ПодкастПолитика

«Этап "иноагентства" надо не просто пережить. Его надо пройти с достоинством и пониманием»

Гость нового выпуска подкаста «Совещательная комната» — медиаюрист Галина Арапова*

Вера Челищева, Зоя Светова

Галина Арапова, сама признанная «иноагентом», рассказывает историю появления «иноагентства» в России. Что за новая волна «иностранных агентов», как жить с этим дискриминационным ярлыком и не отчаиваться? Уехать или оставаться? Какие риски у российских «иноагентов»?

дисклеймер

В этом выпуске подкаста упоминаются издание «Проект»** (признан «нежелательной организацией», журналисты этого издания признаны «иностранными агентами») и «Важные истории»** (20 августа 2021 года Минюст РФ внес это издание в реестр СМИ — «иностранных агентов», а затем оно было признано «нежелательной организацией»). Социальные сети «Фейсбук»*** и «Инстаграм»*** принадлежат компании «Мета». Она признана экстремистской в России.

слушайте, где удобно

Ведущие: Вера Челищева и Зоя Светова
Звук: Василий Александров
Обложка: Анна Жаворонкова
Голос за кадром: Анатолий Белый

расшифровка

В России нет суда и нет правосудия. А законы работают выборочно и через раз. Как устроено то, чего нет? По каким негласным кодам и понятиям? Как можно заставить работать то, чего нет? И можно ли в принципе; как защитить себя и близких от пыток в полиции, в тюрьме? Реально ли добиться от государственной машины выполнять прописанные в Конституции догмы? Как добиться исполнения элементарных прав граждан? Почему нашей судебной системе чуждо сочувствие к маленькому человеку? — в подкасте «Совещательная комната».

Журналисты Зоя Светова и Вера Челищева ищут ответы на все эти вопросы в разговорах с адвокатами, юристами, бывшими осужденными, сегодняшними обвиняемыми, судьями и следователями, родственниками жертв российского Левиафана, а также с людьми культуры. Всем им есть что рассказать о том, как выживать без суда и правосудия.

Зоя Светова. Всем привет! Это подкаст «Совещательная комната». И мы его ведущие. Я — журналист Зоя Светова.

Вера Челищева. И я — журналист Вера Челищева. Сегодня наша гостья — замечательная Галина Арапова. Мы будем говорить об «иноагентстве», скорее о самой последней и самой масштабной волне «иноагентства». Это когда людям присваивают статус «иноагента» не только за то, что их якобы финансируют из-за рубежа, но и за то, что их мнение не совпадает с мнением властей. Мы поговорим о том, как людям приходится жить с этим ярлыком, и реально ли вообще его снять в сегодняшних реалиях. Галина Арапова* — российский юрист, медиаюрист, эксперт в области информационного права и просто общественный деятель, можно сказать, правозащитник, автор множества книг по правовым аспектам деятельности СМИ и большой друг и помощник журналистов. Галина — основатель Центра защиты прав СМИ*, которое было признано «иноагентом» еще в 2015 году, а сама Галина была признана физическим лицом — «иноагентом», по-моему, в прошлом году. В последние годы Галина Арапова помогает оспорить статус «иноагентства» и статус «нежелательных организаций» в суде. Завтра как раз пятница, а по пятницам Минюст раздает так называемые «подарки» — ярлыки «иноагентов».

Зоя Светова. И по пятницам как раз выходит наш подкаст. Хочу сказать, почему Галина Арапова нам так дорога. Галина — лауреат премии Анны Политковской. Галина, добрый день, вы — лауреат премии «Камертон» имени Анны Политковской, премии какого года?

Галина Арапова. 2015-го или 2016-го, кажется.

Галина Арапова. Фото: соцсети

Вера Челищева. Галина, поясните, пожалуйста, как за эти годы эволюционировал закон об «иностранных агентах»? Ведь начинали присваивать этот статус сначала только юридическим лицам. Насколько я помню, это были некоммерческие организации, фонды, правозащитные организации. Потом перекинулись на журналистов, на СМИ, потом дошли до граждан. И вот сейчас, когда началась спецоперация, был принят закон о том, что ярлык «иностранного агента» следует присваивать не только тем, кто получает деньги из-за рубежа, но и тем, кто находится под враждебным влиянием. И сейчас просто музыкантам, актерам, публичным личностям и тем же журналистам, таким как Екатерине Гордеевой*, присваивают статус «иноагента» как-то скопом. Как вы можете показать эволюцию этого закона?

