Сюжеты · Общество

Вериги истории

Что происходило в Бабьем Яру спустя 80 лет после трагедии

Этот материал вышел в № 118 от 20 октября 2021
Читать номер
Этот материал вышел
в № 118 от 20 октября 2021
12:06, 18 октября 2021Павел Полян, Обозреватель «Новой»
views

9335

12:06, 18 октября 2021Павел Полян, Обозреватель «Новой»
views

9335

Участники памятного марша по случаю 80 летия со дня трагедии в Бабьем Яре возлагают цветы к мемориалу «Менора» в Киеве. Фото: РИА Новости

Киев, стык сентября и октября 2021 года — настоящее бабье лето, каштаны под ногами…

Прекрасный столичный город по-над прекрасной и широченной («редкая птица…») рекой.

Великий географ Исаак Маергойз показал, что города с более выдающимся, чем у Киева — узловым и командным, — экономико-географическим положением на западе Русской равнины не найти. Праотец городов русских встал на Днепре почти что в самой его середине, зацепившись за основание широко раскрытого веера верхних притоков. Собрав у Киева их воды в могучий поток, Днепр уже не вбирает в себя ниже по течению почти ничего, тем более судоходного.

Столь же значим и другой природный рубеж, делящий бассейн Днепра у Киева на две контрастные зоны — вклинившуюся далеко на юго-запад хвойную лесостепь (Полесье) на песках и собственно степь на лёссовых плодородных почвах. Это делало Киев своеобразным фокусом ландшафтов и в сочетании с распальцовкой транспортных путей еще и торгово-промышленным магнитом.

Уникальна и выигрышна микрогеография города, в частности его правобережный купол — упирающийся в Днепр, и от оврагов зубчатый выступ плато Киевской возвышенности. Тут же и широкая терраса — Подол — со всеми необходимыми предпосылками для порта, переправ и всяческой торговли, как, впрочем, и с рисками весенних паводков. Геоморфологически овраг Бабий Яр, как и соседнее урочище — Сырец (рядом протекала и одноименная речушка), — северные отроги этого Старо-Киевского купола.

Силуэт города, увы, сегодня подпорчен 30-этажными стаканами-человейниками. Забавная деталь: по ленивому капризу коммунальщиков четная и нечетная стороны одной из центральных улиц Киева называются по-разному — одна старым, а другая новым ее именем.

Но глаз на этом не задерживается, а спешит на праздник к зеленым склонам и золотым куполам — Владимирская Горка, Лавра, Софийский, Михайловский и Андреевский соборы!

И решительно не укладывается в голове, что где-то совсем рядом — и Бабий Яр, и Сырец — вся эта топография киевского фрагмента Холокоста!

Что здесь, на территории Павловской психиатрической больницы, было расстреляно или удушено выхлопами газвагенов более 800 душевнобольных, из них первыми — 14 октября 1941 года — 308 еврейских пациентов…

К этой дате в Бабьем Яру уже были расстреляны десятки тысяч евреев — невероятные, но сосчитанные 33 771 за 29 и 30 сентября и — в смежные дни — еще не меньше 10‒15 тысяч евреев из числа киевлян, схваченных дворниками и полицаями, и евреев-военнопленных из Дулага на Керосинной улице.

80 лет спустя

На стыке сентября-октября этого года мир отмечал годовщину всех этих преступлений.

Эпицентром коммеморации стал Киев, а ее главными (хоть и не единственными) операторами — офисы президента Украины и Международного центра Холокоста «Бабий Яр»: многообещающий союз, синтезирующий административные, спонсорские и творческие ресурсы.

Первыми, еще в начале сентября, включились музеи города: в масштабном Музее истории Украины открылась выставка «Холокост», а в скромнейшем Булгаковском на Андреевском спуске — выставка, посвященная Глаголевым-Егорычевым и Кончаковским-Листовничим — домохозяевам или соседям семьи Булгаковых по этому дому. В годы войны они спасали киевских евреев, в особенности отец Алексей Глаголев, чей приход находился на Подоле; многие из них удостоены почетных званий Праведника народов мира (реестр ведется в Яд Вашеме, на Украине более 250 таких праведников) или Праведника Украины и Праведника Бабьего Яра (учреждены Ильей Левитасом).

