул? Ну и бери его тепленьким! У нас весь план на таких шутниках держится.

Это была притча, а теперь поговорим об улитках, цензуре и чувстве юмора. И заодно о том, есть ли место шутке в нашем замечательном государстве.

На днях информационное пространство всколыхнула новость о том, что некое издательство потребовало отцензурировать из-за «пропаганды ЛГБТ*» книгу о сексуальной жизни животных, которую готовит научно-развлекательный журнал «Батрахоспермум». В сообщениях обильно цитировался главный редактор журнала Виктор Ковылин, который написал в телеграм-канале, в частности, следующее:

«…нейтральные научные описания гомосексуального поведения, без отвращения и критики, отныне попадают под пропаганду нетрадиционных отношений! Жертвами цензуры пали и гермафродиты: улиткам, слизням и планариям теперь придется извиниться в водолазках и перейти к раздельнополости, чтобы книжка вышла!

Лично я почерпнул из этой записи немало познавательного. Например, я, к своему стыду, знать не знал, что планарии являются гермафродитами. Честно говоря, я вообще о планариях услышал впервые, равно как и об эдеагусах. Вот о педипальпах где-то слышал. Слово красивое, звучит стильно.

В общем, этот текст стали приводить как самый абсурдный на сегодняшний день пример цензуры, да так широко, что Ковылину пришлось пояснять, что это вообще-то стеб. «В связи с лихим распространением в интернете наших всхлипываний о цензуре, поясним, что данный абзац является художественным преувеличением, полушуткой, доведенной до абсурда в традициях «Батрахоспермума». Вся научная информация в книге останется без искажений, невзирая на закидоны ИИ. Издательство нас ни к чему не обязывало, речь о «пожеланиях» со стороны ИИ, которому мы с издательством совместно противостоим. Так что инфоповод высосан из пальца», — написал он.

Вот теперь за улиток стало обидно. Это что ж выходит, наши российские улитки так и останутся гермафродитами?

Но в общем, кажется, за животных мы можем не волноваться: будут и дальше воспроизводить род свой, как им удобней, а не как того РКН требует. Но вот то, что инфоповод высосан из пальца, — позволю себе не согласиться. Увы, инфоповод-то как раз достойный обсуждения.

Он распадается на несколько параллельных линий. Первая — это тема использования ИИ в цензуре, и это действительно «и грустно, и смешно».

О том, что издательства, не способные справиться с валом требований надзорных органов и абсолютной неопределенностью законодательства, подключили к цензурированию ИИ, заговорили прошедшей осенью. Сейчас, наверное, подавляющее большинство издательств так или иначе ИИ подобным образом использует и, в общем, это не скрывает.

(сразу вспомнился герой «Сказки о Тройке» братьев Стругацких, монументальный Лавр Федотович Вунюков: «Пиво — это от слова пить»). В комментариях немедленно накидали других примеров: ИИ воспринимает «героинь» как «героин», не различает пол азиатских персонажей и т.д. С тех пор такого набралось много, и я вижу в этом положительную сторону: это

а) бывает действительно смешно,

б) великолепно подчеркивает абсурдность происходящего.

Или все-таки нет?

И здесь мы переходим ко второй сюжетной линии. Ее суть в том, что история с улитками явственно показала, насколько сейчас смешались вымысел и реальность. Я уверен, что еще пару лет назад никакие СМИ не увидели бы в тексте Ковылина инфоповода. Это было бы воспринято как шутка — удачная или нет, тут уж каждый сам пусть решает. Я бы улыбнулся.

Но сейчас никому и в голову не пришло, что это стеб. Над цензурированием «нетрадиционных гениталий» смеялись, и правильно смеялись, над этим нужно смеяться. Но подали-то как факт!

И поди разбери тут, где фейк. Ведь в конце концов может оказаться, что фейк — это само опровержение. Мало ли, издатель не ожидал такого резонанса, решил как-то сдать назад.

Такая путаница в наших условиях неизбежна. Каждое сообщение подобного рода не проверишь — слишком крепок стал маразм. И, например, книгу Урсулы Ле Гуин «Левая рука тьмы» с описанием сообщества «андрогинов» снимают с продаж вполне серьезно, и штрафы за нее выписывают отнюдь не шутейные.

Но главное в этом всем — мы больше не в состоянии понять, где шутка. Это бывает забавно, но в целом совсем не смешно.

Это один из результатов эксперимента, который власть проводит над обществом, конструируя параллельную реальность. Опоры этой конструкции — подтасовка фактов, ложь и пропаганда. В этой параллельной реальности создается иллюзия нормальности того, что нормальным быть никак не может: боевых действий с их жертвами, роста цен, блокировки основных мессенджеров, репрессий и цензуры. В этой реальности все переворачивается с ног на голову. Сама эта реальность — один огромный фейк.

Но настоящее врывается в наше королевство кривых зеркал, рушит пафосную картинку, и начинается хаос, в котором действительность абсурднее любой выдумки. В итоге никакая шуточная «Панорама» не способна пересмеять ленту новостей: если убрать предупреждение о том, что это фейк, от какого-нибудь информагентства не отличить. Наверное, о шутках стоит теперь предупреждать заранее, а каждый стебный пост помечать тегом «сарказм».

Все это усугубляется тем, что к шуткам отношение в России нынче суровое. Государство не одобряет иронии. В такие времена все должно быть предельно серьезно — вышучивать официально позволяется только врагов народа, «иноагентов».

Вот, например, комик Артемий Останин неудачно пошутил про инвалида. За шутки вроде бы карать не должны, но в нашей реальности это преступление, и Останин получил почти шесть лет тюрьмы. За шутку. Что ж, когда-то и за анекдоты сажали и даже расстреливали, так что есть куда расти.

Государство наше ранимо и чувствительно. Оно много чего не прощает, но особенно остро воспринимает ситуацию, в которой считает себя униженным. Государство не может себе позволить глупо выглядеть — дураками должны выглядеть все вокруг.

Но юмор очень востребован народом, который нынче впадает в депрессию после первого же похода в магазин. Народ требуется отвлекать и развлекать. Поэтому не удивлюсь, если скоро в Кремле попытаются монополизировать право на юмор, дабы шутки несли в себе правильный идеологический и политический заряд. И путаницы никакой не будет, сразу все поймут, где фейк, а где кристально чистая правда.

Так что с юмором во всей стране теперь все сложно. Нет, разумеется, юмор продлевает жизнь, но, как говорил впавший в депрессию барон Мюнхгаузен из фильма Марка Захарова, «тому, кто смеется, продлевает, а тому, кто шутит, укорачивает». И приходится иметь в виду, что каждую шутку могут воспринять серьезно.

И составить по этому поводу протокол.

* Так называемое международное движение, признано в РФ экстремистским и запрещено.