Бурную дискуссию с переходом на личности спровоцировала информация о том, что в Костромской колонии в ИК-3 в поселке Прибрежный режиссер Женя Беркович ставит спектакль к 9 Мая, а другая политзаключенная, Валерия Зотова, по словам ее матери, в этом спектакле участвовать отказалась. Беркович на свидании сообщила адвокатам, что не предлагала Зотовой присоединиться к постановке спектакля.
«С утра меня, как всегда, разбудил голос дежурного. Время было 6:30. Блин, как хочется спать… Но несмотря на свое состояние, встал, оделся, затем навел уборку. Через 20 минут после подъема вышел на улицу. Стрельнул покурить. Подмел территорию. Но тут раздался крик: «Строиться!» Ну и я пошел на построение.
После завтрака я покурил. А после пошел на зону в ПУ, была практика. Я саданул по пальцу молотком, было больно.
Время шло к обеду, прошел вывод, прошел обед, меня послали на три веселых буквы, началась школа. Я все пять уроков просидел за компом, делая газету.
После школы пришел в отряд. Навели уборку. Вышел на улицу. Подмел плац. Вот и ужин. После ужина, если получилось, стрельнул покурить.
Написал очередное ходатайство об УДО.
В 21:20 сходили на построение, как обычно, спели всей зоной песню «Катюша» (которая за год и 10 месяцев уже в печенках сидит).
Вернулись в отряд. Прошел отбой. Я лег и начал читать книгу «Несвятые святые, заснул в три часа ночи. Конец. The end. Fenita la comedia».
Такова нехитрая пьеса, написанная летом 2012 года одним из восьми воспитанников Можайской колонии для несовершеннолетних.

В ИК-3 состоялся конкурс театральных постановок под названием «Кукольный театр», в котором приняли участие осужденные. Фото: Пресс-служба УФСИН России по Костромской области
Театр как терапия
В рамках проекта «Театр+Общество» с осужденными Можайской воспитательной колонии театром занимались режиссеры и драматурги из «Театра.дос». Именно на показе этого спектакля я впервые увидела Женю Беркович. Тогда она с несколькими коллегами практически жила в этой колонии, ставя спектакль с подростками. Получилось трогательное, местами пронзительное действо, где осужденные мальчики читали, представляли свои тексты, очень разные, местами автобиографичные, а иногда нет. У некоторых главным героем оказывался парень по имени Джон или Джефри, была представлена история про классический любовный треугольник. В общем, все, что на тот момент волновало подростков.
Могли ли тогда мы — я, глава «Театра.дос» Елена Гремина, режиссер «Театра.дос» Михаил Угаров, да и сама Женя Беркович представить, что 13 лет спустя Женя снова будет ставить спектакль в колонии, только теперь — в женской,
где ей самой предстоит провести на есть лет срока с клеймом «оправдательницы терроризма».
Тем августом (2012 года) я ездила в Можайскую колонию с Еленой Греминой, Михаилом Угаровым и театральным критиком Еленой Ковальской. На днях мы с Ковальской вспоминали ту поездку, и Лена сказала: «Да, я тоже вспоминаю тот проект. И помню еще и о том, что в эту весну, когда Женю арестовали, мы делали с ней кабаре про актрису Токарскую (она прошла войну, немецкий плен и сталинские лагеря, и везде, в любой непонятной ситуации, делала театр. Думаю, Женя этот принцип разделяет. И еще она знает терапевтическую силу театра: он и вправду смягчает нравы, а также учит причинно-следственным связям и ставит рефлексию, развивает эмпатию».
«Понятия» и «не-понятия»
Так является ли участие в мероприятиях колонии сотрудничеством с администрацией? Как должна вести себя политзаключенная? Может ли она ставить спектакли, играть в постановках, работать в библиотеке, в клубе? Существуют ли правила и понятия в женских колониях, как в мужских? За три дня, что в социальных сетях бушевала эта вполне прикладная дискуссия, заинтересовавшая многих (поскольку одной из героинь оказалась Женя Беркович, чья судьба по-прежнему не отпускает, чей приговор — шесть лет за антитеррористический спектакль — мало кого оставил равнодушным), удалось практически узнать все о разнице в понятиях, принятых в женской и мужской зоне.

Женя Беркович. Фото: Иван Водопьянов / Коммерсантъ
Кажется, лучше других все объяснила бывшая политзаключенная Лилия Чанышева, освобожденная по обмену 1 августа 2024 года.
Она отбывала срок в ИК-28 Березняки в Пермском крае. В 2012 году там же сидела Мария Алехина* из группы Pussy Riot.
«В женской колонии ИК-28 в Березниках нет мужских понятий, но есть женские, причем первоходские, — объясняет Лилия Чанышева в своем телеграмм-канале. Вот некоторые из этих общих понятий:
- не стучать;
- работать и выполнять план;
- ходить на обязательные бесплатные хозработы по благоустройству территории;
- участвовать в мероприятиях колонии;
- не писать жалобы на администрацию.
Читаешь и приходишь к мысли, что всё, кроме первого пункта, — это не «понятия», а ровно то, что требует администрация. Но не все так просто.
Администрация установила балльную систему для отрядов: за достижения/участие в кружках/мероприятиях баллы прибавляются, за нарушения — баллы убавляются, а также весь отряд может быть лишен звонков с родственниками, чайников и микроволновок.
По итогам месяца на основании занятых мест для каждого отряда определяется очередность похода в магазин. И это главный мотиватор жизнедеятельности в колонии. Все отряды хотят ходить в магазин первыми, так как для последних в магазине остаются только хозсредства. То есть ни сигарет, ни более-менее питательной и полезной еды уже нет, да и возникает большой перерыв между походами в магазин — больше месяца. Для тех, кого не «греют», такие перерывы невыносимы, а за то, что кто-то даст сигареты/еду взаймы, если администрация узнает, могут составить рапорт.
Поэтому внутри отряда начинает возникать недовольство по отношению к тем, кто нарушает режим, не работает, плохо работает, не ходит на хозработы, не участвует в спортивных, культурных или творческих мероприятиях, то есть не зарабатывает баллы или их теряет.
И вариант сказать, что «меня «греют», то есть магазин мне не нужен, а УДО мне все равно не грозит и поэтому характеристика мне неважна», не особо проходит — давят тем, что, мол, подумай о тех, кто не получает передачи и посылки
(а это могут быть детдомовские, брошенные пожилые, бедные люди из других регионов).
Согласно женским понятиям, работать нужно хорошо, чтобы не быть обузой родным, чтобы отсылать деньги родителям и детям, дать заработать другим заключенным из твоей бригады, чтобы бригаде не пришлось работать сверхурочно и в выходные (в случае невыполнения плана), чтобы заработать (не потерять) баллы для отряда. За отказ от работы, невыполнение плана, а также нарушение техники безопасности на работе в отряде прессуют.
На хозработы (убирать снег зимой, выдергивать одуванчики и перекапывать запретную полосу летом) нужно ходить, чтобы помочь или хотя бы не навредить отряду. В детали вдаваться не буду, но за отказ от хозработ — снова прессинг среди заключенных, особенно в отношении тех, кто не участвует в самодеятельности и никак не зарабатывает баллы.
Логика такая: кто-то после тяжелой работы (все мероприятия и подготовка к ним проходят в нерабочее время) готовится к конкурсам (участвует в мозговом штурме, пишет сценарии, репетирует, готовит костюмы, рисунки, поделки), а кто-то занимается своими делами (пишет/читает письма, ходит за посылкой или передачей, смотрит телевизор, разговаривает, книжку читает, чай пьет, ест, ходит в клуб на концерт / в кино, проводит видеозвонки с родственниками, посещает библиотеку/ателье, стирает, моется, подшивает, перебирает личные вещи/продукты), но в магазин ходят все. А очередь, я напомню, зависит от места, которое занял отряд по итогам месяца.
Часто бывает и так, что девчонки сами хотят участвовать в этих мероприятиях, так как у них нет личных дел в отряде и/или они не знают, чем себя занять. Кроме того, для многих это возможность отвлечься от гнетущей обстановки, получить удовольствие от творчества, убить время, пообщаться в клубе со знакомыми из других отрядов… Бывает, что кто-то полсрока сидит в отряде и ничего общественного не делает, и только ближе к сроку по УДО начинает вовлекаться в культмассовые мероприятия, чтобы получить поощрение и/или погасить старое взыскание.

В ИК-3 состоялся конкурс театральных постановок под названием «Кукольный театр», в котором приняли участие осужденные. Фото: Пресс-служба УФСИН России по Костромской области
Участие в мероприятиях колонии, по сложившимся в ИК-28 женским понятиям, не считается сотрудничеством с администрацией: в мероприятиях задействованы почти все за очень редким исключением.
Поддержите
нашу работу!
Нажимая кнопку «Стать соучастником»,
я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ
Если у вас есть вопросы, пишите [email protected] или звоните:
+7 (929) 612-03-68
Это выбор каждого с учетом последствий, индивидуальной ситуации, наличия необходимых навыков.
Сотрудничеством с администрацией (опять же по женским понятиям) в ИК-28 считается стукачество и выполнение неформальных указаний администрации, направленных против других заключенных (участие в кознях, распространение лживой информации, подставы, подкидывание запрещенных предметов в личные вещи, тайная порча вещей и т.п.).
Жалобы, согласно женским понятиям, писать не стоит, так как «станет только хуже»: после того как уедет прокурор, администрация ИК-28 начнет третировать весь отряд (а иногда и всю колонию) обысками и рапортами, ужесточением порядков. После такого отряд, конечно, предъявит претензии к тому, кто написал жалобу.
Я не со всеми вышеуказанными понятиями была согласна и иногда действовала по своим понятиям. Поэтому спасибо огромное тем, кто вовремя меня оттуда вызволил. Также я благодарю всех, кто поддерживал меня своими письмами: когда на меня оказывалось давление, письма и открытки очень помогали. Пишите слова поддержки политзаключенным, чтобы там, за решеткой, в трудной психологической обстановке люди не чувствовали, что все против них».
Кстати, в 2012 году Мария Алехина не ужилась в ИК-28 в Березняках, осужденные устраивали против нее провокации, ее даже поместили в безопасное место, а когда она подала заявление на УДО, суд ей отказал. Но поскольку сам судебный процесс в колонии и противостояние Алехиной вызвали большой резонанс, ее перевели в другую колонию — в Нижний Новгород, и там уже она сама вызвалась работать в библиотеке. Отметим, даже такой страстный борец с тюремной администрацией, как фигурантка дела Pussy Riot, не считала, что работать в библиотеке — позорно, или, говоря на лагерном жаргоне, «западло».
Две политзаключенные на одной зоне
Что же произошло в ИК-3 в поселке Прибрежном в Костромской области? В этой колонии почти год содержится 21-летняя Валерия Зотова, осужденная на шесть лет за попытку поджога пункта сбора помощи мобилизованным в Ярославской области. Согласно обвинению, девушка якобы собиралась за деньги совершить поджог по заданию СБУ. Мать Зотовой, Светлана, говорит, что дело дочери сфальсифицировано и что Валерию подставили российские спецслужбы. И мать, и дочь Зотовы не скрывали своих взглядов. Возможно, их записи в соцсетях мониторили, и поэтому сначала, еще в 2022 году, к административной ответственности из-за «дискредитации Вооруженных Сил» привлекли мать, а через год возникло уголовное дело против дочери.

Валерия Зотова. Фото: соцсети
Из выступления осужденной Валерии Зотовой на заседании Верховного суда в июле 2024 года стало известно, что на нее в колонии оказывается давление. «Я постоянно работаю, я очень устала. Администрация давит и делает все, чтобы мне было плохо, — рассказывала Валерия журналистам. — Подставить человека в отряде готов каждый, чтобы угодить администрации. Меня здесь обзывают террористкой даже осужденные за убийство». Зотова и раньше жаловалась на нарушение ее прав в колонии, на предвзятое к ней отношение. Похоже, что администрация колонии с самого приезда Валерии восстановила осужденных женщин против нее.
А Валерия ведет себе в колонии независимо, невзирая на последствия. По словам ее матери, «дочь не пошла на праздничное мероприятие, которое состоялось в колонии к 23 Февраля, где целыми отрядами исполняли песню «Дядя Вова, мы с тобой», посвященную Путину». Валерия также отказалась «скидываться по 3000 рублей на ткань для костюма». Деньги переслал ее отец, чтобы у дочери не было проблем.
Зотова-старшая рассказала журналистам, что Женя Беркович подходила к ее дочери познакомиться и приглашала ее участвовать в спектакле, который режиссер ставит к 9 Мая, но Валерия отказалась.
Мама Жени Беркович Елена Эфрос говорит, что Женя подошла к Лере просто узнать, чем может ей помочь. Предлагать участвовать в спектакле она не могла: осужденные живут в разных отрядах.
Налицо тюремная коллизия: в одной колонии оказались две политзаключенных. Они очень разные и по возрасту, и по темпераменту, и по жизненному опыту, и каждая из них пытается жить и выживать в колонии так, как считает нужным.
Самое неправильное в данной ситуации — противопоставлять одну осужденную и ее правила жизни другой.
Как диссидент магнитофон надзирателю чинил
Как мы теперь знаем благодаря дискуссии в социальных сетях, в женских колониях нет таких «понятий», как в мужских. Для осужденных мужчин, уважающих воровские понятия, невозможным считается любая связь с администрацией, они отказываются работать и готовы за этот отказ годами сидеть на строгих условиях содержания. Вспоминаю свой недавний разговор с одним из бывших осужденных, отсидевшим большую часть из 15-летнего срока в крытой тюрьме — в СУС. Когда зашла речь об Алексее Навальном, мой собеседник с некоторым снобизмом сказал: «Навальный? Он ведь на швейке работал…»
Но политзаключенные — это не воровские авторитеты, которые живут по принятым в этой среде правилам.
Об этом есть прекрасная история из диссидентского прошлого. Известный советский политзаключенный, автор «Белой книги» Александр Гинзбург, мотавший срок на мордовской политической зоне в 1968 году, однажды по просьбе надзирателя починил его магнитофон. («Возможно ли, чтобы политзаключенный помогал вертухаю?» — спросим мы тех, кто сегодня «ставит на вид» режиссеру Беркович то, что она занимается театральной деятельностью в колонии.)
Вот как об этой истории вспоминал сам Александр Гинзбург: «Это была «Спидола» какого-то каунасского производства. Принес его под сенью ночи надзиратель: «Вы, зэки, все умеете. Почините». Сговорились мы за пару пачек чая «со слоном» — индийского. Выставили свою охрану, и я полез в магнитофон.
Будь у меня пылесос, там и делать бы было нечего: электроникой завладели тараканы. И пока я их вытрясал и вынимал поштучно, сразу в нескольких головах родилось: у нас есть магнитофон!
За те считаные часы до прихода надзирателя мы не придумали ничего лучше «литературной передачи». В ней участвовали поэт-переводчик Юлий Даниэль, литературовед Виктор Калниньш и ваш покорный слуга в качестве «диктора вселагерного радио».
Гинзбург отрезал использованный кусок магнитофонной пленки, на которую политзэки записали передачу, намотал на спичку, и его жена Арина Гинзбург привезла эту пленку в Москву. Потом ее передали на радио «Свобода»**, и в эфир вышла передача из мордовского лагеря, посвященная творчеству латышского поэта Кнута Скуениекса. Последними словами на пленке были слова Александра Гинзбурга: «Передача был организована по недосмотру администрации» (цитируем по книге Владимира Орлова «Русский роман». — «Новая»).
Напомню, что Александр Гинзбург тогда сидел в политическом лагере, и его соседями были такие же политические заключенные, как и он, а это совершенно иная ситуация, нежели в уголовном лагере, в сегодняшней колонии, где среди осужденных за наркотики, кражи, убийства оказываются политзаключенные. И администрация колонии более всего боится, чтобы, не дай бог, эти «политические» не объединились. И не начали «агитировать». Поэтому могут быть любые провокации, в том числе, возможно, и желание противопоставить поведение одной политзаключенной поведению другой.
Но, повторюсь, в неволе каждый живет и выживает так, как считает нужным, и только тот, кто там оказывается, в конкретное время и в конкретных обстоятельствах понимает, как ему лучше поступить.
Не стоит забывать, и мы это видим по множеству примеров: тюремная система, наследница ГУЛАГа, заточена на то, чтобы ломать людей, унижать их. Поэтому нельзя оставлять человека наедине с ней: в помощь ему — адвокаты, письма и гласность. В темноте проще творить беззаконие, и есть много свидетельств — и диссидентского времени, и нашего, — когда удавалось заставить систему отступить под натиском жалоб и правды об унижениях и издевательствах.
* Власти РФ считают «иноагентом».
** Организация признана в РФ «нежелательной» и внесена в реестр «иноагентов».
Добавляйте в Конструктор свои источники: сайты, телеграм- и youtube-каналы
Войдите в профиль, чтобы не терять свои подписки на разных устройствах
Поддержите
нашу работу!
Нажимая кнопку «Стать соучастником»,
я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ
Если у вас есть вопросы, пишите [email protected] или звоните:
+7 (929) 612-03-68