27 сентября на станции метро «Дорогожичи» на лайтбоксах между эскалаторами зажглась экспозиция из 84 снимков фотографа Антуана д’Агаты и 42 цитат из Джонатана Литтелла. 29 сентября, главный мемориальный день, был отмечен всеукраинским «Уроком памяти» о Холокосте (коллаборация Центра с Минпросом Украины) и открытием 14 стендов экспозиции о Холокосте и Бабьем Яре на Крещатике, подготовленной Центром иудаики Киево-Могилянской академии.

Лайтбоксы на станции метро «Дорогожичи». Фото: Evgen Kotenko / Ukrinform via ZUMA Press Wire

30 сентября на территории заповедника «Бабий Яр» прошел музыкально-поэтический перформанс режиссера Олега Липцына по книге Марианны Кияновской «Бабин Яр. Голосами» (за этот сборник поэтесса была удостоена в 2020 году Шевченковской премии). В тот же вечер в Доме актера состоялась презентация антологии стихов о Бабьем Яре «Овраг смерти — овраг памяти». Она состоит из двух книг — собственно антологии на русском и украинском языках, составленной Павлом Поляном и Дмитрием Бураго, и книги эссе Поляна о Бабьем Яре «Гулкое эхо» — своеобразного послесловия-комментария к стихам. Сама презентация была смазана странным решением Хржановского придержать второй том и презентовать только первый. С ним в руках и выступали его составители и авторы-поэты — Семен Заславский и Алексей Зарахович. Кульминацией вечера стала песня Ривки Боярской на стихи Овсея Дриза «Колыбельная для Бабьего Яра» из репертуара знаменитой Нехамы Лифшиц. Эта песня на идише прозвучала в Киеве всего во второй раз (антисемиты всех разливов строго следили за репертуаром) — на сей раз в завораживающем исполнении украинской певицы Елены Гончарук.

3 октября около 1000 человек прошли ежегодным «Маршем памяти жертв Бабьего Яра» по скорбному маршруту 1941 года — традиция, выросшая из инициативы киевского поэта и немецкого бизнесмена Евгения Городецкого. 

Центральными же для всей программы стали события 5 и 6 октября.

Их открыла научная конференция Центра «Массовые расстрелы Холокоста как уголовные преступления» с участием патера Патрика Дебуа, Мартина Дина, Александра Круглова, Андрея Уманского, Александра Радченко и др., а также презентация украинского перевода книги Бориса Забарко «Мы хотели жить…» (назавтра презентовались и «Благоволительницы» Джонатана Литтела по-украински).

6 октября утром состоялась встреча гостей и журналистов с членами Наблюдательного совета Центра. Каждый из них говорил о том, что лично его связывает с проблематикой Бабьего Яра или, шире, Холокоста (у певца Святослава Вакарчука, например, отец в годы войны спас двух евреек). И все они выступали за историческую правду, за то, чтобы в Киеве возник не рядовой, не проходной музей Холокоста, каких много в мире, а самый лучший, самый уникальный, самый современный, способный привлечь и молодое поколение. И еще о том, какие надежды они возлагают на креативность арт-директора Ильи Хржановского и компетентность его команды. Журналисты, разумеется, и про «Русский мир», ведь противодействие деятельности Центра со стороны части украинской и еврейской общественности сводится к двум тезисам. Первый: будущий мемориал — это «троянский конь» Путина и российские козни против украинской концепции памяти. И второй: Дау-Хржановский — это дьявол во плоти, эдакий инверсивный садист-рецидивист.

Сам Хржановский уже и не оправдывается. Получив от своего наблюдательного совета карт-бланш, он делает свое дело так, как он сам его понимает. Чуть ли не каждые полгода на пространстве будущего мемориала открываются новые оригинальные инсталляции и арт-объекты, из которых самый впечатляющий на сегодня — деревянно-механический шедевр швейцарского архитектора Мануэля Герца: складная и скрипучая книжка-синагога, символическое «Место для раздумий». Тут же рядом «Менора» — памятник еврейским жертвам Бабьего Яра, открытый в 1991 году (архитектор Юрий Паскевич, скульпторы — Аким и Александр Левичи).

Читайте также

Читайте также

«Внутри России удобно, даже уютно. Но работать нельзя вообще»

Разговор писателя Дмитрия Быкова и режиссера и художественного руководителя мемориала «Бабий Яр» Ильи Хржановского — о сценариях будущего страны

Вечерние программы проходили в двух шагах от этой синагоги — в огромном концертном зале-коконе, выстроенном вокруг «Меноры». 5 сентября здесь состоялись две украинские премьеры — опуса «In Memoriam» (2020) всемирно известного киевского композитора Валентина Сильвестрова (в исполнении Киевского камерного хора под руководством Миколы Гобдыха) и премированного в Каннах документального фильма Сергея Лозницы «Бабий Яр. Контекст». Перед фильмом выступили министр культуры Украины Александр Ткаченко, зачем-то назвавший расстрелянных нацистами в Бабьем Яру «жертвами тоталитарных режимов», и сам Лозница, сказавший (по-русски), что надеется на дискуссию, которую породит фильм.

Важнейшим днем стало 6 сентября, отмеченное и музыкальным, и политическим «хитами». Прежде всего — это 13-я симфония Дмитрия Шостаковича «Бабий Яр» в исполнении Немецкого симфонического оркестра под управлением Томаса Зандерлинга и солиста-баса Альберта Домена. Знаковое событие и та же история, что и с песней на стихи Дриза: лишь второе исполнение симфонии в столице Украины. Советский госантисемитизм в своем киевском изводе был и последователен, и бдителен. Товарищи Коротченко, Подгорный, Шелест, Щербицкий заерзали бы в гробах, когда б узнали, что великие слова Евтушенко и музыка Шостаковича прозвучали прямо здесь — «над Бабьим Яром»!

Кадр из фильма Сергея Лозницы «Бабий Яр. Контекст»

Во время исполнения симфонии на боковых панелях сцены медленно перемещались вверх, сменяя друг друга, столбцы имен тех, кто был расстрелян в Бабьем Яру: симфония уже отзвучала, а мартиролог только-только перебрался из буквы «Г» в «Д»!..

Между тем на сцену выходили мировые виртуозы — виолончелист Миша Майский и скрипач Гидон Кремер со своим «Балтика камерата». Политический «хит» — выход к «Меноре» и микрофону президентов трех неслучайных стран — Украины, Израиля и Германии. Перемещения Владимира Зеленского, Ицхака Герцога и Франца-Вальтера Штайнмаера транслировались в мир, и в коконе на экран.

Читайте также

Читайте также

Полпроцента Холокоста

За два дня — 29 и 30 сентября 1941 г. — в Бабьем Яру было расстреляно 34 тысячи евреев

Они и их свита поучаствовали в открытии еще одной инсталляции — «Кристальной стены плача» сербской арт-дивы Марины Абрáмович. Это антрацитовый монолит сорока метров в длину и трех в высоту, в которую вставлена челюсть из 93 подсвечиваемых в темноте кварцитных клыков. Они расположены в три ряда таким образом, чтобы 31 желающий мог бы, не мешая соседу, прижаться к ним головой, сердцем и животом — и предаться размышлениям. К арт-удачам будущего мемориала этот объект не отнесешь: он феноменально оторван от сути места.

Президенты остановились перед складной синагогой, где их ждал нью-йоркский кантор Йозеф Маловани. Невероятная деталь: он родился в Тель-Авиве 29 сентября 1941 года — день в день с трагедией смерти в Бабьем Яру! Здесь, в символическом Бабьем Яру он исполнил поминальную молитву «Эль малэ рахамим» и прочел кадиш.

В своей речи у Меноры Зеленскому хватило такта не проводить параллелей между Холокостом и войной на Донбассе (Петру Порошенко в 2016 году, на 75-летии Бабьего Яра — не хватило).

Но накануне ему пришлось отдать дань местной политкорректности и уважить цветами и коммунистов (брежневский памятник 1976 года мускулистым борцам с фашизмом), и украинских националистов (порошенко-кличковский памятник 2017 года Елене Телиге), и цыган (бронзовая «Цыганская кибитка», прежде чем в 2016 году осесть в Бабьем Яру, покочевала между Киевом и Каменец-Подольским). Президенту можно посочувствовать: искусство лавировать между столь несовместимыми нарративами ох как тяжело!

География и история

80-летняя годовщина Бабьего Яра заставляет задуматься не только о памяти убитых, но и о судьбе живых, как и о траектории самого украинского государства.

В 1991 году, неожиданно для себя самой став реально самостоятельной, Украина оказалась лицом к лицу со своей географией и нос к носу со своей историей.

С административно-политической карты бывшей УССР на нас взглянуло незалежное пространство, волею кремлевских горцев сшитое на живую нитку из весьма разных, подчас чужеродных кусков — Западная Украина, Юго-Западная, Центральная, Восточная, Закарпатье (или Предкарпатье, как посмотреть), Крым. Строя себя заново, Украина упустила в начале 1990-х годов свой счастливый билет — шанс на адекватную себе «швейцарскую» форму здоровой государственности: федерацию с двухпалатным парламентом. Вместо этого она откупилась автономией Крыма, но не часто вспоминала об этой республике меньшинств, явно не понимая, что наступает на те же унитарные грабли, что и Грузия со своими автономиями.

Наступила она и на другие грабли — на государственный язык: уж языковый-то федерализм казался естественной — к тому же и европейской — опцией. В Киеве и сейчас три четверти доносящейся на улице речи — русская.

В стране же возобладал государственный пубертат — стремление если не к этнической гомогенности, то хотя бы к верховенству титульной, украинской, атрибутики над всеми прочими, включая общечеловеческую и личностную. Европейские интеллектуалы в пароксизме восторженности приняли это за построение молодой украинской нации и с пеной у рта защищали ее от самих же себя, но вчерашних.

Под этот стрекот шла борьба за власть, за право слыть и быть «царем горы». Недальновидная стратегия разлилась в меха сомнительных тактик, в улюлюкающую пассионарность, в провокаторов и титушек, в коллективного Сашку Билого, учащего всех непонятливых демократии в мусорных баках, — и наложилась на злорадную усмешку имперского соседа: «Ага, я же говорил!..»

Это, так сказать, «география».

А что «история»?

Увы, она политикой даже не нашпигована, как сало чесноком, а нафарширована, как гефилте фиш карпом. Украинская и еврейская ее составляющие оказались судорожно сцеплены друг с другом. Ретроспективно это все больше история антисемитизма с чертой оседлости и гекалитрами еврейской крови — хмельниччина и гайдамаччина, романовские погромные волны 1880-х и 1905 гг., дело Бейлиса от «Союза русского народа», погромы от Симона Петлюры и прочих батькóв — и так вплоть до Бабьего Яра!

Но и Холокост ведь не чисто арийское мероприятие: без слаженного аккомпанемента украинской вспомогательной полиции и энтузиазма местных активистов, особенно дворников, никакому Гиммлеру и Блобелю не добиться бы столь впечатляющих рекордов! Подобное взаимодействие было, конечно, и в Латвии, и в Литве, но по степени признания этой реальности Украине до них, как и до Польши, далеко. Тем более что только на Украине имелась своя парамилитарная структура — ОУН-УПА (запрещено в России. — Ред.), открывшая для евреев свой корпоративный расстрельный счет.

Но и после освобождения Киева антисемитизм не испарился, а только перестроился. На фоне советского антисемитизма послевоенный украинский, в частности киевский, отличался известным ожесточением, объяснимым не столько успешной «воспитательной работой» немцев, сколько нежеланием возвращать уцелевшим евреям то, что немцы, отняв, роздали когда-то другим «навсегда». Недаром предпоследний в Европе еврейский погром состоялся в сентябре 1945 года в Киеве (последний — в 1946 году — в польском Кельце).

Оставшиеся свои полвека советская власть боролась в Бабьем Яру с самой историей, выдавая убитых евреев за мирных граждан без роду и племени.

Это по государственной линии. А о том, что творили с уцелевшими в войну могилами Лукьяновского Еврейского кладбища энтузиасты-вандалы, почитайте у Виктора Некрасова.

Разумеется, евреи и солидарные с ними честные украинцы и русские боролись за еврейское право на честную память — каждое 29 сентября в овраге собирались люди и т.д. Но отношение поменялось только в 1991 году, когда стараниями историка и общественника Ильи Левитаса (1931‒2014), несгибаемого энтузиаста возрождения украинского еврейства и других меньшинств, — которому президент Зеленский только что посмертно присвоил звание Героя Украины, — в Бабьем Яру появилась Менора.

С тех пор она стала концентром многочисленных событий, послужив ядром и нынешней программе. Она же, впрочем, стала и главной мишенью новых вандалов (десятки нападений, в том числе и с зажженными покрышками!). Вербальным же атакам со стороны украинских националистов и солидарной с ними части еврейской общественности (явно впечатленной художествами Сашки Билого) — подвергались буквально все планы по мемориализации трагедии Бабьего Яра. Реализация собственной программы интересует этих патриотов куда меньше, чем разрушение чужой.

Все, что мы знаем об Илье Левитасе, заставляет усомниться в том, что он бы принял почетное звание Героя Украины, коль скоро таким же Героем — и тоже посмертно — стал и Степан Бандера.

Тем более хочется надеяться, что положительный опыт единения, явленный в Киеве в дни 80-летней годовщины трагедии, станет точкой перелома, а евтушенковская строчка — «Над Бабьим Яром памятников нет…» — останется лишь литературным памятником.

Читайте также

Читайте также

Достать из-под земли!

Как работали зондеркоманды, уничтожавшие трупы в Бабьем Яре

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе — запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#бабий яр #украина #киев #мемориал #память #хржановский

важно

7 часов назад

Собянин ввел самоизоляцию для невакцинированных москвичей старше 60 лет до февраля. 30% работников переводятся на «удаленку»

важно

день назад

«Понаехали. Видно, что ты не наш»: глава СК Бастрыкин предложил уволить следователя с Кубани, мотивировав это его происхождением

Топ 6

1.
Исследование

Секс без просвета Россия догнала Африку по ВИЧ, и дело не в наркотиках. «Тихая эпидемия» — в пяти графиках

views

276762

2.
Репортажи

«Это не тот человек и не та ситуация» Задержание в больнице, ночь в ИВС и домашний арест: за что силовики преследуют ректора Шанинки

views

211406

3.
Открытое письмо

«Избыточно и демонстративно жестоко» Открытое письмо студентов, выпускников, преподавателей и сотрудников Московской высшей школы социальных и экономических наук (Шанинки)

views

177390

4.
Новости

«Понаехали. Видно, что ты не наш»: глава СК Бастрыкин предложил уволить следователя с Кубани, мотивировав это его происхождением

views

161586

5.
Расследования

Мамы дорогие! Как миллиарды рублей, выделяемые государством на материнский капитал, оседают в карманах чиновников и риелторов. Расследование Дениса Короткова

views

123009

6.
Сюжеты

Штрихбрейкеры Офицеры ФСБ вымарывают из уголовных дел имена сталинских палачей, чувствуя себя их преемниками

views

122348

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera