Репортажи · Общество

Кровоточка на карте

Как живут студенты и преподаватели, пережившие нападение «керченского стрелка»? Лечатся за свой счет и получают крохи от государства вместо наград

15:03, 25 мая 2021Надежда Исаева, корреспондент

1194

15:03, 25 мая 2021Надежда Исаева, корреспондент

1194

Фото: Надежда Исаева / «Новая газета»

Трагедии в Казани — две недели. Город до сих пор не может осознать потерю своих детей и учителей. До сих пор непонятны мотивы убийцы, до сих пор к гимназии № 175 несут цветы.

Подобное в России было два с половиной года назад, в октябре 2018, когда в керченском политехническом колледже студент Владислав Росляков расстрелял пятерых преподавателей и пятнадцать учащихся.

После обеих трагедий чиновники и депутаты разных уровней начинали обсуждать: как не допустить их повторения? Обсуждали помощь пострадавшим. В случае с Казанью уже известны первые итоги этих обсуждений: пострадавшими теперь не признают больше половины школьников, рассчитывать на компенсации и бесплатную реабилитацию они не смогут.

А получили ли помощь пережившие керченскую трагедию? Что вообще изменилось в системе безопасности учебных заведений в этом городе: стали ли их лучше охранять? Корреспондент «Новой газеты» отправилась в Керчь.

˟ ˟ ˟

Фасад колледжа сверкает еще незавершенным ремонтом. После «колумбайна» крымские власти решили выделить на него 9 миллионов рублей. Около входа — небольшой мемориал в память о погибших: черный камень с черной вазой и надписью: «В памяти светлый ваш образ». Около него — искусственные цветы.

За входной дверью — пропускной пункт. На охране — два пожилых человека, мужчина и женщина. Пункт пропуска выглядит внушительно: турникеты, пульт управления, рамка металлодетектора. Рамка, кажется, не работает: не реагирует ни на электронику, ни на металл. Представляюсь, спрашиваю, могу ли пообщаться с руководством. Меня просят подождать, а через несколько минут извиняются: без разрешения министерства образования Крыма говорить не могут. Когда выхожу, металлодетектор внезапно срабатывает с громким писком. Присутствующие вздрагивают.

Мемориал у керченского политеха. Фото: Надежда Исаева / «Новая газета»

В минобре Крыма, и в беседе с сотрудниками колледжа, и в съемке мне впоследствии откажут.

На перемене в сквер у колледжа высыпают студенты. Они говорят, что за безопасностью в политехе теперь следят строго: всем выдали электронные пропуска.

— Если проходишь в «арку» и звенишь, то открываешь сумку, показываешь, что там. Иногда выкладываешь все из карманов. Студенческие проверяют.

— Когда произошла эта трагедия, вы же еще в школе учились, — замечаю я. — В школах меры безопасности тоже усилили?

— Да нет, бабушка на входе только сильнее злиться начала, — говорит парень. — Тщательнее только первую неделю проверяли. И на годовщину политеха.

— Не опасаетесь здесь учиться после произошедшего?

— Нет, молния в одно место дважды не бьет.

Студенты рассказывают, что в колледже после трагедии стали мониторить страницы учащихся в соцсетях.

Тех, у кого профили были закрытыми, просили их открыть. Психологи регулярно стали проводить с учащимися тесты и тренинги.

Сам корпус техникума сильно выделяется на общем фоне некоей благополучностью. Свежая побелка фасада, новые окна, плитка перед зданием. При этом совсем рядом — тротуары практически стерлись от времени и заросли травой. Если обойти здание слева, то можно увидеть старые окна с выбитыми стеклами, ржавые ворота и ветшающий забор. Дыры в этом заборе скоро можно будет перешагнуть и попасть в закрытый задний двор колледжа, доступ куда де-юре запрещен.

Если обойти колледж с правой стороны между заброшенным общежитием и корпусом политеха, можно увидеть поржавевшие ворота, обнесенные «колючкой». За ними задний двор. Желающего войти сдерживает только старенький замок. Фото: Надежда Исаева / «Новая газета»

По всему периметру здание политеха оснащено камерами. Все «черные входы» закрыты. Это контрастирует с другими учебными заведениями города. Например, с находящейся неподалеку от техникума школой № 17, где ограды нет вовсе.

Пропускной режим у школьников такой же, как у студентов: турникет, электронные пропуска, пожилой вахтер. Родителей пускают только по паспортам. То же самое — в школе № 28: здесь ограда частично сохранилась еще с советских времен — со стороны главного входа. А задний двор — заходи, кто хочешь. В двух техникумах мне и вовсе удалось пройти мимо охраны, даже не предъявляя паспорта.

˟ ˟ ˟

Инженер-педагог Михаил Феоктистов преподавал в керченском политехе сварочное дело. В том числе учил Рослякова.

Недавно он уволился: говорит, тяжело каждый день ходить на работу на место трагедии. Первый месяц, вспоминает, не мог спать. В день трагедии заснуть не помогла бутылка вина. Перед глазами проносились оторванные конечности, переломы, кричащие от боли и страха подростки. И, с другой стороны, помощь города: проезжающие водители-маршруточники, которые сходили с маршрута (за что потом были оштрафованы) и везли пострадавших в больницы.

— Запомнил один момент, — рассказывает Михаил. — Очень дорогая машина, а мы тащим девчонку, она вся в крови. Мы открываем дверь, а там белые кожаные сиденья. Спрашиваем, есть ли у кого-то что-то подстелить, а водитель говорит: «Да пофигу на эти сиденья, сажайте скорей ребенка».

Детям эмоционально сложно было первое время учиться, несмотря на то, что их перевели в другой корпус. В старый корпус дети вернулись после январских праздников. И многие боялись туда ходить. Спустя несколько месяцев была эвакуация: кто-то позвонил и сообщил, что политех заминирован. Некоторые девочки залезли под парты и стали кричать, что никуда не пойдут.

— Конечно, я ребятам сказал, что все хорошо и, скорее всего, это учения. Мы с ними оделись и начали выходить. Когда я начал спускаться со второго этажа на первый, я увидел испуг у охранников.

Они мне сказали тихо, что здание якобы заминировано и дети не должны об этом знать. Дети испугались. Я сам испугался. Я свою группу сразу после событий повел к психологам МЧС. Им это хорошо помогло.

Читайте также

Читайте также

Промахнулись

Власти так и не смогли обеспечить контроль над рынком оружия и безопасность в школах, зато взялись за молодежь. Исследование «Новой газеты»

В колледже также работали психологи из «Красного Креста». Многие студенты сначала не хотели общаться, но потом открылись. Занятия с психологами продолжались один раз в неделю около полугода — с октября 2018 года до мая 2019 года, а потом эту программу свернули. Сейчас в колледже два штатных психолога на примерно 1000 студентов.

— Психологов не хватало, чтобы они работали с преподавателями, — рассказывает Михаил. — На детей-то не хватало, честно говоря, потому что некоторые дети требовали индивидуального подхода, и многие психологи работали с ними. Я с детьми общался, они первый месяц спать не могли.

После происшествия всех преподавателей обязали периодически просматривать страницы студентов во «ВКонтакте». Особенно обращать внимание на группы, в которых они состоят. «У нас на это времени вообще не было, и мы все противились этому. Говорили, что должна быть личная жизнь, а нам ответили: личная жизнь заканчивается, когда они начинают в вас стрелять. И преподаватели с этим согласились». И действительно, был один студент, который в соцсетях постил настораживающие фото. С ним провели профилактическую беседу. Вообще, неплохо было бы проводить какие-то тренинги для учителей на эту тему: что делать, чтобы не допускать таких ситуаций? Как пережить и как действовать? Возможно, даже с участием керченских преподавателей, которые работали с «Красным Крестом». Преподаватели должны понимать, что они могут предупредить то, что произошло, если они будут чуть ближе к этим детям.

Многие учебные заведения в Керчи после трагедии в политехе оснастили металлодетекторами и турникетами, объясняет он. Но принципиально ничего не изменилось: вместо охраны, как правило, «бабушки и дедушки вахтеры, которые получают 12–14 тысяч рублей».

— Физически хорошо подготовленный человек на такую зарплату не пойдет, — говорит Феоктистов.

˟ ˟ ˟

Данил — бывший студент политеха, теперь — Керченского технологического техникума. Перевелся. Рассказывая о трагедии, он скорее акцентирует внимание на том, как спасали пострадавших. После окончания техникума планирует поступать либо на медика, либо идти в МЧС. Говорит иногда отрывисто. Слушая его, понимаешь, что герои — среди нас.

У Данила было осколочное ранение в руку и контузия I степени. Взрыв застал его около столовой. Он выбежал за территорию колледжа, несмотря на ранение, — сам оказывал пострадавшим первую помощь, помогал отправлять тяжело раненных в больницу.

— Первая мысль была — уехать. Но я услышал крик девочки: она кричала, что не может шевелить рукой. Я вернулся и увидел, что у нее пулевое ранение. Повел ее к центральному входу, вызывал скорую. После того как передал медикам, начал оказывать первую помощь, кому смог: кому-то оказывал реанимационные действия, кому-то просто рану перетягивал. Всех откачал, кроме одного мальчика. Не получилось, к сожалению.

Вернувшись из больницы, Данил поехал давать показания. Студентов по возможности старались опросить сразу, а преподавателей — на следующий день. Силовики старались быть обходительными. Однако не без эксцессов.

— Многие ребята при эвакуации оставили вещи в колледже: документы, ключи от машины, деньги. Кому-то их вернули, а кому-то — отдали не все. Один студент забыл сумку, у него там лежали деньги, ключи от машины и документы. Так вот: он смог забрать только паспорт. А на счет денег сказали, что они «утеряны».

После событий в колледже Данил уехал в Краснодар к родителям, поэтому психологи с ним не работали. А когда вернулся к учебе, то от психолога отказался. Считает, что «достаточно сильный», чтобы справиться без его помощи.

Как пострадавший, он получил компенсацию — 800 тысяч рублей. Родственникам погибших выплачивали 2 млн. Студентов политеха, рассказывает Данил, отправляли и на реабилитацию в Артек и другие крымские санатории, даже тех, кто не пострадал физически.

По его словам, в политехе после трагедии усилили меры безопасности, но в их эффективности он сомневается. Считает, что преподавателям не стоит мониторить соцсети, а стоит больше общаться со студентами. «Это намного эффективней, в разговоре уже можно услышать, что человек переживает. Учитель должен быть наставником и другом».

Читайте также

Читайте также

Дневники и «колумбайны»

В каких российских регионах сотрудники ФСБ в этом году находили «школьников-экстремистов». Обзор

˟ ˟ ˟

Игорь Захаревский уже закончил политех и работает инженером на судостроительном заводе. Он производит впечатление позитивного человека. Даже не скажешь, что пережил трагедию. После событий в колледже он получил инвалидность и не может пойти служить в армию, как мечтал. Взрыв застал его, когда он шел из столовой.

Игорь потерял сознание и очнулся, когда его тащил друг. Придя в себя, он, как и Данил, начал помогать пострадавшим.

— От болевого шока умерла моя подруга Ксюша, – рассказывает Игорь. — Она умерла в больнице, у нее ногу оторвало. Был еще мой друг Егор, он учился у нас в группе пару месяцев на втором курсе. Тоже умер. В первой пятерке. Он курил около колледжа, и его там убили вместе с преподавателем. Еще там было двое наших друзей, одному попали в артерию в шею, а другому — в паховую вену. Но они оба выжили. Все хорошо.

В больнице врачи диагностировали Игорю осколочное ранение в плечо и ногу. На следующий день пришел к хирургу на операцию. Но врач не смог сразу найти осколок в ноге. За ночь осколок оказался у кости. В итоге его извлекли, но оказалось, это только начало. Через полгода проблемы с ногой не закончились. Игорь поехал к врачам в Симферополь делать еще одну операцию. Причем лежал в больнице за счет государства, но лекарства покупал сам.

Как это было

Как это было

«Мы не знаем до конца, что произошло»

Керчь после массового расстрела в колледже наводнена силовиками, а жители строят конспирологические версии о террористах и верят слухам больше, чем следствию

— В итоге с момента событий в колледже прошло полтора года, и я добился чтобы меня отправили на операцию к нормальным врачам на материк. Потому что оказалось, что у меня порваны связки. Но нам сказали, что надо встать в очередь, а это четыре месяца. Это чтобы поехать лечиться за счет государства. Родители помогли попасть к московским врачам. И все опять за свой счет. В Москве врачи сказали, что если бы я потянул еще пару месяцев, то мне могли бы ампутировать ногу. Вставили имплант связок и вкрутили два титановых болта. В итоге, когда я улетал из Москвы, мне из-за коронавируса сделали инвалидность третьей группы дистанционно.

Не сложилось у Игоря и с психологической поддержкой.

— На втором групповом занятии психолог нас спросила, как мы относимся к выстрелам дробовика. Я вспылил. После этого у меня было несколько индивидуальных занятий, но там тоже с психологом не повезло. Около трех месяцев я был погружен в это угнетенное состояние. Бессонница, дурацкие сны. Часто снился сон в двух реалиях: либо я его останавливаю и всех спасаю, либо он меня убивает. И еще — фантастика. Я перемещаюсь во времени, прямо перед взрывом, и выкидываю сумку, либо бью его по лицу и вызываю полицию. И тут охранники, и все целы, и все хорошо.

P.S.

Уголовное дело о нападении на керченский колледж до сих пор не расследовано. Вместо обещанных спикером крымского парламента наград, преподаватели, помогавшие спасать раненных, получили разовую прибавку к зарплате — 3000 рублей.

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#колумбайн #керченский политех #керчь #крым #школы #студенты #образование #техника безопасности #психологическая помощь #реабилитация

важно

час назад

Близкий к властям Беларуси телеграм-канал опубликовал видео с «признаниями» россиянки Софьи Сапеги

важно

4 часа назад

Путин и Байден встретятся в Женеве 16 июня

Опрос

Отдаст ли Лукашенко Романа Протасевича под нажимом международных санкций?

Отвечают читатели «Новой газеты»

важно

8 часов назад

«Как меня убивали». Презентация книги журналистки Веры Челищевой о юристе ЮКОСа Василии Алексаняне в Петербурге

Slide 1 of 5

выпуск

№ 55 от 24 мая 2021

Slide 1 of 11
  • № 55 от 24 мая 2021

Топ 6

1.
Комментарий

Шойгу призвал тайгу 70 лет назад солдаты пожгли у них скиты и монастыри, сегодня старообрядцы-беспоповцы учат военную элиту государства. Как это устроено

276829

2.
Сюжеты

Два термоса с кипятком 13 лет без воды, света и канализации в московской квартире прожила пожилая женщина, исправно оплачивая коммунальные услуги

269559

3.
Комментарий

Как белорусские спецслужбы выследили Романа Протасевича Рассказывает спецкор отдела расследований «Новой» Денис Коротков

230629

4.
Колонка

Потомственные думцы Депутаты проголосовали за законопроект, который закроет ход в политику всем, кто требует смены власти

140446

5.
Интервью

«Какая твоя фамилия, сволочь?‎» Авиаэксперт Вадим Лукашевич о «воздушных пиратах», захвативших самолет с экс-главредом NEXTA Романом Протасевичем

139587

6.
Сюжеты

«Мы все в шоке» Кто такая Софья Сапега, девушка задержанного экс-главреда Nexta, и что говорят о ее задержании ее друзья

118733

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera