Экспедиция «Новой газеты» · Обществопри поддержке соучастников

Горят дома, и брат идет на брата

Алтайские леса священны, но ценны. Одни их рубят, другие защищают. На этой войне две семьи чиновников делают миллиарды

Этот материал вышел в № 75 от 12 июля 2021
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 75 от 12 июля 2021

16:29, 9 июля 2021Иван Жилин, спецкор
views

21052

16:29, 9 июля 2021Иван Жилин, спецкор
views

21052

Треск падающей сосны отзывается в лесу эхом. Она падает, ломая сучья соседних деревьев. Давит молодняк. Бензопила гудит, вгрызается в полувековую кору.

И снова треск. Тяжелое падение.

Виктор ходит по бору, не выключая пилу: за бензин платит компания, да и перерыва в валке нет. Лишь у нескольких деревьев он останавливается, смотрит на стволы и, подумав, оставляет их: хорошие, потом уйдут в деловую древесину, надо еще подрасти.

Задача бригады сейчас — проредить лес. Оставить между деревьями полтора-два метра. «Рубки ухода» — так это, по крайней мере, называется.

В лесу пахнет свежей щепой.

Сосновый кругляк рабочие укладывают в штабеля. С опушки его везут за 122 километра на комбинат в Павловск, где превратят в ДСП.

Бригада Виктора — шестеро лесорубов — работает пять дней в неделю. Вольнонаемные: ни в какой организации не числятся. Зарплату получают раз в неделю наличными от местного предпринимателя: 2 тысячи рублей на человека. 8–10 тысяч в месяц.

Вагончик, где лесорубы живут на время вырубки. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

«А куда еще идти? — говорит Виктор. — Нам всем за шестьдесят, а пенсии пока нет».

Вырубленную в ленточном бору древесину получит холдинг «Алтайлес». Входящие в него и связанные с его владельцами компании на сотнях таких бригад делают 1,18 млрд рублей чистой прибыли и 7 млрд рублей выручки в год.

Линия огня

Леса занимают всего 26,4% территории Алтайского края. Протянувшиеся узкими полосами на сотни километров ленточные боры защищают степные районы от суховеев и эрозии почв. Не было бы их — Алтай превратился бы в пустыню.

К этому все медленно и идет. С 2001 года регион потерял 2% своего лесного покрова — 78 тысяч гектаров. Основные причины — пожары и рубки.

Кругляк, подготовленный к отправке. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

С секретарем регионального общественного совета по защите лесов Александром Сесловым мы пробираемся по сосняку Касмалинского ленточного бора. Таких боров всего четыре в мире, и все они — на Алтае.

— Вот они, «морковки», растут, — машет Сеслов в сторону еще советских лесопосадок. От реликтового леса они отделены грунтовкой в три метра шириной. Контраст потрясающий: если в лесу растут трава и кустарники, ползают насекомые, поют птицы, то в лесопосадках нет ничего, кроме сосен. Ученые объясняют это частотой расположения саженцев, однотипностью их породного состава и одинаковым возрастом, искусственной минерализацией почв.

— Лесопосадки они в основном не трогают. Только самые стройные деревья выбирают. А вот естественный бор рубят нещадно. И главное — что потом растет на этом месте? Акация, береза, осина? Лес вместо соснового становится смешанным.

Александр Сеслов показывает вырубленные сосны в Касмалинском ленточном бору. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Лиственные деревья растут быстрее хвойных: осина за год может подняться на два метра, сосна — на метр и меньше. Если рядом упадут семена березы и сосны, вырастет только береза: сосне не хватит ни питания, ни света. При этом хвойные леса ценнее — они выделяют больше полезных фитонцидов и очищают воздух круглый год. «Алтайлес» на своем сайте заявляет о миллионе молодых хвойных деревьев, высаженных компанией в 2020 году. Но где они? В бору мы их не находим.

Первый штабель сосняка — в трех километрах от входа в лес.

— Где-то месяц назад спилили, — проводит Александр рукой по срезу. — Тут кубометров восемь. И все строевые деревья — ровные, без сучьев. Такие перерабатывать легче. Молодые — 50–60 лет. Посмотрите диаметр: 40 сантиметров, 26, 30. Вековых уже и не осталось почти в наших борах. Больные не рубят: вот больное дерево стоит, все в наростах, но никто его рубить не будет — невыгодно.

К чести алтайских лесорубов, они хотя бы убирают за собой порубочные остатки — ветки, кору, части крон. Это позволяет снизить риски пожаров и заражения леса насекомыми-вредителями. Во многих регионах не делают и этого.

— Мы их годами гоняли, чтобы к уборке приучить. Ролики выпускали десятками каждый месяц, фиксировали нарушения, подписи собирали, пресс-конференции. Самсоненко (экс-начальник управления лесами Алтайского края) отсюда не вылезал. Мы его в Костин Лог возили — там были настоящие завалы. Хозяйничали лесорубы как хотели. А сейчас — да, сейчас они понимают, что любой их проступок можно заснять, теперь убирают.

Вековых деревьев в ленточном бору почти не осталось. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Активность защитников леса не остается без отпора. У председателя общественного совета по защите лесов Валерия Горбунова в 2018 году подожгли дом. Мужчина спал, когда неизвестные облили горючей жидкостью входную дверь и припаркованный в трех метрах от дома автомобиль. Горбунова спасли соседи — разбили окно, помогли выбраться. Поджигателей до сих пор не нашли. И неудивительно — общественник перешел дорогу многим, не побоялся даже депутата Госдумы от Алтайского края Виктора Зобнева, рассказав о его незаконно построенной даче на озере Горькое-Перешеечное и добившись ее сноса. Сам Валерий связывал произошедшее со своей экозащитной деятельностью.

В скором времени после поджога Горбунов умер.

Между алтайскими лесорубами и экозащитниками — буквально линия огня.

За четыре месяца до поджога дома Горбунова в Горном Алтае, в селе Верх-Бийск, сожгли дом защитника леса Владимира Швецова. Поджигали ночью. Дом, по свидетельствам очевидцев, занялся мгновенно.

Владимир выскочил на улицу в чем спал. Потом понял, что в огне осталась собака, и бросился за ней. Выходить второй раз пришлось уже через окно — веранда и входная дверь полыхали.

Сейчас Швецов уже не хочет рассказывать ни о пожаре, ни о борьбе за лес. Говорит: «Мне теперь это не интересно». Селяне объясняют: устал воевать. Но признают: когда в округе Верх-Бийска, в Тондошке, Кебезени и вдоль дороги на Телецкое озеро лесорубы начали сплошняком валить вековые сосны, Швецов буквально лез на амбразуру.

Тайга занимает большую часть территории Горного Алтая. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

— Он ездил пикетировать полпредство президента в Новосибирск, стоял с плакатом «Спасите лес Горного Алтая». Потом встречался с губернатором Бердниковым, даже привозил его сюда, — рассказывает житель села, попросивший не называть своего имени. — А ведь Володя — двоюродный брат нашего депутата Саши Трудова, лесозаготовителя, который и рубил.

За сосновые боры пошла настоящая война. Сгорел не только дом Владимира Швецова — по осени неизвестные сожгли вагончик лесорубов и их трактор. Пристрелили собаку. Следственный комитет заводил уголовные дела по фактам обоих пожаров, да так никого и не нашел: слишком много людей участвовало в конфликте.

Жители Верх-Бийска собирали сходы и отправлялись в лес — блокировать технику. В итоге конфликт пришлось решать политически: власти создали на месте рубок ООПТ — памятник природы «Турочакский». Правда, почти весь вековой лес к этому моменту уже был вырублен.

Вид на село Турочак. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Их выбор

Касмалинский ленточный бор. Алтайский край. Следующий штабель вместе с Александром Сесловым мы обнаруживаем через километр от первого. Здесь древесины уже больше — кубов четырнадцать. Весь лес на Алтае в таких небольших штабелях. Сплошных рубок в равнинной части не ведется: из-за малолесья это будет слишком заметно и вызовет возмущение местных. А рубить выборочно — тут пять сосен, там пять сосен — это пожалуйста. Так набирается 2,8 млн кубометров древесины в год.

— У выборочных рубок — своя опасность, — объясняет Сеслов. — В густом бору деревья поддерживают друг друга кронами. А когда из 20 деревьев срублено шесть-семь, плотность снижается, и при сильном ветре деревья падают. Вот, — показывает он на растущую под наклоном тонкую сосну. — Эта точно упадет, когда будет буря. Вот та — тоже. Сейчас мы видим здесь два десятка деревьев и восемь пеньков. Повалятся еще три-пять сосен. Их потом смогут забрать как ветровал.

В борьбе за свои леса алтайские экологи и экоактивисты продвинулись существенно: в 2019 году ленточные боры были отнесены к особой категории защитных лесов. Теперь на бумаге их использование должно быть совместимо с «целевым назначением» и «выполняемыми ими полезными функциями». Однако ни одна из этих формулировок не запрещает рубок, особенно санитарных.

Эколог Алексей Грибков. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

— Пользуясь тем, что где-то прошел небольшой низовой пожар, лесопромышленники вырубают не только пострадавшие деревья, прихватывают и здоровые — целыми участками, — рассказывает алтайский эколог Алексей Грибков. — И в общем балансе у нас леса убывают. Это сказывается на поверхностном стоке, на формировании русловых процессов в реках, на уровне грунтовых вод, на озерах. По цепочке — на флоре, фауне, на почвах. Из-за деятельности лесорубов полностью исчезли из наших боров такие редкие виды птиц, как балобан, беркут. Лесозаготовительная техника, валка, рубка, трелевка леса тракторами — не любой организм сможет это выдержать.

Грибков указывает, что рубки в ленточных борах ведутся для заготовки древесины — это прямо прописывается в договорах (они имеются в распоряжении «Новой»). Несмотря на то что ленточные боры имеют особый охранный статус, закон не запрещает рубить их даже в коммерческих целях.

— Единственная категория лесов, которая защищена от коммерческих рубок в России, — это орехово-промысловые зоны. Но и этого запрета удалось добиться всего два года назад. У нас в Алтайском крае значительную часть леса занимают искусственные посадки. Причем довольно старые: по 40, 50, 70 лет. И вот в этих посадках, наоборот, нужны интенсивные рубки ухода. Потому что растущие рядкамидеревья одного возраста умрут быстрее, чем деревья, живущие в сложившейся лесной экосистеме, где и подрост, и средневозрастные деревья, и старовозрастные деревья разных пород. Деревья в лесу растут в естественном цикле: одни умирают, на смену им приходят другие. В искусственных лесопосадках этого не происходит. Но почему-то их никто рубить не стремится, — говорит эколог.

Рубки леса в ленточных борах идут регулярно. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Кедр, но пихта?

Гора Тилан-Туу священна. По легенде, алтайский юноша, сватаясь, должен был донести возлюбленную до вершины на руках. И если не справлялся, девушка превращалась в змею. Веками тубалары — один из коренных народов Алтая — приходили сюда совершать обряды.

— Весной и осенью собирались старики, взрослые и дети. Завязывали на деревьях тялама (ленты) белого и голубого цвета. Приносили молоко, варили мясо и отдавали все это земле — просили о хорошем урожае и чтобы кедр дал много ореха, — рассказывает Эмма Туимешева. Пожилая женщина, опираясь на посох, восходит на вершину Тилан-Туу.

— Души умерших алтайцев, проживших достойную жизнь, отлетают в кедрач. Кедр — это наше священное дерево, наша радость: он утешит и обласкает, он накормит. И вот мы видим, как наш кедр рубят, он лежит штабелями, его колют на дрова. Что мы должны испытывать? — спрашивает ее спутница Людмила.

Эмма Туимешева показывает место вырубки на горе Тилан-Туу. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Два года назад на Тилан-Туу поднялась лесозаготовительная техника и выпластала южный склон, забрав пихты, сосны и вековые кедры. Делалось это, по официальной информации, не ради заготовки 1568 кубометров древесины, а ради строительства горнолыжного курорта. Но никакого курорта здесь так и не появилось. Его открытие постоянно переносится.

— Конечно, мы думаем, что хотели просто лес забрать. Это такая боль! Здешние кедрачи хорошо плодоносили, и люди приходили сюда собирать шишку, — говорит Туимешева.

Сбор кедровой шишки для местных — не развлечение, а самый что ни на есть способ выжить. С работой в Горном Алтае плохо: только официальный уровень безработицы — 15,3%, в три раза больше, чем в среднем по России. Медианная зарплата — 24 тысячи рублей. За мешок шишки приемщики платят две-три тысячи рублей. За сезон можно заработать полмиллиона. Поэтому «орешничают» все.

В селах Горного Алтая на каждом шагу висят объявления о покупке кедровой шишки. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

По закону, рубить кедр в России можно лишь при условии, что его объем на деляне составляет менее 30%. Но алтайские лесорубы, похоже, научились обходить эти ограничения: в январе 2021 года издание «Листок» писало о рубках в районе села Бийка: они, по информации издания, шли на делянах с преобладанием кедра, который по документам проходил как пихта. Остановить вырубку требовали местные жители, их поддержали глава Бийки Ольга Жандарикова и председатель районного совета депутатов Анна Трапеева. Из-за протестов рубки были остановлены, При этом, по словам директора Турочакского лесничества Сергея Есикова, они были законными: «Объем кедра на делянах был менее 30%», — заявил он «Новой газете».

Местная жительница Людмила Туимешева обнаружила в лесу пилораму, где заготовлены тонны кедровой древесины. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Пошли лесом

Если в Республике Алтай лесозаготовкой занимаются десятки некрупных индивидуальных предпринимателей, то в Алтайском крае есть предприятие, которое местные называют монополистом, — «Алтайлес». Холдинг владеет тремя деревообрабатывающими предприятиями: в Рубцовске, Камне-на-Оби и Павловске. Суммарно они способны перерабатывать 930 тысяч кубометров древесины в год. Всего с холдингом ассоциированы 10 компаний, занимающихся лесозаготовкой, производством пиломатериалов, столярными работами, торговлей кругляком и продуктами переработки древесины.

«Алтайлес» был основан в 2007 году, на следующий год после внесения изменений в Лесной кодекс, позволивших государству передавать участки под заготовку древесины частным предприятиям. Практика показала, что чиновники после этого из леса не ушли, а, наоборот, зашли в него, притом по довольно бесхитростной схеме.

Техника и пустые баки из-под топлива после заготовки древесины брошены в лесу. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Одним из учредителей «Алтайлеса» в 2007 году выступило ООО «Содружество», совладельцем которого, в свою очередь, было общество с ограниченной ответственностью «Макс». Среди учредителей «Макса» — Иван и Альбина Ключниковы, сын и супруга на тот момент действующего начальника Управления лесами Алтайского края Михаила Ключникова, а также Владимир Ишутин — сын курировавшего лесное хозяйство экс-замгубернатора Алтайского края Якова Ишутина.

Семьи двух чиновников создали предприятие, получившее в распоряжение 1,5 миллиона гектаров алтайского леса.

Спустя два года после создания холдинга ближайшие родственники Ишутина и Ключникова передали свои доли в компании сводной сестре Альбины Ключниковой Ирине Донской. При этом Иван Ключников и сегодня является генеральным директором холдинга.

Инфографика: Анна Жаворонкова / «Новая газета»

На протяжении 11 лет семейный бизнес не знал проблем. В 2011–2012 годах входящий в «Алтайлес» «Каменский ЛДК» с 50%-ной скидкой получил в аренду 570 гектаров леса в 21 районе края — под проект «площадки лесопиления в городе Камень-на-Оби». Стоимость проекта оценивалась в 1 млрд рублей, мощность переработки — 240 тысяч кубометров древесины в год. Проект был включен Минпромторгом РФ в перечень приоритетных. Однако в 2018 году Минприроды Алтайского края направило «Каменскому ЛДК» письмо, в котором сообщило, что считает ничтожным четыре договора субаренды лесных участков, заключенных комбинатом, и добилось их расторжения в суде. Так «Алтайлес» лишился 500 тысяч гектаров арендуемого со скидкой леса (1/3 своих угодий).

Затем министерство подало иски о взыскании со структур холдинга необоснованного обогащения: 642 тысячи рублей — с ООО «Содружество», 20,4 млн рублей — с ООО «Алеусский лес», 28,3 млн рублей — с ООО «Ребрихинский лесхоз», и 1,5 млрд рублей — с ООО «Салаир». Суды идут по сей день. Тяжбу с Ребрихинским лесхозом ведомство проиграло.

Однако на арбитражных спорах проблемы не закончились. В декабре 2020 года СМИ сообщили об обыске в офисе компании «Велес ОПТ», связанной с семьей Якова Ишутина. Оперативные мероприятия были связаны с незаконной рубкой леса на сумму 1,5 млн рублей. В самой компании пояснили, что речь идет о рубках 2018 года и что участки по завершении работ «были сданы без серьезных нарушений».

Кедровая пилорама в лесу в селе Артыбаш. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

С чем именно связано ухудшение отношений между чиновниками, силовиками и лесозаготовителями, неясно — новых игроков на алтайском рынке древесины пока нет.

В самом «Алтайлесе», комментируя расторжение договоров, заявили, что действия Минприроды «связаны с формальными нарушениями» и «вызывают у лесных предприятий вопросы и недоумение», а главное — «уже спровоцировали вынужденное увольнение сотрудников». «Расторжение договоров фактически привело к ликвидации лесных предприятий ООО «Залесовский лес», ООО «Фрунзенский лесхоз», ООО «Косихинский лесхоз», частично потеряли работу сотрудники ООО «Бобровский лесокомбинат». Таким образом, более 150 человек, проживающих в сельской местности, потеряли работу», — сообщили в холдинге.

В разговоре с корреспондентом «Новой газеты» директор по лесному хозяйству «Алтайлеса» Валерий Савин заявил, что холдинг вовсе не ведет целенаправленной заготовки коммерческой (деловой) древесины.

— Целенаправленная заготовка деловой древесины нами не производится. Осуществляются рубки лесных насаждений в соответствии с правилами ухода за лесами. Правилами определены деревья, которые выбираются в первую очередь: поврежденные и погибшие, усохшие. Если из них получается деловая древесина — хорошо, если не получается — ну, не получается. У нас выходит порядка 55% деловой древесины и 45% дровяной. Мнение, что мы пытаемся выбирать только деловую древесину, ошибочно, — заявил он. — В то же время благодаря современным технологиям дровяная древесина также может идти в переработку — ее уже не обязательно пускать на дрова.

Несмотря на ухудшение отношений с чиновниками, дела у «Алтайлеса» и сегодня идут неплохо: чистая прибыль входящих в холдинг компаний в 2020 году составила 1,18 млрд рублей.

Инфографика: Анна Жаворонкова / «Новая газета»

Большую часть древесины «Алтайлес» реализует на внутреннем рынке, продавая ее другим лесозаготавливающим компаниям, индивидуальным предпринимателям и — небольшими партиями — местным жителям. Но самые крупные контракты заключает с Китаем. Согласно данным государственной системы «Лес ЕГАИС», в 2020 году 238 335 кубометров древесины, 1/6 от заготавливаемой холдингом за год, было продано компании «ШуньХэ». Еще 10 705 кубов приобрела Алашанькоуская торговая компания «Тянь Хуа». 33 936 кубометров алтайской древесины закупила Хоргосская цепно-сбытовая компания «Бу и Ян», которая ранее засветилась в истории с закупками древесины у томских компаний «ИнтелСтрой» и «Фаворит», проводивших предположительно незаконную «санитарную» рубку леса в Карегодском заказнике (сейчас по факту этой рубки расследуется уголовное дело).

Всего в Китай уходит до 1/4 заготовленной «Алтайлесом» древесины — 313 978,3 кубометра в 2020 году. Еще один крупный рынок сбыта — Казахстан: сюда за последние полтора года было отгружено 203 тысячи кубов.

Пока работающие за копейки лесорубы и защитники природы Алтая жгут друг другу дома и технику, семьи теперь уже бывших чиновников зарабатывают на экспорте древесины миллиарды рублей. Площадь лесов в Алтайском крае и Республике Алтай продолжает сокращаться.

Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Этот материал вышел благодаря поддержке соучастников

Соучастники – это читатели, которые помогают нам заниматься независимой журналистикой в России.


Вы считаете, что материалы на такие важные темы должны появляться чаще? Тогда поддержите нас ежемесячными взносами (если еще этого не делаете). Мы работаем только на вас и хотим зависеть только от вас – наших читателей.

#лысая россия #вырубка #алтайский край #древесина #экология #нарушения #сырьевая экономика

важно

4 часа назад

Корабль Unity с миллиардером Ричардом Брэнсоном на борту стартовал с космопорта в Нью-Мексико

Подписывайтесь!

выпуск

№ 75 от 12 июля 2021

Slide 1 of 6
  • № 75 от 12 июля 2021

Топ 6

1.
Комментарий

Александр Ширвиндт: «Чиновники подтираются этими воззваниями». ВИДЕО Знаменитый актер — о позиции Министерства культуры в скандале с увольнением директора музея имени Бахрушина

views

180718

2.
Колонка

Афганский винегрет Зачем «Талибан»* идет на север, к бывшим границам СССР

views

158854

3.
Неправительственный доклад

План «Крепостные» Как устроена современная сословная Россия: Владислав Иноземцев объясняет в 10 тезисах

views

149075

4.
Что думают в России

Говорят, не все так однозначно Россияне видят вокруг себя все больше недовольных внешней и внутренней политикой. Премьера рубрики социолога Алексея Левинсона

views

138472

5.
Сюжеты

Путь изгоя Куда ведет внешняя политика России

views

126440

6.
Скандалы

«Она сломала даже домики для котов», …а теперь будет рушить дом Бахрушина. Скандал в Театральном музее не утихает

views

104445

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera