Интервью · Общество

О. Георгий Эдельштейн: «Наши иерархи всегда были и остаются лакеями»

Старейший член Московской Хельсинкской группы и клирик Костромской епархии РПЦ — о главной беде церкви и вреде молчания священнослужителей

Этот материал вышел в № 133 от 24 ноября 2021
Читать номер
Этот материал вышел
в № 133 от 24 ноября 2021

Единственный священник в действующем составе Московской Хельсинкской группы — старейшей правозащитной организации России — о. Георгий Эдельштейн приближается к своему 90-летнему рубежу. Он родился в 1932 году в Киеве, в еврейско-польской семье, учился в Ленинграде и Москве, заведовал кафедрой иностранных языков в Костромском университете. Обратился к вере и крестился в 1955 году, а в начале 60-х сблизился с православным диссидентским движением, которое тогда олицетворяли священники Глеб Якунин, Николай Эшлиман и отчасти Александр Мень. Почти 20 лет добивался рукоположения во священники, пока не получил его в 1979 году в Курске от считавшегося тогда либеральным архиепископа Хризостома (Мартишкина). О. Георгий, будучи выдающимся интеллектуалом среди священников РПЦ, автором книг (самые известные — «Записки сельского священника» и «Право на правду») и многочисленных статей в там— и самиздате, всегда служил лишь на отдаленных сельских приходах — сначала в селе Коровино Белгородской области, потом в селе Карабаново Костромской области. Старший сын о. Георгия Юлий репатриировался в Израиль, сделал там блестящую политическую карьеру, до недавнего времени был спикером кнессета, а ныне занимает должность министра здравоохранения. В демократических кругах о. Георгий известен своими обличениями преступлений авторитарного государства и сросшегося с ним церковного руководства (особенно — «чекистов в рясах», то есть агентуры КГБ среди иерархии РПЦ), но в каких-либо партиях и политических движениях участия не принимал.

В 2019 году Владимир Кара-Мурза-младший снял об о. Георгии замечательный фильм «Обязанность — не молчать».

О. Георгий Эдельштейн. Фото: Александр Солдатов / «Новая»

— Отец Георгий, Ваш выбор священнического служения в атеистические времена был в первую очередь формой протеста против системы или результатом реальных духовных, метафизических поисков?

— К сожалению, не смогу однозначно ответить. У меня есть несколько гипотез, почему я стал священником. Но в принципе я не верю, что человек сам может прийти в церковь, к Богу. Я слышал лекции — чаще протестантов, реже католиков — на тему «Как я пришел к Богу». С моей точки зрения, Господь Сам берет и приводит человека в Свою церковь.

Итак, гипотезы.

В детстве мама мне, особенно когда я болел, что-то пела. Мне было три-четыре года, я не очень понимал что. Потом, когда стал взрослым, я понял: она пела по-польски католические гимны, молитвы Богородице. Наверное, они повлияли на мое дальнейшее представление о мире, о том, что такое хорошо и что такое плохо. Поэтому первая гипотеза: вера пришла через маму.

Другое предположение — русская классическая литература. Я довольно рано полюбил Лермонтова, Тютчева, потом Иннокентия Анненского. Естественно, Достоевского.

Еще одно — может быть, это русская живопись. Я часто бывал в Третьяковке, в Петербурге, в музее Александра III, то есть в Русском музее.

Примерно с 8‒9-го класса я терпеть не могу Чернышевского, Добролюбова, всю эту братию. Довольно рано мне стало как-то стыдно, гнусно жить в Советском Союзе, служить Совдепии. Пытался найти какой-нибудь уголок, где можно спрятаться от советской агитации и пропаганды. Я предполагал (сейчас, правда, понимаю, что ошибался), будто церковь — это единственное место, куда их руки не достают.

— Когда Вы принимали священный сан, в Советском Союзе еще активно репрессировали верующих, нелояльных режиму. Не боялись ли Вы со своими взглядами оказаться в их числе?

— Никто из нас не герой — я это отношу в первую очередь к себе. Я никогда в жизни не чувствовал, что я герой, и никогда героем не был. Я принял крещение в августе 1955 года, будучи студентом Санкт-Петербургского института иностранных языков. «Он сдох, я его не боюсь» — эти слова приписывают академику Ландау. Вряд ли я был бы таким храбрым в 1937-м, 1938-м, 1950-м и подобных годах. Не знаю.

— Уже через пару лет после Вашего крещения, на фоне хрущевской оттепели, начались и новые гонения на религию…

— Я никогда не употребляю слово «оттепель». За сто лет советской власти церковь оттепели не знала. И Хрущев как истинный большевик злобно ненавидел церковь.

Хрущевские гонения ничуть не лучше любых предыдущих гонений. По-моему, что Ленин, что Троцкий, что Сталин, что Хрущев — в этом плане одно и то же. Мой враг не Ленин, не Троцкий и не Сталин. Мой враг — большевизм.

Кадр из фильма «Обязанность — не молчать»

— Так почему все-таки Вы как священник-антисоветчик не были подвергнуты репрессиям?

— Обратитесь в КГБ. Там на меня толстое-претолстое досье. В начале 1957 года на Литейном проспекте меня три дня допрашивали о так называемой антисоветской организации. Руководителем ее был, по-моему, Пименов. Меня потащили туда, потому что арестовали моего приятеля Бориса Борисовича Вайля, а тот на допросе упомянул меня. Отпуская меня, следователь сказал: «В первые годы советской власти нам было дано право судить людей судом революционной совести. По такому праву я бы Бориса Вайля сегодня выпустил, а вас бы сегодня расстрелял». Я ему сказал, что такого комплимента никогда в жизни не удостаивался.

На самом деле, я не был антисоветчиком, никогда не вступал ни в какую организацию. А ребят из этих организаций спрашивал: «Что вы собираетесь делать, строить?» Они говорили, что будут строить коммунизм с человеческим лицом. А я уверен, что коммунизма или фашизма с человеческим лицом не было, нет и быть не может. Советский, китайский, камбоджийский, какой угодно коммунизм это всегда зверская харя, это разные ветви на одном сатанинском дереве. Отец у них у всех дьявол.

Советское законодательство все же судило не за убеждения, а за действия. А у меня действия никогда не было, агитацией и пропагандой я не занимался.

— В 90-е годы активно обсуждался вопрос о деятельности агентуры КГБ в иерархии РПЦ. А теперь не принято об этом говорить. Это страх или просто не интересно?

— Как писал церковный историк о. Георгий Митрофанов, у нас в церкви накопился мусор, скоро уже из окон будет вываливаться. Во многих интервью я уже призывал этот мусор выносить, нам самим честно говорить о недостатках, даже о болезнях нашей церкви. Но мы стараемся молчать, все, что у нас делается, делается подковерно. Московская патриархия — это островок брежневской стагнации.

— Какова главная проблема РПЦ?

— Отсутствие соборности. Мы веруем в Троицу и во едину соборную и апостольскую церковь. Но РПЦ не едина и не соборна. Эта церковная организация устроена по большевистскому принципу, который они называли «демократический централизм». Наверху генсек, при нем политбюро. У нас патриарх, при нем митрополитбюро, а вокруг безгласная армия священников и диаконов. У нас ни один епископ не свободен. Те из них, кто открывал рот, оказывались за штатом или вообще лишались сана.

— Насколько актуальна для современной РПЦ проблема «сергианства»? Вроде никто уже не требует следовать «декларации» митрополита Сергия 1927 года о полной лояльности советской власти?

Как не требует?! В «декларации» говорится: «Мы с нашим народом и с нашим правительством». Патриарх Кирилл сегодня повторяет то же самое. Но церковь не может быть ни с народом, ни с правительством. Ни советские, ни постсоветские патриархи не пытались восстановить соборность.

РПЦ, которая есть сегодня, — это учреждение, созданное Иосифом Виссарионовичем Сталиным…

— При этом Вы не уходите из этой церкви, как сделали некоторые священники-диссиденты, тот же о. Глеб Якунин…

— Уходить некуда. Для меня путеводитель — митрополит Кирилл Казанский (Смирнов; расстрелян в 1937 году). Он категорически был против «декларации», отвергал митрополита Сергия, но он оставался в той же организации (после 1934 года митрополит Кирилл отошел от юрисдикции Сергия. Ред.). Если тот же о. Глеб Якунин говорил, что создаст свою какую-то церковную организацию, то это ошибочно. Церковь одна! Господь говорит: «Созиждут церковь Мою, и врата ада не одолеют ее».

Фото: Алексей Душутин / «Новая»

— Тем не менее масса православных церквей, пусть мелких, не признает, что РПЦ остается церковью…

— Да, Русская зарубежная церковь, например, 80 лет не признавала Московскую патриархию. Но, в конце концов, ее епископов и священников приняли в РПЦ в сущем сане (значительная часть клира и мирян Русской зарубежной церкви не признали «воссоединения» 2007 года и продолжают независимое от РПЦ существование. Ред.). Значит, это была церковь, только административно отделенная от нас. Последние два первоиерарха зарубежной церкви, Филарет и Виталий, настаивали, что Московская патриархия — безблагодатна, что это не церковь. Но я не признаю расколы и разделения, это всегда зло. Но те зарубежники, которые воссоединились с Московской патриархией, закрыли рот. Они сегодня боятся противоречить патриарху Кириллу. Мы своим молчанием предаем церковь, предаем Бога.

— А могла ли в ХХ веке и может ли сейчас церковь, зависимая от государства, иметь свой свободный голос?

— Церковь сама по себе всегда была свободна. Но мы, священнослужители, несвободны. Мы лакеи нашего режима — кто в большей, кто в меньшей степени. Вот зарубежники причислили к лику святых мирянина Бориса Талантова — нашего, костромича, выступившего с открытыми письмами о гонениях на церковь в 60-е годы. Он писал, что тогдашние митрополиты Пимен (Извеков), Алексий (Ридигер), Никодим (Ротов) — лгуны, сотрудники советского агитпропа. И его голос был голосом церкви. Знаменитое письмо Эшлимана‒Якунина тоже правдивый документ.

С другой стороны, почему патриарх Кирилл разорвал литургическое общение с Константинопольским патриархом? Начальство приказало — он взял под козырек. Так же, как брал под козырек митрополит Сергий в 1927 году, в 1930 году и так далее.

Читайте также

Читайте также

Патриарх нашел, что еще можно узурпировать

Синод значительно расширил полномочия предстоятеля на фоне слухов о транзите власти

— Остался ли у РПЦ какой-то духовный ресурс, чтобы позитивно влиять на моральное состояние российского государства?

— Я не помню, чтобы Господь наш Иисус Христос призывал царя Ирода покаяться. Каяться может только христианин. Не думаю, что мы должны обращаться к государству с призывом к покаянию. Задача церкви не в том, чтобы построить рай на земле. Задача церкви — максимально избегать ада на земле. Государство нам всегда будет враждебно — так было со времен Ирода Великого и останется всегда и везде.

Кадр из фильма «Обязанность — не молчать»

— Почему РПЦ перестала давать моральную оценку тем вызовам, которые беспокоят общество, заступаться за жертв репрессий, выступать против пыток?

— Опять же, вспомните формулу «Мы с нашим народом и с нашим правительством». Был Сталин — и все сталинские идеи патриарх и синод поддерживали обеими руками. Вы можете вспомнить хотя бы один случай, когда патриарх в чем-то не согласился с генсеком?

Говорят, что якобы при Горбачеве или при Ельцине церковь обрела свободу, наши иерархи стали свободными людьми. Да нет, они были и остаются лакеями!

При Сталине мы были рабами — нас заставляли. А сегодня мы, лакеи, — служим добровольно, живя по принципу «чего изволите». Мы продались за черную икру, за лимузины.

Сегодня ведь мы служим не из страха, а из материальных выгод.

— Какой выход из этой ситуации?

— Вера. Иисус Христос никогда не обращался к толпе. Он обращался только к человеку. И каждый человек в течение двух тысяч лет избирает, что ему дороже: рабство в Египте, где котлы с мясом, или свобода в пустыне, где есть нечего, но Господь посылает манну. В пустыне трудно, и перед каждым человеком стоит этот выбор: сытость в рабстве или свобода, но в пустыне.

— Кто из диссидентов советской эпохи произвел на Вас самое сильное впечатление?

— Я не люблю слово «диссидент»… Но вот, например, каждый день мы на службе поминаем Сергея Адамовича Ковалева, новопреставленного Сергия. Хороший человек! Но он меня укорял, что я хочу устроить охоту на ведьм. Это потому, что следую Ивану Ильину, который призывал лишить активного и пассивного избирательного права всех членов коммунистической партии, всех сотрудников ГПУ-КГБ-НКВД от полковника и выше, содержателей публичных домов, воров, рецидивистов и так далее. Когда я к этому призывал, не только Сергей Адамович, но и Александр Яковлев, и даже Андрей Дмитриевич Сахаров спорили со мной.

— Нужно ли «осовременивать» РПЦ с точки зрения богослужебных и прочих обрядовых традиций — например, служить на современном языке?

— Дикость, что православные люди не могут договориться не только о языке, но даже о календаре. Константинопольский патриарх придерживается одного календаря, вместе с ним — болгары, румыны, греки… А у нас другой календарь. Почему? Потому что нет соборности.

Можно служить по-русски? Можно! Если какой-то епископ, священник хочет служить по-русски, ну пусть служит. Господь Бог одинаково хорошо понимает все языки. Мне больше нравится церковнославянский. Но дело тут не совсем в языке, а в понимании. Я очень сомневаюсь, что человек, который в первый раз пришел в церковь, поймет слово «Троица»… Наверное, самые непонятные слова — их максимум сто — надо перевести на русский язык. Но когда Филаретовское братство о. Георгия Кочеткова в Москве ставит во главу угла вопрос о языке, я пожимаю плечами: это не главное.

Читайте также

Читайте также

Или крестик снимите, или во власть идите

Под главой российских старообрядцев митрополитом Корнилием, которому благоволит Путин, зашаталось кресло. Раскрываем подоплеку конфликтов внутри РПСЦ

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе — запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#рпц #церковь #мхг #сталин #патриарх

важно

7 часов назад

Ректора Шанинки Сергея Зуева перевели в медсанчасть СИЗО для обследования

Топ 6

1.
Репортажи

Россию не застали дома Журналист походил по квартирам, чтобы убедиться: вопреки уверениям Росстата слухи о нежелании россиян переписываться вполне достоверны

views

166280

2.
Сюжеты

Пациент ни жив ни мертв Что такое постковидный синдром и как живут с ним переболевшие коронавирусом люди в России

views

151991

3.
Сюжеты

Прокурор: «Ой, да преступления не было и нет» Федеральный судья рассказал «Новой» о том, как его вынуждали посадить невиновного и скрыть подлог следствия

views

138078

4.
Сюжеты

Теперь все против Гены Кремль не простил КПРФ браваду и вольнодумство на выборах: коммунистов начали преследовать по всей России

views

123759

5.
Колонка

Час фиг на транспорте QR-коды в метро и автобусах: в Татарстане острую проблему подали тупым концом вперед

views

99130

6.
Сюжеты

Кто стучится в дверь ко мне ФСБ начала преследовать саратовских почтальонов: чекистам не нравится, что те требуют для себя хоть каких-то прав

views

91530

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera