(18+) НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КАЛИТИНЫМ АНДРЕЕМ СЕРГЕЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КАЛИТИНА АНДРЕЯ СЕРГЕЕВИЧА.
Вечером 26 августа 1934 года молодая супружеская пара из США вышла из вагона поезда на берлинском железнодорожном вокзале Фридрихштрассе. Молодоженам предстояло открыть для себя новую страну, где рождался политический проект, которому вскоре будет суждено изменить весь мир. Американский журналист Уильям Ширер и его жена Тереза Штольцер, или просто Тэсс, как звал ее муж, заранее арендовали квартиру в районе парка Тиргартен, и хотели незаметно поехать туда прямо с вокзала. Но прямо на перроне их встретили агенты немецкой тайной полиции. Скрыть приезд корреспондента CBS от гестапо было невозможно.
Берлин в середине 30-х годов ХХ века — один из самых комфортных, красивых и роскошных городов мира. Знаменитые рестораны Horcher и Kempinski были переполнены каждый вечер. В городских театрах под открытым небом шли оперы Вагнера, а на сцене в Volksbühne — пьесы о военных подвигах вермахта. В Дойче опера (Deutsche Oper) давали концерты Бетховена, Брамса, Баха и Верди, в Театр имени Шиллера можно было сходить на спектакли по текстам Гете. Культурная жизнь буквально кипела: Берлинская филармония готовилась к дебюту Герберта фон Караяна, в ночном клубе Club van Cultuur можно было услышать джаз, в городских парках днем шли хоровые фестивали «Гитлерюгенд поет», ночью — факельные марши.
Берлин еще долгие 10 лет будет городом-фейерверком, который никогда не спит, где роскошью сверкают витрины, а меню ресторанов поражают воображение.
Столица Третьего рейха — декорация нормальности, символ успеха и скорых побед.
Июнь 1940 года. Уильям Ширер (справа) в качестве корреспондента во время капитуляции Франции в Компьене. Фото: Википедия
Уильям Ширер берется за работу. Он беспристрастно, чуть отстраненно описывает в своих дневниках все то, что видит вокруг. Его материалы выходят в американской прессе, его голос звучит на радио CBS. Сухой стиль изложения Шиллер выбирает неслучайно — он прекрасно понимает, что в случае, если его «новости» из Берлина не понравятся цензорам рейха, он будет немедленно арестован. Обыски в их квартире проходят днем, когда никого нет дома. Тэсс обнаруживает следы обысков вечером, она начинает нервничать. Но агентам тайной полиции нужен как раз этот эффект: они разбрасывают по комнатам бумаги и вещи, чтобы американцы знали — за ними постоянно следят.
Опасаясь, что записи будут найдены при очередном тайном осмотре, Уильям Ширер сжигает часть своих дневников, а некоторые закапывает в саду. Спустя семь лет они лягут в основу его книги «Берлинский дневник», которая будет опубликована в США. «Berlin Diary» — хроника похорошевшего города, который утопил свои страхи, погромы, репрессии и войну в бокалах с шампанским.
Что хотят немцы
«Насколько же изолирован мир, в котором живет сейчас народ Германии! Об этом мне напоминает просмотр вчерашних и сегодняшних газет. В то время как все вокруг считают, что Германия вот-вот нарушит мир, что именно Германия угрожает напасть на Польшу из-за Данцига, здесь, в Германии, в мире, который создают местные газеты, трактуется все ровно наоборот. Вот что заявляют нацистские газеты: это Польша нарушает мир в Европе; это Польша угрожает вооруженным вторжением в Германию.
«Польша? Будьте настороже!» — предупреждает заголовок в берлинской газете и добавляет: «Ответим Польше, охваченной бешеным желанием нарушить мир и права в Европе». Или заголовок в Der Ftihrer, ежедневной газете Карлсруэ, которую я купил в поезде: «Варшава угрожает бомбардировкой Данцига — невиданный всплеск польского сверхсумасшествия». Вы спросите: но не может же немецкий народ верить этой лжи? Может.
В этой тоталитарной системе, где слова потеряли свое значение, истиной становится все что угодно просто потому, что так говорит пресса. Любое правительство, когда-либо начинавшее войну, старалось убедить свой народ в трех вещах: 1) что правота на его стороне, 2) что война ведется исключительно в целях защиты страны, 3) что оно уверено в победе. Конечно, и нацисты стараются вбить это в сознание своих граждан. Определенно никогда в новейшей истории — с тех пор как пресса, а позднее и радио сделали теоретически возможным для большей части человечества узнавать обо всем, что происходит в мире, — ни один великий народ не был так оболванен, так бессовестно обманут, как немцы, живущие при этом режиме».
А что же на самом деле думает великий народ, спрашивает себя Ширер. Вечерами он заглядывает в отель «Адлон» на Unter den Linden, где в роскошном ресторане собираются дипломаты и журналисты. В меню — лучшие австрийские шницели, свежая форель, пиво. Он заходит в кафе «Кранцлер» на Potsdamer Platz, где подают лучший в Берлине лимонный торт и свежесваренный кофе. Уильям заглядывает в знаменитый Траубе (Traube) — винный погребок с живой музыкой. Публика весела и беззаботна, нация переживает подъем. Ночью он возвращается домой и записывает в дневник:
«Кажется, я начинаю понимать некоторые причины поразительного успеха Гитлера. Позаимствовав тексты законов римской церкви, Гитлер возвращает пышную зрелищность, красочность и мистицизм в однообразную жизнь немцев двадцатого столетия».
8 апреля 1934 года. Берлин. Фото: AP
А что случилось?
Кажется, совсем недавно отгремела Олимпиада, но вот уже открылась выставка «Великая Германия», которая проходит сразу в двух городах — Берлине и Мюнхене. На улицах городов — плакаты, рекламирующие бенефис архитектора Арно Брекера, на площадях — выставка Radioausstellung (фестиваль радио) с живыми концертами. Летом в Берлине открываются ежегодные «Дни урожая» (Erntedankfest) — по улицам маршируют счастливые крестьяне, которые к вечеру стекаются в парк Тиргартен на ночные концерты. Но время быстротечно. К лету 1940 года ситуация изменилась. Война бумерангом возвращается в Германию. Сначала — с неба.
«Сегодня пошла пятая неделя великого германского наступления на Британию с воздуха. И немцы сильно призадумались, потому что англичане не хотят признавать себя побежденными. Немцы не могут скрыть свою ненависть к Черчиллю за то, что он по-прежнему поддерживает в своем народе надежду на победу, вместо того чтобы проявить покорность и сдаться, как до сего дня делали все противники Гитлера. Немцы не могут понять людей с характером и силой воли. Также немцы не способны понять, что ненависть к ним во Франции и Бельгии вызвана фактом вторжения Германии в эти страны.
Берлин, 31 августа. Я слег с гриппом. Когда вчера как раз перед началом бомбежки зашла горничная, я ее спросил: «Прилетят сегодня англичане?» «Наверняка», — вздохнула она обреченно. Вся ее уверенность, как и уверенность пяти миллионов берлинцев в том, что столица защищена от нападения с воздуха, улетучилась. «Зачем они это делают?» — спросила она. «Потому что вы бомбите Лондон», — ответил я. «Да, но мы наносим удары только по военным объектам, а англичане бьют по нашим домам». Она представляла собой идеальный продукт геббельсовской пропаганды. «Может быть, вы тоже бомбите их дома», — сказал я. «В наших газетах пишут, что нет», — возразила она. Она заявила, что немцы хотят мира, и хотела узнать, почему англичане не приняли мирное предложение Гитлера».
Поддержите
нашу работу!
Нажимая кнопку «Стать соучастником»,
я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ
Если у вас есть вопросы, пишите [email protected] или звоните:
+7 (929) 612-03-68
Но между налетами авиации жизнь в городе оживает. Вечером в «Резиденц-казино» дают балы, дети элиты танцуют вальс. В ресторане отеля «Бристоль» столы ломятся от лучших в Берлине сосисок и квашеной капусты. Правда, после 1938 года туда не пускают евреев, но на это мало кто из местных обращает внимание. В баре отеля «Адлон» Уильям встречает давнего знакомого — американского дипломата, который сообщает ему, что мир окончательно сошел с ума. Ночью, вернувшись к Тэсс, Ширер делает редкую запись, которая касается ситуации в Москве.
Пир во время чумы
«Сегодня здесь проездом был Гарри С. Он, наверное, самый информированный человек в нашем посольстве в Москве. Он говорит, что сейчас русский человек руководствуется одним-единственным соображением — строго придерживаться сталинского курса, лишь бы не лишиться работы, а то и жизни. Русские, по его словам, безнадежно увязли в Финляндии. Потери уже составили сотни тысяч. Госпитали в Ленинграде и в северных районах забиты ранеными. Но им еще повезло, потому что тысячи людей с легкими ранениями погибли от холода и обморожения. Гарри говорит, что в Москве все, от Сталина до простых людей, думали, что Красная армия окажется в Хельсинки через неделю после начала войны».
В Германии думали так же, но только про Москву. Никто из руководителей рейха не собирался воевать с Советским Союзом четыре года. Но тогда, в 1940-м, Берлин гулял и веселился, не жалея последних сил. Ровно в это же время в концлагере Дахау заработали первые печи. Может быть, жители Берлина об этом не знали. Или знать не хотели.
«Берлин — город-оборотень», — говорит Уильям своей жене, которая уже не первый год жалуется ему на ночной уличный шум и обыски по соседству. Он и сам понимает, что ситуация ухудшается с каждым днем, несмотря на хоровое пение, уличные гулянья, сосиски и квашеную капусту. Последние недели Уильям и сам стал избегать штурмовиков на улицах, прятался в магазинах от патрулей. Он своими глазами видел антисемитские погромы 1938 года и аресты целых семей с детьми в 1939-м.
В 1940-м они с Тэсс уезжают в Швейцарию, дольше находиться в Берлине американскому журналисту нельзя. Основную часть своих дневников, сожженных перед отъездом, он будет восстанавливать по памяти. Это будет несложно — Берлин, в котором шел пир во время чумы, произвел на него такое сильное впечатление, что забыть «город-оборотень» Уильям уже не мог.
Май 1945 года. Берлин. Фото: Евгений Халдей / ТАСС
Позже Уильям Ширер напишет вторую книгу — «Взлет и падение Третьего рейха», но именно в «Берлинском дневнике» он задал главный вопрос, ответ на который искал всю жизнь, — почему всем этим людям было настолько все равно?
Через несколько лет после окончания Второй мировой войны немецкие социологи, изучавшие основные настроения общества до, во время и после нее, задавали респондентам вопрос: какие даты истории последнего времени были наиболее значимы для общества с исторической точки зрения?
Но у общества, которое живет с закрытыми глазами, память тоже делает выбор — помнить или не помнить самое главное. Все думали, что в ответах немцев прозвучат 1933, 1941 или 1945 годы. Но результат социологов потряс. В самых популярных ответах фигурировали 1942-й и 1947-й — годы введения в стране продовольственных карточек и их последующей отмены.
* Минюст РФ внес в реестр «иноагентов».
Поддержите
нашу работу!
Нажимая кнопку «Стать соучастником»,
я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ
Если у вас есть вопросы, пишите [email protected] или звоните:
+7 (929) 612-03-68
