СюжетыОбщество

Лыжня до гроба

Депутат Госдумы Антон Шипулин решил построить биатлонный комплекс имени себя прямо на костях расстрелянных жертв политических репрессий

Лыжня до гроба

Мемориал памяти жертв политических репрессий в Свердловской области. Фото: Изольда Дробина / «Новая газета»

Последние пять лет в Свердловской области продолжаются споры вокруг возможного строительства биатлонного комплекса на территории массового захоронения жертв сталинских репрессий. Во второй половине февраля в одной из программ телеканала «Матч ТВ» глава Свердловской федерации биатлона Антон Шипулин заявил, что «проект [биатлонного комплекса] уже готов, вся документация — тоже. Экспертиза пройдена. Осталось найти деньги, и можно начинать строить».

12-й километр

Двенадцатый километр, где расположен Мемориал памяти жертв политических репрессий, находится по обе стороны от Новомосковского тракта по дороге из Екатеринбурга в Пермь. Но этот тракт появился в 90-е годы и был построен прямо на захоронении. В сталинские времена людей возили на расстрел по старому Московскому тракту. Там же курсировали каждую ночь грузовики, отвозившие трупы расстрелянных в застенках НКВД на ул. Ленина, 17, в Свердловске. Огромный участок леса между этими дорогами, предположительно около 200 гектаров, и мог стать территорией, на которой сегодня захоронены десятки тысяч расстрелянных жертв государственного террора. Именно там и запланировано строительство биатлонного комплекса.

В 1968 году на 12-м километре Московского тракта вблизи Екатеринбурга (в то время — Свердловска) при строительстве спортивной базы «Динамо» была обнаружена страшная находка. Ковш экскаватора в ходе подготовительных земляных работ поднял на поверхность груду костей. Среди останков были человеческие черепа, что не оставляло сомнений: это необозначенное захоронение людей.

Раскопки на месте массовых захоронений времен сталинского террора. Фотоархив Льва Баранова

Раскопки на месте массовых захоронений времен сталинского террора. Фотоархив Льва Баранова

Строители вызвали милицию. Прибывшие на место сотрудники тут же определили: это погребение за рамками их компетенции. А вызванные следом представители КГБ, осмотрев останки и территорию, приказали зарыть все обратно и взяли со всех членов бригады подписку о «неразглашении государственной тайны», пригрозив за нарушение карами «по всей строгости закона».

Отписки из разных структур (различных архивов, БТИ, городской администрации, ФСБ) свидетельствуют о том, что у них нет информации о местах захоронения в районе 12-го километра Чусовского и Московского трактов.

Точное число расстрелянных в этой зоне людей неизвестно общественности. Судя по архивным данным, анализируемым по крупицам, советской властью здесь было жестоко убито, но так и не нашло покоя более 40 тысяч человек.

На сегодняшний день по когда-то доступным, а нынче все чаще закрываемым архивам КГБ волонтерами установлены имена 20 816 человек. Большую часть этих имен восстановил ныне покойный Анатолий Казанцев, долгие годы возглавлявший Ассоциацию жертв политических репрессий в Верхней Пышме (Свердловская область).

Кладбищенское «Динамо»

По словам главы «Уральского Мемориала»*, доктора исторических наук Алексея Мосина, в 1960-е годы на месте массового захоронения была построена биатлонная база «Динамо». В то время начальники местных НКВД неизменно возглавляли региональные отделения этого спортивного общества. И место для строительства предположительно было выбрано не случайно, а чтобы скрыть массовое захоронение. Об этом же свидетельствует и тот факт, что в туристических книгах, изданных к концу 1970-х годов, объект «Динамо» даже не упоминается.

Фотоархив Льва Баранова

Фотоархив Льва Баранова

В 1990 году при строительстве Новомосковского тракта были обнаружены многочисленные человеческие останки. Газете «Вечерний Свердловск» экскаваторщик рассказал, что выкапывал целые тела, которые разваливались на части. Останков было так много, что пришлось привозить на двух автомобилях зэков для сбора костей и уцелевших вещей в мешки, которые потом вывезли на судмедэкспертизу. Ее проводил эксперт Николай Неволин. Он установил, что люди были расстреляны в 30–50-е годы.

После экспертизы место казни засыпали, уложили на него железобетонные плиты и продолжили строить дорогу. Часть останков захоронили в 1992 году на территории будущего мемориального комплекса «12-й километр», официально открытого в 1996 году, но никто не знает, где именно. Запросы в органы власти результата не дали.

По мнению историка-археолога, военного поисковика со стажем Сергея Погорелова, под дорожным полотном могли оказаться останки более полутора тысяч репрессированных. «Могилы, возможно, сохранившиеся по бокам от тракта, при строительстве технических сторон сверху срезали вместе с артефактами, а останки, лежащие на дне, были раздавлены тяжелой техникой и массой отсыпок, — пишет Сергей Погорелов в книге «Репрессированный Екатеринбург». — Без сомнения, часть костей и артефактов из разрушенных погребений оказалась сброшена в отвалы, утрамбована в почву».

По словам Погорелова, при обнаружении безымянных могил никто их не считал, не определял пол и возраст убитых. Одежда, алюминиевые ложки, кружки, котелки и другие найденные при телах предметы тоже не учитывались.

Фотоархив Льва Баранова

Фотоархив Льва Баранова

Несмотря на то что представители власти заявляли, что останки были перезахоронены, никто не знает, куда именно — чиновники и силовики фактически «убивали» убитых и память о них.

«Вероятно, мало подозревающих о последствиях людей вывозили из лагерей или тюрем под предлогом перевода в другие учреждения, но на самом деле везли в лес, где, возможно, сразу вели на казнь, в одежде, с котомками и чемоданами, — пишет археолог. — Предполагаем, что сюда привозили и убитых в других местах людей, уже не имеющих при себе вещей».

Фотография из дела Мирона Шестакова. Фото из архива Анны Черепановой

Фотография из дела Мирона Шестакова. Фото из архива Анны Черепановой

— В начале 90-х мы услышали о том, что обнаружено захоронение людей, расстрелянных органами НКВД, и поехали с мужем на 12-й километр, — рассказала «Новой» пенсионерка Анна Черепанова. — В 30-е годы нашего отца забрали из дома. В последний раз я видела его в кузове грузовика, который выехал из ворот тюрьмы. Мы пытались забросить в грузовик принесенные котомки с едой, а мужчины из кузова кричали: «Нас на расстрел!»

Несколько десятилетий Анна ничего не знала о судьбе отца, Мирона Шестакова, малограмотного рабочего с Первоуральского завода. В начале 90-х она услышала от соседей, что найдено место массового расстрела людей, арестованных в 30-е годы. Тогда Анна и поехала на 12-й километр. Как вспоминает пенсионерка, земля словно дышала, пружинила под ногами — чувствовались пустоты. Каждый год Анна приезжает в Екатеринбург к Мемориалу памяти жертв политических репрессий, чтобы поклониться отцу. Она до сих пор не знает, где именно он лежит.

«На расстрелы государство деньги нашло»

В 2019 году, незадолго до коронавирусных ограничений, Антон Шипулин и губернатор Свердловской области Евгений Куйвашев заговорили о строительстве масштабного биатлонного комплекса для тренировок российских спортсменов, а также для проведения крупных спортивных мероприятий.

Но неугомонные активисты продолжали требовать исполнять закон, обязывающий местные власти в случае обнаружения массовых захоронений провести полное обследование территории. В том же 2019 году Юрий Леонов, заместитель руководителя центра спортивной подготовки Свердловской области, рассказал «Новой газете», что на археологические изыскания из бюджета выделено 585 тысяч рублей, а на геофизические — 250 тысяч. Срок исследования — полтора месяца.

Археолог Сергей Погорелов сразу отметил, что надеяться на объективность такой экспертизы не стоит, так как обозначены заведомо нереальные сроки ее исполнения. За работу взялись исследователи из института геофизики Уральской академии наук. После изучения территории старший научный сотрудник института Виктор Иванченко утверждал, что захоронения археологи нашли, но только через дорогу от места возможного строительства. Речь шла не о редких могилках, а о длинных рвах, заполненных телами расстрелянных. По словам ученого, судя по характеру местности, здесь находилась целая расстрельная база, которую обслуживало большое количество людей. Стояли казарма, баня, до сих пор встречаются остатки столбов с колючей проволокой.

Антон Шипулин. Фото: URA.RU / TASS

Антон Шипулин. Фото: URA.RU / TASS

Работа экспертов не удовлетворила представителей Межрегионального общественного совета по развитию музейно-мемориального комплекса памяти жертв политических репрессий (МОС), созданного в 2019 году в ответ на инициативу власти построить биатлонный комплекс на плохо изученной территории. В частности, было непонятно, почему обследован только небольшой участок земли, хотя уже 30 лет идет речь о том, что нужно обследовать всю территорию, около 200 гектаров, и установить реальные границы захоронения.

Впрочем, стройка была приостановлена — в нашу жизнь вмешался коронавирус со всеми сопутствующими ограничениями. Но общественники продолжили писать обращения. В ответ чиновники разных уровней периодически подчеркивали, что

в бюджете нет денег на полноценное исследование территории массовых расстрелов, на определение границ захоронения и содержание мемориала.

Читайте также

Трасса на костях

Нужен ли Екатеринбургу биатлонный комплекс на месте сталинских расстрелов

— На расстрелы государство деньги нашло, — возмущается Татьяна Знак, секретарь Межрегионального общественного совета по развитию музейно-мемориального комплекса памяти жертв политических репрессий, внучка священника, расстрелянного в 1937 году. — Так нельзя поступать с памятью. Это наши родные. Многие даже не подозревают, что ходят по останкам своих бабушек и дедушек. Их без устали здесь расстреливали, а теперь спортсмены продолжают стрелять на их останках. Почти век выстрелы возле них не затихают.

Единственное до пандемии заседание комиссии Свердловской области по восстановлению прав жертв политических репрессий состоялось под руководством вице-губернатора Сергея Бидонько. 24 декабря 2019 года на заседании совета было принято решение о выделении в 2020 году из областного бюджета 17 миллионов рублей на развитие мемориального комплекса «12-й километр», из них 9 миллионов было запланировано израсходовать на обследование территории полигона и определение границ захоронения.

По словам историка Алексея Мосина, «ни копейки из этих денег выделено не было» ни в обещанном 2020-м, ни в другие годы. Мало того, на последующие заседания комиссии перестали приглашать особо «надоедливых» членов МОС. И можно предположить, неспроста.

Игорь Пушкарев. Фото: соцсети

Игорь Пушкарев. Фото: соцсети

Сергей Бидонько в октябре 2021 года стал депутатом Госдумы и уехал в Москву. Заменил его Антон Третьяков, на тот момент руководитель департамента внутренней политики правительства Свердловской области, а сегодня генеральный директор рупора местной власти — «Областной газеты». Вскоре директор Музея истории Екатеринбурга Сергей Каменский, входящий в состав МОС, втайне от остальных членов совета подал заявку на грант от правительства области для проведения археологического исследования на бывшем полигоне НКВД. Грант одобрили на сумму 4,86 млн рублей. Команда, в которую вошел и заместитель директора Игорь Пушкарев, приступила к работе.

Осенью 2022 года руководитель областной Ассоциации жертв политических репрессий Виктор Черкасов случайно обнаружил в прилегающем к мемориалу лесу разрытые захоронения. Черкасов написал заявление в правоохранительные органы. Так стало известно о проводимых музеем раскопках. Одним из главных условий выданного властью гранта стало требование установить границы захоронений и навсегда закрыть (зарыть?) этот вопрос.

После проведенных раскопок в конце 2022 года Сергей Каменских эмигрировал из России, а Игорь Пушкарев был назначен директором Музея истории Екатеринбурга. Пушкарев сразу выступил в прессе и рассказал о том, что группа специалистов провела исследование на 12-м километре Московского тракта и обнаружила могильные ямы с останками жертв политических репрессий — всего 49 захоронений, в которых могут находиться останки почти двух тысяч человек.

По словам Пушкарева, почти во всех найденных черепах есть пулевые отверстия. В свою очередь, археологи впервые картографировали периметр испытательного полигона НКВД. В СМИ директор рассказал, что площадь полигона — 198 гектаров, а в отчете по гранту написал о 10 гектарах и предложил определить границы захоронений именно этой небольшой площадью. Так же исследователям удалось обнаружить хозяйственно-бытовую зону бывшего полигона: «там находились казармы, баня, ледник для хранения продуктов, передержка для прибывавших на расстрел партий». Игорь Пушкарев подчеркнул, что обозначенная ими территория массового захоронения не попадает в зону будущего строительства биатлонного комплекса.

Фотоархив Льва Баранова

Фотоархив Льва Баранова

«Нужно захоронить по-человечески»

— Много лет мы добиваемся, чтобы вся территория полигона НКВД была полноценно исследована, — говорит Алексей Мосин. — Для меня это важно — здесь расстрелян мой прадед. Да, Музей истории Екатеринбурга получил грант от правительства Свердловской области и провел раскопки.

Сотрудники музея заявили, что обследовали 10 гектаров, но это очень малая часть спорной территории. Тем не менее власть получила основание утверждать, что обязательства свои выполнила, и тему закрыла. Но обследования недостаточные.

Мы их не признаем и требуем выполнить то решение комиссии, которое было принято 24 декабря 2019 года. И то, что сейчас говорит Шипулин о скором строительстве, — это противозаконно, на этой территории строить нельзя, пока не установлены реальные границы захоронений.

Алексей Мосин и его коллеги считают, что обследование, проведенное командой Игоря Пушкарева, нельзя назвать полноценным. Например, не обследована та территория, где впервые (в 1968 году) были обнаружены останки убитых. В прошлом году там были проложены лыжные трассы и капитальные, с хорошим освещением лыжероллерные трассы спорткомплекса «Динамо», чья территория теперь обнесена новым забором с колючей проволокой.

Важно понимать, что власти Екатеринбурга до сих пор не организовали автобус к мемориальному комплексу, включенному в туристические объекты уральской столицы. Попасть туда можно только на такси или от старого Московского тракта, пройдя через территорию «Динамо». Появление забора с колючей проволокой окончательно лишило людей возможности добраться до мемориала на общественном транспорте.

— Пушкарев утверждает, что там нет захоронений, но на каком основании он делает такой вывод? Почему он вывел эту зону из плана обследований? — продолжает историк. — Сейчас власти готовы очертить какую-то территорию и придать ей особый охранный статус, тем самым навсегда закрыв эту тему. Ясно, что делается это для того, чтобы нельзя было помешать строительству комплекса. Понимаете, сегодня мы очень ограничены в своих возможных действиях, а власть вместе с Шипулиным этим пользуется.

По словам Татьяны Знак, секретаря МОС, на 12-м километре были расстреляны люди разных национальностей, вероисповеданий, сословий, они по-разному относились к советской власти — кто-то горячо поддерживал Ленина, Сталина, кто-то был против. Но большинство расстрелянных верило, что их арест — это ошибка, что компетентные органы обязательно разберутся.

— Мы не просим отвести нам все 200 гектаров предполагаемой территории захоронений, — продолжает Татьяна Знак, — мы требуем создания Центра сохранения исторической памяти «12-й километр», где было бы предусмотрено место для цивилизованного перезахоронения жертв политических репрессий, в этих лесах они могут быть найдены где угодно. Не нужно тайно вывозить останки, нужно захоронить их по-человечески.

Мемориал памяти жертв политических репрессий в Свердловской области. Фото: Изольда Дробина / «Новая газета»

Мемориал памяти жертв политических репрессий в Свердловской области. Фото: Изольда Дробина / «Новая газета»

***

Центр подготовки биатлонистов им. Шипулина возле спорткомплекса «Динамо» должны были начать строить в 2023 году и завершить работы в течение трех лет. Первые деньги выделили в 2019 году на проектно-сметную документацию, вырубку леса и лыжероллерные трассы — 168,8 млн рублей.

  • Весной 2019 года незаметно для горожан прошли общественные обсуждения, на которых пришедшие спортсмены и бюджетники поддержали проект строительства биатлонного комплекса. Одновременно появилась новость о строительстве коттеджного поселка в лесу рядом с планируемым спортивным объектом. Депутат Гордумы Екатеринбурга Дмитрий Сергин высказал опасения, что территорию вывели из зоны лесов, перевели в спортивную, а потом переведут в городскую под застройку чем угодно. По его словам, этот трюк уже использовался. В это же время тревогу забили экологи, опасающиеся за судьбу краснокнижных растений на предполагаемой территории застройки.
  • В 2021 году противники строительства организовали сбор подписей под петицией, в которой указали, что власти не провели обещанного тщательного обследования территории возможного захоронения жертв сталинских репрессий.
  • В августе 2021 года госэкспертиза выдала отрицательное заключение на проект многофункционального биатлонного комплекса имени Антона Шипулина.
  • В 2022 году Антон Шипулин вновь попросил у области денег на строительство центра (4–5 млрд рублей).
  • В 2023 году госэкспертиза, по словам Антона Шипулина, одобрила проект и разрешила строительство. Видимо, после проведенного Игорем Пушкаревым и археологами Музея истории Екатеринбурга обследования спорной территории.

* Внесен Минюстом РФ в реестр «иноагентов».

shareprint
Добавьте в Конструктор подписки, приготовленные Редакцией, или свои любимые источники: сайты, телеграм- и youtube-каналы. Залогиньтесь, чтобы не терять свои подписки на разных устройствах
arrow