Галина Арапова. Спасибо за вопрос. Во-первых, спасибо за приглашение. И хочу поздороваться со всеми — и с ведущими, и с нашими слушателями. Действительно, возможность поговорить в такой теплой компании о таких неприятных вещах выпадает не так часто, но тем не менее весьма символично, что нам приходится это обсуждать и опять, и снова, и каждый раз. Ну что делать, пока этот закон есть, он является инструментом, который власти активно используют, как мы видим, в отношении критиков власти и в отношении инакомыслящих. И трудно даже представить, чему мы еще можем стать свидетелями. Пока эволюция этого закона действительно находится в активной фазе. Закон «Об иностранных агентах» появился в России в 2012 году. Собственно, это не закон целиком как отдельный документ. Были внесены поправки в Закон «О некоммерческих организациях». Это была инициатива администрации президента в ответ на так называемые «недружественные действия» Соединенных Штатов Америки по отношению к Russia Today. В тот момент российские власти обнаружили, что, оказывается, в США есть «закон об иностранных агентах», так называемый «закон Fara», на который с тех пор регулярно ссылаются. Этот закон был принят в США в 1938 году. Он был принят для того, чтобы остановить распространение в США нацистской пропаганды. Потом долгое время он был нерабочим инструментом, а потом стал таким сдерживающим инструментом против советской пропаганды. Закон этот неоднократно анализировался и российскими юристами и политологами, и не только российскими, в том числе, Венецианская комиссия Совета Европы его анализировала, поскольку он является основным примером, которому Россия последовала, введя статус «иностранного агента» в России. Так вот, основная цель этого «закона Fara» — контроль за политическим лоббированием в стране.

И он в общем-то не применялся ни к правозащитникам, ни к собственным гражданам, ни к средствам массовой информации. Но, как видите, дьявол в деталях, и термин переняли тот же самый — «иностранный агент», а его содержание оказалось совсем иным. И сначала начали применять этот закон по отношению к некоммерческим организациям, мотивируя это тем, что «давайте просто сделаем их работу более прозрачной для общества, для государства». И, несмотря на то, что правозащитные организации, которые попали в этот пул, активно говорили: «Куда же еще прозрачнее, мы полностью подаем отчеты, наши отчеты идут во все контролирующие органы, налоговые инспекции, в Минюст».

Тем не менее государство каждый раз говорило: «Это только ради публичной отчетности, просто чтобы общество знало, откуда вы берете деньги, на что их тратите». Но, к большому сожалению, потом мы увидели, что это вовсе не про отчетность, а именно про то, о чем мы говорили с самого начала. Это стигматизация, безусловно дискриминация, это ограничение в правах.

И потом это стало основой ликвидации ряда организаций, в первую очередь тех, кто, получив этот статус, сразу не смог выжить, а потом уже следовала и принудительная ликвидация. И мы видели, как была ликвидирована организация «Агора» (признана «иностранным агентом») из-за нарушения требований законодательства об агентах.

И относительно недавно уже такой серьезный выпад со стороны государства, связанный с ликвидацией Международного «Мемориала»* и правозащитного центра «Мемориал»* (признаны «иностранными агентами», деятельность организации прекращена в России судом). Вот это был первый, конечно, такой серьезный этап, о котором правозащитные организации кричали гражданскому обществу: «Обратите внимание, это опасно». Но, к большому сожалению, долгое время на это всерьез внимания не обращали.

И журналисты, в том числе, писали преимущественно об этом в таком вот формате: «Да, это опасно, давайте как-то поддержим правозащитные организации, как-то они ведь с этим борются. Журналисты сообщали о поданных жалобах в Европейский суд. Но, видимо, все-таки не было понимания, что дойдут и до медиасообщества.

До медиасообщества дошли. Очередной этап эволюции этого закона был в 2016 году, а в 2017-м были включены в реестр «иностранных агентов» «Радио Свобода»* и ряд тематических сайтов: «Кавказ.Реалии»*, «Сибирь.Реалии»* и так далее. Потом и «Голос Америки»*.

И даже в этот момент представители гражданского общества не почувствовали, что это на самом деле пришли уже за ними,

потому что это как бы американские СМИ, вроде действительно американские корпорации «Радио Свобода», «Голос Америки». Фактически до конца 2020 года было некое затишье именно в том плане, что СМИ — «иностранными агентами» больше никого не назначали. Как признали тогда «Радио Свобода» и «Голос Америки», так оно и зависло.

Но с 2020 года мы видим серьезное поступательное движение, негативную эволюцию, развитие атаки, использовании этого инструмента в отношении гражданского общества, журналистов и медиасообщества.

Сначала это было связано с принятием приказа Роскомнадзора о пометках, которые должны ставить «иностранные агенты».

И мы видим, во что это вылилось, когда «Радио Свобода» принципиально отказалось эту пометку ставить, и ее обложили штрафами, совокупная сумма которых достигла $16 000 000.

Понятно, что ни одна корпорация не будет готова выплатить эти безумные штрафы за такую ерунду.

И с декабря 2020 года начали признавать СМИ — «иностранными агентами» физических лиц. Это были первые пять человек: Лев Александрович Пономарев, правозащитник; журналисты Сергей Маркелов*, Денис Камалягин* и Людмила Савицкая*, журналист «Радио Свобода»; учитель русского языка и активистка Дарья Апахончич*.

Ну и потом, соответственно, случился очередной этап, уже, наверное, последний, который мы наблюдаем с апреля 2012 года и который вылился в такой серьезный уже накат на журналистов и медиа 2022 году. Это когда начиная с признания «Медузы»* СМИ-«иностранным агентом» просто начали бомбить все независимые СМИ. «Проект» (признан «нежелательной организацией»), «Важные истории» (признаны «нежелательной организацией»), телеканал «Дождь»* (признан «иноагентом») и так далее и индивидуально журналистов, работающих на эти проекты.

И в апреле 2022 года открыли новый реестр именно физических лиц — «иностранных агентов». Вы верно сказали, что попадать туда стали уже индивидуально журналисты, общественные деятели, социологи, политологи, иностранные журналисты. И это, конечно, создало ощущение какого-то абсолютного хаоса. Записывали в реестр «иностранных агентов» кого угодно. Тех, чей голос слышен, чей голос звучит критически и кого много слушают и смотрят. То есть это, по сути дела, такой совокупный большой реестр людей с авторитетом в медиасообществе, в гражданском обществе и в международном сообществе тоже.

Читайте также

Читайте также

«Шанс быть оправданным в суде присяжных в 200 раз выше, чем в обычном»

Адвокат Алхас Абгаджава — в новом выпуске подкаста Зои Световой и Веры Челищевой «Совещательная комната»

Зоя Светова. Спасибо. Вы так подробно рассказали историю «иноагентства» в России, как оно вообще началось и до чего оно дошло. Вера уже говорила, что если раньше критерием для того, чтобы человек был признан «иностранным агентом», было иностранное финансирование, теперь оно даже вроде бы как и не нужно. Ты «иностранный агент», если находишься «под вражеским влиянием», а что такое вражеское влияние? Это можно трактовать как угодно. Это трактуют, наверное, спецслужбы, и так далее, и так далее. У меня в связи с этим вопрос. Вы юрист, и с вами работает целая команда юристов. Вы оспариваете в суде вот эти решения, что людей или организации признают «иностранными агентами».

Вы идете в суд вместе с теми, кто оспаривает решения об «иноагентстве». А ведь в суде это — ритуальное действие. Выиграть в суде невозможно. Тогда зачем ходить в суд?

Галина Арапова. Да, хороший вопрос. Зачем же действительно обжаловать? Мы обжалуем довольно много. Мы помогаем журналистам и редакциям СМИ обжаловать этот безумный статус, потому что у нас есть общее понимание. Я думаю, что понимание есть не только у юристов, но и у тех людей, которые попали под этот каток. Невозможно молчать. То есть если тебя признают «иностранным агентом» и ты молчишь, то складывается ощущение, по крайней мере, в обществе воспринимается именно так, что если ты молчишь, значит, ты согласен. И если ты не согласен, ты об этом говоришь, ты должен дать понять, что ты не согласен. Какие у нас варианты дать понять, что ты не согласен? Написать пост? Ну как бы это хорошо, но это не выглядит серьезным, и не так чтобы это повлечет какие то юридические последствия. Да, это хорошая возможность сказать все, что ты думаешь, но это прочитает ограниченное число людей. С другой стороны — подать в суд, но судебные решения, может, вообще никто не увидит, но это все-таки ты таким образом свое несогласие доносишь до того самого государства, которое использует этот инструмент против тебя. И ты в результате получишь судебный акт, который является так или иначе документом, который зафиксирует и твою позицию, и позицию твоего оппонента. Мы отлично понимаем, что все эти решения будут одинаково, под кальку, написаны. Мы это видим. И то, каким образом эти решения пишутся, вызывает у нас, знаете, такое очень смешанное чувство, когда это одновременно ярость и одновременно это, может быть, недоумение, потому что ты смотришь на этот текст, ты понимаешь, что это совершенно не юридический текст, это просто какие-то куски цитат, вырванные из чего-то и просто абсолютно под кальку написанные. И, например, в Москве все подобные жалобы рассматривает одна и та же судья, и возникает ощущение такой вот рутины. Она подписывает эти судебные решения, даже не особенно заморачиваясь, что там в них написано. Там просто меняются имена и названия СМИ. Это лишний раз говорит о том, что для государства это рутина. По большому счету, вся эта кампания, которую они затеяли… и суды являются просто частью этой большой кампании против инакомыслящих. Но тем не менее все равно нужно идти. И этот пустой, не очень юридический документ надо получить, потому что это зафиксирует твою позицию в историческом масштабе, как бы в контексте. И потом, чтобы все-таки получить решение условно не в Замоскворецком районном суде города Москвы или в каком-нибудь районном суде Новосибирска, Иркутска (ведь у нас судебные процессы по всей стране), а получить это решение в международной судебной инстанции. Сейчас пока нам доступен Европейский суд по правам человека, поскольку мы можем подавать туда по всем нарушениям, которые произошли вплоть до 16 сентября этого года. После этого мы пойдем в Комитет ООН по правам человека, потому что вся эта история не закончится ни этим годом, ни следующим. Нужно обязательно получить адекватное правовое грамотное решение, которое расставит все точки над «i». Да, оно, возможно, не будет исполнено Россией в ее теперешнем формате в ближайшее время. Но это решение будет носить и четкий юридический характер с точки зрения как минимум внятности формулировок и оценок: насколько оно нарушает права человека, права организации, права редакции СМИ на работу, нарушает право на свободу слова, является вмешательством в частную жизнь, является примером вопиющей дискриминации.

Это политически мотивированное решение. Вот эти все правовые оценки мы как раз и считаем, что их очень важно зафиксировать в юридическом документе, а не просто в виде поста в социальных сетях.

Да, какое-то время этот документ будет лежать на полке, в семейном архиве, рано или поздно, он будет иметь не только символическую историческую роль, но и станет юридическим основанием для отмены всех этих безумных статусов. Поэтому надо идти в суд.

Зоя Светова. Вот вы все это говорите, и мне это напомнило…

Вера Челищева. Как реабилитация. Да?

Зоя Светова. Да. Вот, например, мой дедушка был расстрелян в 1937-м, а после смерти Сталина его реабилитировали, и так далее, и так далее. Вот это очень напоминает историю с «иностранными агентами» и что потом с этим «иноагентством» произойдет.

Галина Арапова. Именно так. Это стратегическая штука, это нужно делать на будущее.

Зоя Светова. Да, это такая форма протеста, конечно.

Галина Арапова. Когда вот эта система права, которую у нас сейчас разрушили, когда она будет восстановлена из пепла.

Вера Челищева. Восстановлена. Да, заново, заново. Мы вот с Зоей разговаривали и примеряли на себя. А что если вдруг нас или наших коллег, близких признают «иноагентами»? И этот ярлык войдет в твою жизнь? Я так наблюдаю за некоторыми своими коллегами, моими ровесниками, может, чуть постарше. Есть какой-то драйв, когда по пятницам люди получают вот эти «подарки» от Минюста. Какая-то такая некоторая романтизация, да? Галина, объясните,

что на самом деле стоит за этим ярлыком, как он портит твою жизнь, что он вносит в твою жизнь? Вот эти отчеты по расходам, по доходам. Что на самом деле стоит за этой романтикой?

Зоя Светова. И еще все любят говорить, что это знак качества, что все хорошие журналисты должны быть признаны «иноагентами».

Галина Арапова Действительно, есть неожиданный такой поворот в истории с «иностранными агентами», поскольку все люди, которые понимают, насколько вот вся эта история с введением этого статуса в законодательство абсурдна, что на самом деле сама по себе формулировка «иностранный агент» вызывает ощущение, что это про каких-то шпионов. А ты смотришь на людей, которых вносят в эти списки «иностранных агентов», и у тебя возникает абсолютно такой разрыв шаблона. Так это же авторитетнейшие журналисты, те, кто еще совсем недавно награждались самим же государством различными знаками отличия, профессиональными наградами. Профессиональное сообщество, международное сообщество отмечало их как выдающихся людей в своей профессиональной сфере. И это действительно ощущение какого-то абсурда. Наверное, вот это ощущение абсурда и качество тех людей, которых заносят в эти списки, оно и вызвало вот эту странную романтизацию. Но я совершенно согласна, что не надо переоценивать, что это условный знак качества, который тебе прилетел внезапно, и ты оказался в одном прекрасном списке с выдающимися журналистами, политологами страны. Это на самом деле не делает твою жизнь ничуть легче. То, что требует государство от «иностранных агентов», это, конечно, помимо того что это абсурдно, это весьма обременительно и очень унизительно.

Читайте также

Читайте также

«Надеюсь, не дойдем до того, что за переписку с осужденными по госизмене будут наказывать»

Гость второго эпизода подкаста «Совещательная комната» — адвокат Иван Павлов*

Надо понимать, что плашка эта, которую люди ставят вместо «здравствуйте», как я сама тоже написала у себя в фейсбуке***, когда меня признали, что — это пометка. Теперь это вместо приветствия, что, в принципе, примерно так это сейчас всеми воспринимается. Но так или иначе, ты вольно или невольно, если можешь, ограничиваешь свои публичные выступления, посты и так далее, как делают многие.

Многие снизили свою активность в соцсетях, потому что каждый раз ставить плашку рядом с фотографией своего ребенка — это унизительно.

И ты понимаешь, что, если ты это не поставишь, это штраф, а после второго штрафа — уголовная ответственность. Многие не хотят рисковать, и поэтому они меняют свой формат работы и жизни, свои бытовые, цифровые привычки.

Они меньше постят в фейсбуке, они удаляются из инстаграма***.

Они остаются журналистами, скажем, но пишут под псевдонимом.

А вы понимаете, что журналистика так же, как и политология, так же, как и юриспруденция, — это профессии, которые напрямую завязаны на имени и репутации, когда человек уходит в никуда, перестает разговаривать со своей аудиторией и не подписывает тексты своей фамилией, это, безусловно, удар по его профессиональному развитию по репутации. И это тот путь, который вынуждены многие журналисты для себя избирать. Помимо этого, конечно, отчеты — это отдельная беда, потому что, с одной стороны, отчеты вроде бы мы научились составлять и научили журналистов, которых мы защищаем, к которым прилетел этот безумный статус. Мы научили их тратить меньше времени на отчеты.

Мы создали специальный инструмент, который помогает эти отчеты делать. Мы максимально пытаемся организационно помочь им с этим, потому что это, конечно, не должно отвлекать их от основной работы. Но тем не менее это все равно очень неприятно, когда тебе, в отличие от всех твоих остальных сограждан, приходится перед государством отчитываться о том, о чем другие не отчитываются, в частности, о твоих расходах.

Вот обратите внимание, что все граждане Российской Федерации так или иначе коммуницируют с государством, но никто не вынужден отчитываться о своих расходах. Даже государственные служащие.

У них есть налоговые декларации, которые они публикуют. Но они публикуют в первую очередь о крупных расходах: покупка квартиры, машины и так далее. Но не о походе в супермаркет. И не сколько они потратили денег на наполнитель для кошачьего туалета.

И это тот случай, когда только «иностранные агенты» вынуждены отчитываться перед государством о всех своих расходах. Мы не говорим сейчас о каждой транзакции из супермаркета. Но так или иначе — это общая сумма расходов, которая была потрачена в каждый квартал. Человек должен считать, писать, думать о том, что если он что-то забудет, государство посчитает, что он не полностью уведомил или что-то утаил. А это риск штрафов и уголовной ответственности.

Это психологическое давление. Это ставит человека в дискриминационное положение, когда он вынужден раскрывать ту часть своей частной жизни, которую никто в стране, даже крупные чиновники, не раскрывают. Это совершеннейшее безумие.

Зоя Светова. Вы сейчас нарисовали довольно-таки страшную картину. Действительно, «иностранный агент» за каждый день, каждые четыре или три месяца должен отчитываться, как он живет, и так далее, и так далее. Очень часто из-за «иноагентства» люди уезжают из России, потому что не секрет, что некоторые «иноагенты», которые живут за границей, не отчитываются не пишут вот эту мантру: «я иностранный агент, и так далее, и так далее». И второй вопрос: «Когда Минюст перестанет каждую пятницу публиковать эти новые списки, есть ли какой-то предел, или нет?»

Галина Арапова. Первый вопрос, наверное, все-таки юридический, а второй — такой экзистенциальный. Философский и политический. Ну давайте начнем с первого. Да, действительно, многие вынуждены были уехать, журналисты и многие организации, редакции, которые получили этот статус, не смогли продолжить свою работу в стране. И в силу разных причин не только из-за статуса «иностранного агента» они теперь делают свою очень важную работу, находясь, по сути дела, в изгнании. Но решение вопроса относительно того, ставить пометку или нет, оно вообще на самом деле не связано с тем, в какой стране ты находишься, в России или в другой стране. Это скорее связано с тем, какие у тебя правовые риски, даже если ты уехал.

И поэтому тот выбор, стратегически, который некоторые наши коллеги для себя приняли, выбрали такую стратегию не ставить пометку, не писать отчеты, не направлять, никак не коммуницировать с Минюстом… Это на самом деле роскошь, которую они себе могут позволить только в одном-единственном случае: если у них нет заложников в стране, нет близких, нет недвижимости, нет активов, имущества, банковских счетов, на которые могут быть наложены аресты, в случае если они, не выполняя, соответственно, будут триггерить государство.

И, в конечном счете, начнут штрафовать, штрафовать — и потом возбудят уголовное дело. Мы понимаем, что такое уголовные дела, чем они заканчиваются, чем они сопровождаются — это обыски, аресты имущества, счетов и так далее. То есть те, кто не платит по этим счетам, те, кто не отчитывается, не ставит пометки, они, безусловно, понимают, что их риски снижены в силу того, что у них, видимо, нет того, кого они должны защищать внутри страны.

Ну и потом, закрыть для себя на долгие годы возможность вернуться на собственную родину. Это тоже достаточно серьезный выбор. Поэтому те, кто рискует за неисполнение требований по «иностранному агентству», они, конечно, видимо, для себя приняли какое-то очень значимое решение. И это решение не о временном выезде, а о длительном, видимо — об эмиграции.

Зоя Светова. Да, но когда это закончится?

Галина Арапова. Да, это уже вопрос политический, философский; наверное, когда все это скопище безумных законов, которые были приняты за последние годы, которые ограничивают права человека, свободу слова, нашу с вами возможность работать, когда эти все законы будут отменены. Я боюсь, что вряд ли в ближайший год.

Это связано скорее с форматом работы и жизни нашей страны в глобальном смысле, с тем, ЧТО за режим будет в ближайшее время в России, и с ориентацией властей на движение либо в сторону изоляции, либо — нет.

Если в сторону изоляции, то, я боюсь, мы можем ожидать усиления давления на гражданское общество, на журналистику независимую и увидим рост числа «иностранных агентов». Если что-то изменится и мы поймем, что наша страна все-таки хочет быть частью международного сообщества, то все это должно быть отменено, безусловно, в этот же день.

Зоя Светова. Да, это может случиться в одночасье. Да, я хотела бы.

Вера Челищева. Многие же у нас в стране не знают, что существует этот закон, какой размер штрафа за то, что ты не ставишь плашку. Какой размер первого штрафа.

Галина Арапова. Если я правильно помню,

первый штраф — 10 000 рублей, второй — 50 тысяч рублей, дальше — уголовная ответственность, до двух лет лишения свободы.

Зоя Светова Ясно. Нам приходится заканчивать наш подкаст на такой грустной ноте, но все равно мы оптимисты, и, как вы и сказали, все это может закончиться в один момент.

Вера Челищева. Да.

Галина Арапова. Вы знаете, несмотря на то, что тема нашей беседы в общем-то просто безумная и мы в безумное время живем, мне хочется на самом деле что-то оптимистичное сказать в конце, потому что я уверена, что и через это мы тоже пройдем. Потому что вот та солидарность, которую мы видим между людьми, которые вынужденно попадают в этот реестр, которые так или иначе узнают об этом, которые поддерживают «иностранных агентов», — это тоже нечто новое. Мне кажется, это тоже открывает новую страницу в нашем обществе и в профессиональном медиасообществе. В том числе когда мы можем говорить о том, что и медиасообщество, и правозащитное сообщество, и гражданское общество в более широком смысле, они становятся в тяжелые времена чуть ближе друг к другу. Наверное, это тоже очень важно, это период взросления, и мы проходим через такие странные этапы. И этот этап с «иностранным агентством» надо не просто пережить, его надо пройти достойно, с пониманием. Что мы оставим после себя нашим детям и России? Будет ли это «иностранное агентство» — длительная история? Или все-таки мы извлечем из этого уроки? Хочется извлечь уроки и обрести действительно общую поддержку и понимание, чтобы у обывателя было неприятие вот этих ярлыков. Это очень важно.

Вера Челищева. Да, это точно, это важно. Важно это зафиксировать. Ну что же, вы слушали наш подкаст «Совещательная комната». У нас сегодня была в гостях Галина Арапова, медиаюрист, помощник всех журналистов. Она, к сожалению, тоже признана — это абсурд — «иностранным агентом». Слушайте наш подкаст на сайте-конструкторе «Свободное пространство» novaya.media.

Ставьте, пожалуйста, лайки.

Зоя Светова. И я очень надеюсь, что, когда наш разговор с вами выйдет в пятницу, в этот день, может быть, и не будет новых «иностранных агентов». И я надеюсь, что вы окажетесь правы, и мы через все это пройдем достойно, все закончится, и мы все будем над этим просто смеяться. Спасибо вам большое. Спасибо.

* Признаны в РФ иноагентами и внесены в соответствующие реестры физлиц-иноагентов, СМИ-иноагентов либо НКО-иноагентов.

** Признаны в РФ нежелательными организациями.

*** Принадлежат Meta — компании, которую в РФ считают экстремистской.

Этот материал входит в подписку

Судовой журнал

Громкие процессы и хроника текущих репрессий

ДЕЛАЕМ ЧЕСТНУЮ ЖУРНАЛИСТИКУ ВМЕСТЕ

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе — запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься честной журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

  • Банковская карта
  • SberPay
  • Альфа-Клик
  • ЮMoney
  • Реквизиты
Нажимая кнопку «Стать соучастником», я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ
shareprint

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров.

Добавьте в Конструктор подписки, приготовленные Редакцией, или свои любимые источники: сайты, телеграм- и youtube-каналы. Залогиньтесь, чтобы не терять свои подписки на разных устройствах
arrow