Сюжеты · Общество

«Мама, я хочу вернуться домой живым»

Как из Украины выводят срочников, хотя «их там нет»

Этот материал вышел в № 28 от 18 марта 2022. Пятница
Читать номер
Этот материал вышел
в № 28 от 18 марта 2022. Пятница
Ирина Тумакова, спецкор «Новой газеты»
views
1003252
Ирина Тумакова, спецкор «Новой газеты»
views
1003252

Ростислав Пинчук, сын Натальи Неронен. Фото из семейного архива

Два дня назад эта мама перестала бояться. Сын, о котором она ничего не знала с 25 февраля, нашелся. Позвонил еще из Украины, но теперь, говорит, срочников начали выводить. Выяснилось вдруг, что президент не знал, что на «спецоперацию» отправили срочников, а как узнал — так выводить и начали. Так, во всяком случае, сказали их мамам.

Ее зовут Наталья Неронен, сына — Ростислав Пинчук, они живут в Петрозаводске, в ответ на мою просьбу включить диктофон Наталья уверенно кивает и раскладывает на диване в маленькой однокомнатной «брежневке» фотографии сына. Просит только ее саму не фотографировать: после трех недель бессонных ночей и тревоги говорит, что выглядит не очень. Это не так, выглядит она отлично. И самого черта теперь не боится: она и другие матери настроены так, что если сунется хоть к кому из них тот, кто послал их детей «туда», сам и пожалеет.

— Моего сына призвали в июле, — рассказывает Наталья. — А с ним вместе в Украине были и ребята с осеннего призыва, те, кто осенью призвался. У моего срок службы хотя бы полгода, а у этих — месяцы, они даже учебку до конца не прошли. Я до последнего не верила, что он может там быть. И все говорили: не может он там быть. Все кругом рапортовали, что их там нет, срочников.

«И вы хотите сказать, что Верховный главнокомандующий не знал, что они там есть? Может, он и еще чего-то не знает о том, что происходит?»

Потом сын позвонил еще раз и сказал, что он и другие, кого уже вывели спешно со «спецоперации», находится в России, в Белгородской области.

— Что я пережила за эти недели… — Наталья долго смотрит в окно, на серые комья снега во дворе. Потом раскладывает передо мной на диване фотографии сына. — Ни одной ночи не спала, думала, случится там что с ним — не переживу. Когда он впервые после перерыва вышел на связь, я спросила: «Ростик, страшно у вас там?» «Да, мама, — отвечает, — очень страшно. Особенно когда истребители сверху бомбили». Я как представила, бомбежка — и эти дети бегут по полю, как зайцы… Ради чего мой ребенок должен там рисковать жизнью?

Наталья показывает мне телефон, там — чат «мамочек», которые тоже искали детей и все это время то ли поддерживали друг друга, то ли еще больше тревожили. У всех сыновья — срочники.

«Если будут новости, пишите, не у всех есть телефоны!»

— пишет женщина.

«Наш отморозил ноги, опухшие и синие, — отвечает другая. — Ходить не может, ползать приходится».

«Сегодня не разговаривала, но была вчера температура»,

— пишет третья.

— Им разве не выдали теплую одежду? — отрываюсь я от сообщений мам.

— Им выдали только автомат и бронежилет, — отвечает Наталья. —У знакомой моей муж тоже сейчас там, только в Донбассе, но он контрактник. Так вот им привозят гуманитарную помощь: еду, сигареты, одежду теплую — все. То есть приходит в Донбасс гуманитарный конвой — военные в гуманитарке одеваются.

«Мы записали разговор с братом, где он говорил, как их прессуют насчет контракта, я его спросила фамилии, кто это делает»,

— читаю я дальше.

«Мой сказал — их там вчера очень сильно прессовали и пугали, и орали, чтоб парни подписывали контракты. Но они тоже молодцы, настояли на своем».

«У нас такие новости: звонил своей матери сослуживец моего племянника. Они в одной машине едут. Они стоят недалеко от нашей границы. Их не везут никуда. Выдали свежие сухпайки. Сказал, что вывезли в основном тех, кому недалеко до дембеля. Наш — в конце февраля было 4 месяца службы всего. Их оставили. Формируют списки тех, кто добровольно подписал контракт. Наши не подписывали. И не знают, что с ними дальше будет. Стоят сегодня весь день без движения. Им сказали, что, возможно, развернут назад».

Это пишут счастливицы, которые уже знают о детях хоть что-то. Сколько всего срочников оказалось на «спецоперации», неизвестно.

«Всех вернули?»

— спрашивает одна мама.

«Не всех еще. 412 человек вернулись, остальные едут»,

— отвечает другая, и речь идет только об одном воинском подразделении.

— Им там предлагали подписать контракты краткосрочные, — рассказывает Наталья. — Сколько, говорили, тебе до дембеля? Четыре месяца? Вот и подпиши на четыре. А разве есть такое у военных — «краткосрочные контракты»? Он звонит мне и просит: мама, напиши в прокуратуру, я хочу вернуться домой живым.

До армии Ростислав учился в петрозаводском техникуме на сварщика. После первого курса сам отправился в военкомат.

— Не знаю, что ему в голову взбрело, никаких разговоров особых об этом не было, — рассказывает Наталья. — Мне даже звонили из техникума, просили его переубедить, мол, пусть доучится. А я что? Это его решение было, он взрослый человек. Мы и сами не хотели, чтобы он шел. В военкомате ему давали отсрочку на два года, чтобы доучился. Но он отучился год и сказал: нет, пойду в армию по возрасту, со сверстниками, а то потом еще хуже будет. В военкомате еще посмеялись: тебя случайно милиция не разыскивает? А то, мол, таких, которые сами приходят, мы через месяц-другой обратно везем. А он у меня хороший ребенок. Все время работал, деньги зарабатывал. Окна мыл в Сбербанке, подъезды убирал, на металлоприемке сидел. Не пил совсем. Правда, признался, что курить в армии начал.

Июль 2021 года. Повестка, которой Ростислав Пинчук призывался в армию

В июле, сразу после призыва, продолжает Наталья, мальчишек долго держали в Карелии, все не могли никуда отправить.

— Призыв заканчивался, а они все сидели на призывном пункте, покупателей не было, — объясняет она. — Покупателями у них называют тех, кто приходит и забирают к себе. Дети наши у них как товар. Сын звонит мне и говорит: чего-то меня никто не покупает. Он был среди последних, кого забрали. Остальных распустили обратно до осеннего призыва.

Потом Ростислава «купили» танкисты, после учебки он попал в танковую часть. Получал, как все срочники, две тысячи рублей денежного довольствия, сигареты присылали из дому родители.

— В январе сын позвонил и сказал, что они поедут на учения в Курск, — рассказывает Наталья.

— А вечером 25 февраля позвонил и говорит: мама, нам выдали оружие, мы поедем в Украину. Потом еще пару голосовых сообщений прислал — и все.

Наталья терпела молчание сына неделю, потом стала звонить по телефонам его части. Так делали и другие мамы, успевшие узнать, где именно проходят «учения». Но часть держала оборону от родителей.

Ростислав Пинчук. Фото из семейного архива

— Все телефоны были как заблокированы, — говорит Наталья. — Родители, которые недалеко живут, туда даже ездили, но никто к ним не вышел, ни на какие вопросы родителям там не отвечают. Я поехала в Питер, в Комитет солдатских матерей. Мы позвонили в Министерство обороны на «горячую линию». Там в течение суток дают информацию, есть ли твой ребенок в списках убитых или пленных. Если в списках его нет, то говорят, что все нормально. Мне ответили: «Звоните опять в его часть, пусть ему ищут замену». А он у меня водителем служит, командиров возит на «буханке». Я спрашиваю: а что, там у офицеров нет прав категории «Б», чтобы сесть за руль и поехать самим?

К концу третьей недели «спецоперации» срочники начали выходить на связь с родителями. Так Наталья узнала, что сыну очень понравилась Украина.

— Он говорит: такая страна красивая, так жалко, что я туда поехал не отдыхать,— усмехается Наталья. — И дальше рассказывает: ехали они туда через такую деревню, дома красивые, сады кругом. Обратно ехали через эту же деревню — никого не осталось, деревню не узнать, такой ужас.

Читайте также

Читайте также

Днем — очереди, ночью — стрельба

О жизни простых людей в Голой Пристани, Херсонская область, где теперь российские войска

Сейчас группа срочников, которых уже вывезли со «спецоперации», находится в Белгородской области.

— Живут там в палатках, — рассказывает Наталья. — Говорят, они будут там пять дней, потом их вернут в часть. Мы с другими мамочками не понимаем, почему в часть, почему нельзя их раньше демобилизовать за то, что они побывали в зоне боевых действий. Контрактники за это получают деньги, а наши дети там должны были находиться за две тысячи в месяц. Но бог с ними, с деньгами, я уже так настрадалась, пока о нем ничего слышно не было, что никаких денег не надо. Пусть решают так, чтобы он домой пораньше возвращался. Так просто мы этого не оставим.

Петрозаводск

Читайте также

Читайте также

Николаев. 18+

Наш специальный корреспондент Елена Костюченко — о том, что видела лично

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе — запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

#срочники #спецоперация #украина #военные действия #питание #снабжение #российская армия #военкомат
Электронное периодическое издание «Новая газета» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере массовых коммуникаций, связи и охраны культурного наследия 08 июня 2007 г. Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-28483. Выходные данные: Учредитель — ЗАО «Издательский дом «Новая газета». Редакция — АНО «Редакционно-издательский дом «Новая газета». Главный редактор — Муратов Дмитрий Андреевич. Адрес: 101990, г. Москва, Потаповский пер., 3. 18+. Пользовательское соглашение. Политика конфиденциальности.

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров.